Нора медленно обернулась. Адриан стоял у порога, отрезая путь к отступлению.
— Откуда у тебя это? — спросила она, сжимая рамку так, что побелели костяшки пальцев.
Адриан сделал медленный, уверенный шаг вперёд.
— В моём мире нет ничего невозможного, Нора.
Он подошёл вплотную, мягко, но непреклонно забрал рамку из её рук и поставил её обратно на тумбу. А затем его ладони легли на её лицо, и он поцеловал её — глубоко, собственнически и отчаянно, стирая все её возражения и страхи. Адриан целовал её жадно, требуя полного и безоговорочного подчинения. Его большая ладонь легла на её затылок, длинные пальцы зарылись в волосы, фиксируя её голову и не давая отстраниться, углубляя поцелуй до головокружения. Но хуже всего было предательство собственного тела. Вместо отторжения по нервным окончаниям разлилось горячее покалывание, которое предательски стекало вниз, тяжёлым, тянущим узлом концентрируясь внизу живота. Собрав остатки воли в кулак, Нора уперлась ладонями ему в грудь и со всей силы оттолкнула. Она отшатнулась, жадно глотая воздух, её грудь тяжело вздымалась. Адриан не стал её удерживать. Он лишь скользнул взглядом по её распухшим губам и хрипло, с пугающей спокойной интонацией спросил:
— Этот поцелуй был недостаточно хорош? — спросил он сдавленно, и в хрипотце его голоса звучала мрачная, ревнивая насмешка. — Особенно в сравнении с тем, что досталось тому типу в баре?
— Ты думаешь, это сойдёт тебе с рук? Ты только что признался в похищении, в незаконном удержании, в фабрикации медицинских документов и использовании запрещённых препаратов. Ты сам, своими словами, подписал себе приговор, Адриан. Ты будешь гнить в тюрьме. Ты чудовище. Ты — больное, извращённое чудовище, которое только что призналось в собственном безумии, думая, что это прозвучит как признание в любви.
Адриан стоял неподвижно, его лицо оставалось маской спокойствия, но в глубине чёрных глаз уже плескалась та самая тьма, которую она только что назвала по имени. Он сделал полшага к ней, его рука потянулась к её лицу — то ли чтобы успокоить, то ли чтобы заставить замолчать. Он смотрел на неё долгую, невыносимую секунду. Казалось, ещё немного, и он её просто сломает. Но вместо этого желваки на его скулах напряглись.
— Ты моя, Нора. И я больше никогда и никому не позволю тебя трогать. Слышишь? Никому.
— Хочешь знать, насколько мне было хорошо с ним? — её голос зазвенел от яда. — Лучше, чем с кем-либо. Лучше, чем когда-либо в моей жизни.
Она видела, как желваки на его скулах заходили ходуном, но это лишь подстегнуло её. Желание ранить было сильнее страха или инстинкта самосохранения.
— А на секс с другими ты тоже подглядывал, Адриан? — она наклонилась чуть вперёд, впиваясь взглядом в его потемневшие глаза. — Тебе нравится смотреть со стороны? Тебя это удовлетворило? Или ты просто коллекционируешь доказательства того, что без тебя я — ничто?
Воздух вокруг него словно замер, став плотным и тяжёлым, как перед грозой. Адриан резко схватил её за волосы на затылке. Пальцы сжались в тугой кулак у самого основания черепа, фиксируя голову, лишая возможности отстраниться или отвернуться. Он рывком притянул её к себе, так близко, что она почувствовала жар его дыхания и бешеный пульс на своей коже.
— Я прощаю тебе твой дерзкий язык, Нора, — произнёс он тихо, и бархат его голоса теперь был пропитан чем-то тёмным, как свернувшаяся кровь. — Ты пережила достаточно потрясений за последние дни. Твоя психика ищет выход, и ты выбрала самый грязный способ. — Его большой палец медленно, почти ласково провёл по её нижней губе, стирая следы её собственных слов. — И я понимаю это, — выдохнул он прямо ей в лицо. — Я понимаю и принимаю, потому что знаю: когда туман рассеется, ты вспомнишь, кому на самом деле принадлежит твоё тело. И тогда тебе не придётся сопротивляться.
Он держал её так ещё мгновение, позволяя ей ощутить всю глубину своей ловушки: даже её ненависть, даже её попытка унизить была для него лишь очередным симптомом болезни, которую он собирался лечить. Её бунт не делал её свободной — он лишь подтверждал его право контролировать. Затем он разжал пальцы. Просто отпустил, как отпускают вещь, которая никуда не денется.
— Ты научишься жить по моим правилам, Нора, — произнёс он ледяным тоном, в котором не осталось и следа былой нежности. — Нравится тебе это или нет.
Он развернулся и вышел из спальни. Тяжёлая дверь захлопнулась за его спиной, и тут же раздался сухой, окончательный щелчок замка, запирающего её внутри.
Глава 20
— Чёрт возьми, он действительно меня запер. Опять! — Нора резко дёрнула дверную ручку и с силой отпустила её. Дверь даже не шелохнулась. — Просто великолепно, Адриан. Запереть женщину в спальне — видимо, именно так выглядит семейная терапия в его понимании. А что дальше? Смирительная рубашка и лекция о том, как мне следует себя вести?
Она с размаху рухнула на кровать. Матрас оказался возмутительно удобным, облачая её уставшее тело в облака, что только сильнее её разозлило. Нора закрыла глаза, чувствуя, как свинцовой тяжестью наваливается изнеможение. Это были просто чертовски выматывающие дни. Подвести итоги? Её чуть не убили в сыром подвале. Её уже отстранили от работы. У неё нет абсолютно никакой связи с внешним миром. А её лечащий врач, которому она доверяла свои мозги, оказался мафиозным боссом, тайно (или не очень) влюблённым в неё психопатом. Чёрт. Но хуже всего было не это. Хуже всего было то, что она голодна. А когда Нора была голодна, она становилась не просто злой — она становилась опасной для окружающих. Желудок предательски заурчал, подтверждая эту мысль. Она будет надеяться, что Адриан соизволит её покормить, ибо в противном случае она просто откусит ему голову. И даже не подавится.
Прошло, наверное, с полчаса, прежде чем замок наконец издал тихий щелчок. Дверь открылась, и на пороге возник Адриан. Он выглядел так, словно только что сошёл со страниц глянцевого журнала, а не запирал женщину против её воли.
— Завтрак готов, — спокойно произнёс Адриан, приглашая её к выходу лёгким кивком. В этот раз Нора решила не тратить силы на крики и препирательства. Она молча поднялась, поправила одежду и вышла из спальни, даже не удостоив его взглядом.
Адриан проводил её в столовую и широким жестом указал на стол. Нора остановилась. На идеально сервированном столе дымилась кружка с ароматным, чёрным как смоль кофе. На белоснежной тарелке лежал пышный омлет с золотистыми тостами, рядом стояли пиалы с вареньем, сливочным маслом и россыпью орехов. Адриан шагнул к стулу и плавно отодвинул его для неё. Боже, что вообще происходит? — пронеслось в голове у Норы. Сексуальный маньяк-похититель или заботливый муж из пятидесятых? Она молча села. Адриан занял место напротив.
— Приятного аппетита, — сказал он.
— И тебе, — сухо ответила Нора, беря вилку.
Они ели в полной тишине, нарушаемой лишь звоном столовых приборов. Еда была возмутительно вкусной, что бесило ещё больше. Когда Нора наконец отложила вилку и сделала последний глоток кофе, она нехотя произнесла:
— Было вкусно. Спасибо.
Адриан кивнул, промокая губы салфеткой.
— Мне нужно уехать по делам до самого вечера, — сообщил он будничным тоном. — Но скоро приедут мои люди. Они будут тебя охранять.
Нора нахмурилась, ставя кружку на стол.
— Охранять? От кого? От моего дикого желания сбежать в заснеженный лес без верхней одежды?
— Вечером я вернусь, и мы продолжим этот разговор. Я расскажу тебе остальную часть истории.
Он уехал. Нора подошла к панорамному окну, выглядывая сквозь щель в шторах. К дому подъехали два чёрных внедорожника. Из них вышли настоящие амбалы — широкоплечие, с каменными лицами, в куртках, под которыми явно скрывалось оружие. Один из них занял пост у парадной входной двери, второй, обойдя дом, видимо, направился к запасному выходу и террасе. Отлично, — саркастично подумала Нора, скрещивая руки на груди. Они вообще в курсе, что удерживают представителя закона? Спорить с вооружёнными шкафами она посчитала бессмысленным занятием.
