Свет свечей выхватил из полумрака лицо Норы, сделав его жёстче и старше, когда она шагнула ближе к мужчине.

— На месте преступления обнаружили воск, — произнесла она чётко, разделяя слова. — Пчелиный, с добавлением даммаровой смолы, вполне возможно, что такого же состава, как и ваши свечи. Так что вопрос не в том, подозреваю ли я вас, — продолжила Нора. — Вопрос в том, кому именно вы продавали то, что потом оказалось на месте преступления. И знали ли вы, для чего это будет использовано.

— Состав воска не уникален, детектив Блэк.

Он помолчал, глядя на горящие фитили.

— Выписку я предоставить могу, ведь закон позволяет мне сотрудничать. Но прежде чем вы начнёте читать имена, ответьте себе на один вопрос: почему человек оставляет после себя воск, который может привести прямо к моей двери? Либо он глупец. Либо он хочет, чтобы вы пришли именно сюда. Данные за последний квартал, — он достал толстую тетрадь из открытого ящика и протянул ей.

Нора пролистала тетрадь, её страницы были исписаны аккуратным, почти каллиграфическим почерком — никаких печатных форм, только чернила и бумага. Имена, даты, краткие пометки о типе воска и количестве. Ни одного знакомого лица в этом списке не значилось. Она достала телефон и методично, страницу за страницей, сфотографировала записи.

— Все свечи одного состава? — закончив, Нора закрыла тетрадь и положила её на стол перед мастером.

— Приблизительно, да, — ответил он после паузы. — Основа неизменна. Меняются лишь пропорции смол и эфирные добавки, в зависимости от… намерения заказчика, но база всегда одна.

Он потянулся к ближайшей полке и снял тонкую, кремового цвета свечу. Протянул её Норе жестом, который больше напоминал благословение, чем коммерческое предложение.

— Возьмите, бесплатно. Для сравнения с тем, что найдено на месте.

Нора приняла свечу и положила её во внутренний карман пиджака, рядом с таблетками.

— Если вспомните что-то ещё, — из внутреннего кармана пиджака она достала визитку и положила её на открытую тетрадь, — звоните в любое время.

Нора вышла, ржавая дверь захлопнулась за её спиной, отсекая запах воска и тишину свечей. В машине она повернула ключ, но трогаться не спешила. Руки лежали на руле, и она вдруг поймала себя на изумлении: голова была ясной. Более трёх часов без срывов. Этот факт она отметила с холодным спокойствием метеоролога, фиксирующего перемену погоды, но под этим спокойствием шевельнулось что-то тёплое и осторожное, похожее на надежду, которой она ещё не доверяла. Она медленно выдохнула, словно боялась спугнуть это состояние, и только тогда тронулась с места.

***

Рената встретила её в коридоре, ведущем к лабораториям. Халат сидел на ней безупречно, а взгляд за стёклами очков оставался таким же проницательным и лишённым лишних вопросов, как и всегда. Они обменялись короткими приветствиями.

— У меня есть образец для анализа, — сказала Нора, доставая из кармана банка таблеток.

Нора молча протянула Ренате коробку. Ни слова о том, откуда взялись таблетки и почему они оказались у неё. Ни слова о пропущенной дозе, о той непривычной ясности в голове, о рабочих часах без единого провала.

Рената приняла её так же буднично, как принимала пакеты с уликами и пробирки с биоматериалом. В её лице не промелькнуло ни сочувствия, ни осуждения. Пальцы лишь на миг задержались на пластике, словно оценивая вес и фактуру, и коробка исчезла в кармане халата.

— И ещё кое-что, — Нора достала тонкую кремовую свечу. — Это из мастерской «Свет и Воск». Мастер сказал, что база у всех его свечей всегда одна — пчелиный воск с даммаровой смолой. Если состав совпадёт с тем, что нашли на месте убийства судьи, это может сузить круг.

Рената взяла свечу. Покрутила в пальцах, понюхала, сняла с полки пустой пакет для улик и убрала туда.

— Сравню с образцами воска с места преступления, — сказала она. — И по таблеткам проведем стандартный токсикологический скрининг плюс расширенный анализ на синтетические соединения и их метаболиты. Результаты будут готовы через три дня, раньше не обещаю, очередь плотная.

— Спасибо, Рената.

Они расстались без лишних слов. Нора вернулась в машину, чувствуя странную лёгкость. Груз, который она несла в кармане, перекочевал в надёжные руки, превратившись из личного кошмара в пункт рабочего плана. Семьдесят два часа, в течение которых ей предстояло жить и работать в этом новом, пугающе чётком состоянии, не зная, что именно поддерживало её рассудок.

Именно тогда телефон снова ожил. Экран вспыхнул в полумраке салона машины, высветив имя: «Адриан». Вибрация настойчиво пробежала по приборной панели. Вчерашняя сцена — Адриан, увлеченно смеющийся с другой женщиной, — всё ещё оставляла неприятный, липкий осадок и била по самолюбию. Но сегодня она не собиралась тратить на это нервы. Она приняла простое и окончательное решение: забыть его. Просто вычеркнуть из головы, как досадную ошибку, которая больше не имеет к ней никакого отношения.

Телефон продолжал требовательно вибрировать. Но она, холодно игнорируя светящийся экран, даже не потянулась к нему и просто позволила звонку оборваться самому. Адриан остался в прошлом, которое она больше не собиралась тащить за собой.

Машина выскользнула на трассу, и в воцарившейся тишине Нора окончательно решила: эти семьдесят два часа — вовсе не просто срок ожидания результатов экспертизы. Это её личное время, отведённое на то, чтобы заново научиться дышать полной грудью, отбросив привычные эмоциональные костыли. Впереди лежало дело, в которое она могла погрузиться целиком — без страха и без пугающих провалов в памяти, стирающих из сознания фрагменты дня. И впервые за долгое время, крепче сжимая руль, она понимала, что едет навстречу правде, а не отчаянно убегает от самой себя.

Глава 6

Вернувшись домой после изматывающей смены, она даже не включила верхний свет. Телефон надрывался весь вечер, превращаясь в вибрирующий кусок пластика, который Нора методично игнорировала.

Экран снова загорелся, высветив уведомление о СМС: «Нора, что случилось? Ты в порядке? Ответь, пожалуйста, я волнуюсь». Она смотрела на эти слова, и к горлу подступала тошнота. Мысль о том, что Адриан — не спасительный якорь в её распадающемся мире, а всего лишь двуличный игрок на шахматной доске, где она была лишь пешкой, заставляла сердце сжиматься от отвращения и обиды. Нора тяжело выдохнула и потянулась к журнальному столику, раскрывая свой блокнот с заметками. Ей нужно было зафиксировать мысли, пока эта новая, пугающая хрустальная ясность ума не сменилась туманом. Она вчитывалась в собственный почерк, водя пальцем по строчкам. Но вдруг буквы начали расплываться, превращаясь в черных муравьев. В ушах зашумело, словно кто-то включил белый шум на максимальной громкости. Темнота обрушилась на нее, стирая границы комнаты. Нора отключилась, даже не успев выронить ручку.

Она пришла в себя посреди ночи от глухого, требовательного барабанного стука в дверь.

В квартире было темно, лишь уличный фонарь отбрасывал длинные, ломаные тени на стены. Нетерпеливый стук повторился. Она бесшумно скользнула к креслу, где был брошен пиджак, и нащупала холодную рукоять табельного пистолета. Оружие в руке давало иллюзию контроля. Взведя курок, она подошла к двери.

— Нора! — приглушенный голос за дверью заставил ее вздрогнуть.

Черт. Только не ты, — пронеслось в голове. Где-то глубоко, под слоями новообретенного цинизма и злости, болезненно сжалось сердце от его голоса.

— Прошу, открой. Я знаю, что ты дома. Твоя машина стоит у подъезда.

Нора тяжело, с хрипом выдохнула. Она опустила ствол пистолета вниз, прижала его к бедру, свободной рукой щелкнула замком и приоткрыла дверь, не снимая цепочки.

Адриан стоял на пороге в мятом пальто и выглядел как человек, который действительно, до дрожи, обеспокоен.

— Что случилось? — спросил он, порываясь шагнуть вперед, но цепочка натянулась.