Чёрт. Какого хрена он тут делает?

Она подошла к машине, костяшками пальцев постучала по тонированному стеклу водительской двери. Глухо.

Нора поднялась по лестнице, чувствуя, как каждый шаг утяжеляет тело. Ключ привычно лёг в ладонь, но когда она вставила его в замочную скважину, пальцы замерли. Дверь была приоткрыта. Щель в полпальца, тёмная и молчаливая, как открытый рот. Замок не щёлкнул.

Она толкнула дверь и вошла.

Гостиная встретила её запахом бурбона — тяжёлым, сладковато-горьким, чужеродным среди привычных ароматов книг и старого дерева. Адриан сидел в её кресле, том самом, где она прошлым утром читала, укутавшись в плед. Бутылка стояла на журнальном столике без стакана, горлышко блестело в полосе света из окна. Он не вздрогнул при звуке её шагов, даже не обернулся.

— Что ты здесь делаешь? — голос Норы прозвучал сухо, но внутри всё сжалось. — И почему моя дверь открыта? Как ты вообще сюда попал?

Адриан не повернул головы. Он продолжал смотреть в стену, словно там, в пустоте, было написано что-то, понятное только ему.

— Я не смог тебя защитить. Мне очень жаль, Нора.

Нора замерла на пороге. Тот утренний свет, что она впитывала на крыше всего час назад, разом поблёк, вытесненный густой, обволакивающей реальностью его присутствия.

— Какой бред ты несёшь? — она сделала шаг вперёд, стараясь, чтобы каблуки стучали уверенно. — От кого ты меня защищаешь? То, что ты сейчас делаешь, выходит за все возможные рамки. Это моё жилище, Адриан. Убирайся отсюда немедленно, или я напишу заявление о незаконном вторжении.

Он медленно поднялся с кресла. Бутылка бурбона осталась на столе. Адриан подошёл к ней вплотную, нарушая личное пространство так бесцеремонно, что Норе пришлось отступить назад, пока лопатки не уперлись в холодную стену прихожей.

Он навис над ней, и запах бурбона смешался с привычным цитрусовым парфюмом, создавая тошнотворный коктейль одержимости. В его глазах, обычно таких спокойных и контролирующих, сейчас горела тёмная, некрасивая ревность.

— Ты трахалась с ним? — вопрос прозвучал как констатация факта, который причинял ему физическую боль. — С тем парнем из бара. Ты была с ним сегодня ночью.

Внутри Норы поднялась горячая, очищающая волна гнева. Ещё вчера этот вопрос вызвал бы у неё оправдания, вину или страх. Но после случившегося слова Адриана теперь казались лишь жалкой попыткой вернуть утраченную власть.

— Это не твоё дело, — сказала она, глядя ему прямо в глаза. — И переезжать к тебе я не собираюсь. Между нами всё кончено, Адриан.

Маска заботливого врача спала окончательно, обнажив то, что пряталось под ней. Его рука метнулась к её горлу, пальцы сомкнулись на шее — не до удушья, но достаточно сильно, чтобы обозначить власть, напоминая телу о подчинении. Второй рукой он прижал её к себе, лишая возможности отстраниться, фиксируя её неподвижность своим весом.

— Я тебя не отпущу, — прошептал он ей в ухо, и его дыхание обожгло кожу. — Ты не понимаешь, Нора. Ты не можешь просто уйти. Ты принадлежишь мне. Твоя память, твои страхи, твоё тело — это всё моё.

Нора стояла, прижатая к стене, чувствуя его руку на своём горле. Но вместо привычного тумана и покорности внутри неё вспыхнула ярость. Она вспомнила, как стояла на краю крыши и смотрела на город, чувствуя себя целой.

— Посадить меня на цепь — это твой следующий шаг, Адриан? После таблеток и постели? Ты собираешься запереть меня в подвале, чтобы я перестала задавать вопросы?

— Неужели ты думаешь, что я настолько жесток, чёрт возьми? — выдохнул он, и голос его сорвался на хрип. — У меня есть к тебе чувства, Нора. Я хочу оберегать тебя, брать на себя ответственность. Я думал о нашем возможном будущем. О том, как мы могли бы быть вместе, когда ты выздоровеешь.

Он чуть ослабил хватку, словно надеясь, что она оценит это «великодушие». Его лоб почти коснулся её лба, дыхание обжигало щёку.

— Почему ты не дала мне даже шанса? — спросил он тихо. — Почему вместо того, чтобы поговорить со мной, ты пошла трахаться со случайным парнем из бара? С человеком, о котором ничего не знаешь? После всего, что было между нами?

— Ты называешь это шансом, Адриан? — она медленно подняла руку и накрыла его пальцы, всё ещё лежащие на её шее. — Шанс на что? Шанс стать твоей вещью? Твоей покорной пациенткой?

Его лицо исказилось.

— Это не так…

— Между нами всё кончено, Адриан, — она сняла его руку со своего горла. Адриан не сопротивлялся. — Не потому что я нашла другого, а потому что я наконец выбираю себя. И в моей жизни нет места для твоей защиты.

Она отошла от стены. Прошла мимо него к двери, открыла её настежь.

— Уходи сейчас, или я позвоню коллегам. И тогда тебе придётся объяснять им не про чувства, а про взлом квартиры и незаконное удержание.

Адриан вышел, не сказав ни слова. Дверь закрылась за ним с тихим щелчком.

Она подошла к окну. Внизу, у подъезда, чёрный Порше завёл двигатель и плавно отъехал от бордюра. Вместе с машиной уходило и прошлое, оставляя после себя гулкую тишину и глубокое, ни с чем не сравнимое облегчение. Она закрыла глаза, позволяя этому чувству затопить себя целиком.

Глава 12

Выходные пролетели не как отдых, а как марш-бросок по минному полю чужих жизней. Она сидела за столом, окруженная распечатками страниц из тетради мастерской «Свет и Воск». Нора методично пробивала каждого через базы данных, соцсети, архивы штрафов и даже реестры тату-салонов, до которых только могла дотянуться. Фильтр был жесткий: мужской пол, возраст от двадцати пяти до сорока пяти, наличие татуировок в области шеи или затылка. Паутина. Именно эта деталь, мимоходом обронённая экономкой, теперь служила единственным ориентиром в бескрайнем море анонимных покупателей. Но пока компас крутился впустую. Один — лысый, без тату. Другой с тату на предплечье в виде якоря.

Джек поставил стаканчик на край стола, стараясь не задеть стопки бумаг.

— Как прошли выходные? — спросил он, кивая на импровизированный штаб расследования.

— Могло быть лучше. — Нора не отрывалась от экрана, щелкая мышью.

Джек хмыкнул, опираясь бедром о соседний стол.

— Завтра собрание с капитаном. Будет спрашивать результаты. Надеюсь, у тебя есть что показать, кроме списка любителей ароматических свечей.

— Передай ему, что мы наконец-то вышли на след преступного сообщества поклонников лаванды.

— Очень смешно.

— Я стараюсь.

Капитан не любил пустые отчеты, а она пока не могла предложить ему ничего конкретного.

Телефон на столе ожил вибрацией, разрезая сосредоточенную тишину. Экран вспыхнул именем: «Адриан».

Твою мать, — пронеслось в голове Норы. Что на этот раз?

Она сделала глоток кофе, выдержала паузу, позволяя звону прозвучать еще пару секунд, и только потом приняла вызов.

— Нора, — это был тот самый тон, который раньше действовал на неё как транквилизатор. — Я записал тебя на повторное МРТ сегодня, сразу после работы.

Нора на мгновение прикрыла глаза. Раздражение медленно поднималось изнутри.

— Адриан, я чувствую себя отлично. Не вижу в этом необходимости.

— Это может быть регресс, Нора. — его тон стал чуть настойчивее, приобретая врачебную менторскую интонацию. — Мы должны исключить физические поражения мозга. Для профилактики стоит сделать...

Нора раздражённо закатила глаза. Снова эти разговоры о профилактике, контроле и необходимости обследований. Адриан словно никак не мог смириться с тем, что она больше не собирается слепо следовать его указаниям. Ему по-прежнему хотелось видеть в ней пациентку, нуждающуюся в постоянном наблюдении, а не женщину, способную самостоятельно распоряжаться собственной жизнью. Но Нора больше не нуждалась ни в его диагнозах, ни в сомнительных рекомендациях. Она чувствовала себя лучше, мыслила яснее, чем когда-либо, и единственное, что действительно начинало угрожать её душевному равновесию, — это настойчивые попытки бывшего врача найти болезнь там, где её, возможно, давно уже не было.