Решив, что единственный доступный сейчас способ занять время, принять ванну, она отправилась на её поиски. Комната, примыкающая к спальне Адриана, оказалась воплощением тёмного, мужского шика: чёрный мрамор, латунные детали и огромная, глубокая чаша ванны. Нора включила горячую воду, щедро высыпала в неё флакон соли с ароматом кедра, найденный на полке, и погрузилась в пену, обжигая уставшие мышцы. Горячая вода обволакивала тело, заставляя ныть ушибленные рёбра, но одновременно расслабляя скованные нервы. Нора откинула голову на край ванны и закрыла глаза, обдумывая всё сказанное Адрианом.

Теперь, когда первый шок немного отступил, отдельные фрагменты прошлого начали складываться в единую картину. Всё стало более-менее понятно. Почему её судьбу, по сути, решили ещё в детстве. Её отец был мафиозником. Он был частью этого жестокого, кровавого мира, где детей учили выживать. Но тут в голове всплыл один зияющий пробел. Кем была её мать? Нора нахмурилась, пытаясь вызвать в памяти хоть один образ, хоть одно воспоминание, связанное с женским лицом, голосом или запахом духов. Ничего. Пустота. Она её совершенно не помнила. И что ещё более странно — Адриан, который, казалось, знал о ней многое, не обмолвился ни словом ни о своей матери, ни о её. В его рассказах фигурировали только отцы. Словно женщин в их уравнении просто не существовало. Нора открыла глаза, глядя в высокий чёрный потолок. Как только этот сумасшедший собственник вернётся вечером, ей будет о чём его спросить.

Прошло ещё полдня. Тишина в огромном доме давила на уши, прерываемая лишь редкими, глухими шагами охранников где-то на первом этаже или за окном. Нора решила, что сидеть и пялиться в стену — удел слабых. Она должна быть готовой ко всему. А почему бы и нет? Изучить логово хищника — святая обязанность каждой уважающей себя заложницы. Начала она с хозяйской спальни и примыкающей к ней гардеробной. Среди идеально развешанных по цвету и фактуре дорогих костюмов и безупречно сложенных рубашек она нашла выдвижной ящик комода, который привлекал внимание своей лаконичной пустотой. Но стоило выдвинуть его до конца, как Нора лишь хмыкнула. Внутри лежало огромное количество презервативов — целая россыпь коробок разных брендов, а рядом аккуратно выстроились флаконы с премиальной смазкой. Ну конечно, — саркастично подумала Нора, закатывая глаза. Видимо, пока он годами следил за мной из своих кустов и мониторов, время зря он не терял и основательно готовился к нашей «счастливой семейной жизни».

Покинув хозяйскую зону, она решила исследовать другие комнаты на втором этаже. Длинный коридор таил в себе ещё две двери. Первая оказалась библиотекой. Это было мрачное, величественное помещение с панорамным окном и стеллажами из тёмного дерева от пола до потолка. Книги стояли в идеальном порядке: фундаментальные труды по нейрохирургии, психиатрии, криминальному праву, истории и философии. Вторая дверь вела в дополнительную гостевую спальню. Она была обставлена так же минималистично и дорого, как и остальной дом, и имела собственную, облицованную серым камнем ванную комнату. Складывалось впечатление, что в этом доме никогда не бывало гостей. Адриан не приводил сюда никого. А это место было построено только для одного человека — для неё. Нора вернулась в коридор, чувствуя растущее раздражение. Самое пугающее было в том, что она не обнаружила абсолютно ничего личного. Ни старых писем, ни детских рисунков или фотографий, ни сувениров из поездок, ни даже случайной записной книжки. В доме Адриана Вейла не было прошлого. Не было души. Будто бы этот дом был не жилищем, а дорогой, безупречной витриной, созданной человеком, который стёр свою собственную личность, чтобы освободить место для своей единственной, всепоглощающей одержимости. И этой одержимостью была она. Нора тяжело вздохнула, опираясь спиной о прохладную стену коридора.

Планировка первого этажа была логичной и практичной: просторный санузел с душевой кабиной, игровая комната с мощным компьютером, который, разумеется, оказался намертво запаролен, и нечто вроде складской комнаты, заставленной коробками от дорогой техники и какими-то устройствами. Остальное пространство занимала совмещённая гостиная с кухней. И всё же, несмотря на весь этот холодный, безжалостный минимализм, Норе нравился этот дом. Он был стильным, тихим и... безопасным. Глядя на пустой пол, она поймала себя на странной мысли: если добавить сюда парочку деталей интерьера, скажем, пушистый ковёр и несколько больших зелёных растений, было бы вообще идеально. Она мысленно одёрнула себя. Стоп. Это не моя забота. Я тут в заложницах, а не на страницах журнала по дизайну.

Смирившись с положением, она устроилась на огромном диване в гостиной и включила телевизор, решив скоротать время до вечера. Монотонное бормотание телеведущих и тепло от камина сделали своё дело: Нора сама не заметила, как провалилась в тяжёлый, лишённый сновидений сон.Она резко проснулась от громкого хлопка входной двери. Нора вскочила с дивана, инстинктивно сжимая кулаки, и увидела Адриана. Он вошёл в гостиную, неся в руке бумажный пакет из супермаркета. Достав оттуда бутылку красного вина и внушительный кусок мяса, он бросил на неё короткий взгляд.

— Голодная? — спросил он, уже направляясь к кухне.

— Да, — коротко ответила Нора, потирая лицо. Она подошла к острову, наблюдая, как он ловко достаёт продукты. — Как долго ты собираешься меня здесь держать?

Адриан замер, держа в руке разделочный нож. Он медленно поднял на неё глаза, в которых читалось искреннее непонимание.

— Держать? Нора, это твой дом. Я хочу, чтобы мы были семьёй, а не чтобы ты чувствовала себя заложницей.

— Именно так я себя и чувствую, — парировала она, скрещивая руки на груди.

Адриан тяжело вздохнул, откладывая нож.

— Прости. Ты права. В каком-то смысле со стороны это действительно так выглядит. Но я лишь хочу показать тебе, что такое забота и любовь. По-своему.

Нора устало опустила плечи. Сопротивляться ему было всё равно что биться головой о бетонную стену.

— Я хочу, чтобы ты дала нам шанс, — его голос стал мягче, но в нём звенела непоколебимая уверенность. — Тем более, пока ты всё равно отстранена от работы. Тебе некуда спешить.

— Ты серьёзно? — Нора рассмеялась, но смех был сухим и лишённым всякого веселья. — Дать нам шанс? После всей той лжи, которой ты меня кормил месяцами? После того, как по твоей милости меня отстранили от работы и лишили всего, чем я жила? Это даже звучит смешно, Адриан.

Адриан не ответил сразу. Он спокойно достал из пакета стейки, выложил их на разделочную доску и принялся промакивать бумажным полотенцем.

— Тебе нужно услышать остальную часть истории, прежде чем делать окончательные выводы, — произнёс он, не оборачиваясь. Голос его звучал ровно, но в этой ровности чувствовалось напряжение натянутой струны.

Нора скрестила руки на груди, упираясь бедром в край кухонного острова. Она смотрела на его спину, на то, как напрягаются мышцы под рубашкой, когда он переворачивает мясо на раскалённой сковороде. Шкворчание стейков и запах жареного мяса наполнили кухню, создавая сюрреалистичный контраст с тем разговором, который предстоял.

— Итак, я слушаю, — сказала она тихо.

Адриан перевернул стейк. Масло зашипело, выпуская облачко ароматного пара. Он не спешил, давая мясу схватиться корочкой, и лишь потом продолжил, не отрывая взгляда от сковороды:

— Остальные члены мафии знали, что у твоего отца была дочь. И когда он пропал, по их негласным законам ты должна была занять его место. Или стать разменной монетой. Через какое-то время они начали посылать своих людей, чтобы найти тебя. Но у них ничего не вышло. — Он сделал паузу, проверяя готовность мяса пальцем, и только потом поднял на Нору тяжёлый взгляд. — Потому что мой отец стирал твои следы. Он передавал Рэй — женщине, которая тебя прятала — информацию о том, что происходит, чтобы вы срочно уезжали, поэтому ты так часто меняла школы в детстве, поэтому вы постоянно переезжали. А потом мы вкинули в наши круги слух о том, что ты разбилась в автомобильной аварии. Они потеряли след и перестали искать. Пока не убили судью Вейна. И пока не вычислили, что это именно ты ведёшь дело. Тогда мафия снова, отчаянно, начала тебя искать.