— Ты знаешь тётю Рэй?

Лишь через секунду он медленно повернул голову, и в его взгляде не было ни тени сомнения или колебания.

— Да, я навещал её лет десять назад. Хотел узнать про тебя.

— И что она сказала? — голос Норы дрогнул, но она не позволила себе отвести взгляд.

Адриан чуть пожал плечами, и в этом жесте была пугающая будничность.

— Сказала, что вы не общаетесь. Что ты уехала и не оставляла контактов. Она не объяснила почему. Просто закрыла дверь перед моим носом.

— Рэй — женщина со сложным характером, — произнесла она, и в голосе не было ни осуждения, ни оправдания. — Она никогда не говорила лишнего. И я никогда не задавала ей вопросов о прошлом, потому что оно меня не беспокоило. Я его не помнила, Адриан. Для меня прошлого просто не существовало. Была только пустота. И пока эта пустота не начала болеть, мне не было нужды заполнять её чужими тайнами.

Адриан закончил сервировать стол. Тяжёлый хрусталь бокалов тихо звякнул о тёмное дерево, когда он разливал густое, как кровь, вино. Пар от стейков смешивался с ароматом розмарина и дорогим парфюмом, создавая в кухне атмосферу изысканного, но удушающего уюта. Он отодвинул стул для Норы плавным, почти театральным жестом. Нора не спешила садиться. Она стояла, уперев руки в край острова.

— Так значит, ты оберегал меня от мафии? И подставил меня на работе, чтобы меня вышвырнули, именно по этому? Предложил внезапно съехаться, чтобы тоже уберечь?

— А у тебя есть какие-то сомнения? — спокойно спросил он.

Нора судорожно вдохнула. Логика Адриана была безупречной и чудовищной одновременно.

— Но ты ведь сам член мафии? — выдохнула она, чувствуя, как пол уходит из-под ног. — То есть ты идёшь против них?

Адриан наконец сел напротив неё. Он взял бокал, но не стал пить, лишь задумчиво повращал его в пальцах, наблюдая, как вино играет на свету.

— Я занимаюсь сбытом наркотических веществ и контролирую порты, — произнёс он буднично, словно речь шла о квартальном отчёте, а не о преступной империи. — Но я не разделяю всех интересов мафии. Их методы, ритуалы, эта одержимость традициями и кровью ради крови... это не моё. Однако выйти просто так из этого союза не получится. Это что-то вроде моего долга. Я иду по стопам умершего отца, Нора. Его дело, его связи, его враги — всё это перешло ко мне вместе с именем. Я не могу просто закрыть дверь и уйти, как будто ничего не было. Но я могу использовать своё положение, чтобы создать вокруг тебя безопасное пространство. Даже если для этого мне придётся преступить черту закона.

— Боже, я не могу в это всё поверить, — она судорожно сглотнула, пытаясь переварить эту жуткую информацию. — А что насчет полиции? Я могу просто сдать тебя прямо сейчас. Ты сам признался в похищении, в незаконном удержании, в фабрикации медицинских документов и использовании запрещённых препаратов. Тебя просто посадят, Адриан.

Адриан не вздрогнул. Он даже не изменил позы, лишь чуть склонил голову набок, изучая её с тем же спокойным интересом.

— Ты действительно хочешь это сделать, Нора? Подумай. Если ты сдашь меня, тебя найдут. И неизвестно, что они сделают с дочерью беглеца. К тому же, — продолжил он, и его тёмные глаза сверкнули в полумраке кухни, — ты ведь детектив. Ты лучше меня знаешь, что некоторые копы достаточно алчные, чтобы сотрудничать с членами мафии. Твой капитан уже подписал мою справку. Сколько ещё людей в участке получают конверты от моих «партнёров»? Ты уверена, что твоё заявление дойдёт до нужного стола, а не ляжет в шредер вместе с твоей свободой?

Нора залпом опрокинула в себя остаток вина. Густая, терпкая жидкость обожгла горло, но не принесла ожидаемого тепла — лишь слегка притупила звенящее напряжение, сковывающее плечи. Она с глухим стуком поставила пустой хрустальный бокал на тёмное дерево стола и посмотрела на Адриана. В его пугающе логичной истории, которую он так методично раскладывал перед ней, был один зияющий пробел.

— Что насчёт матерей? Они живы? Где они были во всём этом?

— Моя мать покончила с собой, — его голос прозвучал ровно, но в этой будничной ровности слышался ледяной холод давно похороненной травмы. — Мне не было и года. У неё была шизофрения в крайне тяжёлой форме. — Нора невольно подалась вперёд, заворожённая мрачной откровенностью этого признания.— Она видела жуков. Ей казалось, что они живут под кожей, ползают по рукам, откладывают личинки в вены. Однажды она взяла разделочный нож и... попыталась их вырезать. А когда поняла, что ей нужно добраться до самых глубоких, просто перерезала себе вены. Мой отец нашёл её, когда ванна уже переполнилась.

Нора почувствовала, как по позвоночнику пробегает озноб. Эта история была не просто семейной трагедией — она была проклятием, тенью, которая, казалось, лежала на самом фундаменте их жизней.

— Мне очень жаль, — тихо сказала она, и в её голосе не было ни капли наигранности, только искренняя скорбь. — Мне правда очень жаль.

— О твоей матери я никогда не слышал. Ни от своего отца, ни от кого-либо из мафии. У твоего отца было много женщин, Нора, — продолжил Адриан, слегка наклонив голову. — Он был мужчиной с колоссальным аппетитом к жизни. Власть, деньги, удовольствия — он брал всё, что хотел. Но о твоей матери... о женщине, которая родила тебя, он никогда не говорил. Словно её никогда не существовало. Твой отец всегда был один официально, и когда он появился в поле зрения моего отца, ты уже была у него на руках.

Нора нахмурилась, вглядываясь в своё отражение в пустом бокале. Ещё одна чёрная дыра. Ещё одна стена. Сначала стёртые воспоминания о самом отце, потом пустота вместо матери.

— А что насчет тех, от кого ты меня так рьяно защищаешь? — спросила она, кивая в сторону панорамного окна, за которым бесшумно падал густой снег. — Как долго мафия будет меня искать? Ты же сам сказал, что они отчаялись и начали новую охоту, когда вычислили мое дело по Вейну. Что, если они случайно найдут меня здесь? В твоем доме? Если они так могущественны, насколько сложно отследить машину врача, пробить твои владения или проследить за покупками?

Адриан едва заметно качнул головой, и на его губах появилась тень снисходительной, почти печальной улыбки.

— Они никогда не найдут тебя здесь, Нора.

— Почему? — нахмурилась она. — Потому что ты так хорошо прячешь следы?

— Потому что их здесь никогда не было, — спокойно ответил он, обводя взглядом строгие, минималистичные линии гостиной. — Они даже не подозревают о существовании этого места. Для них Адриан Вейл — это респектабельный доктор, владелец элитной клиники, который иногда помогает «решать вопросы» с документами или токсикологией. Но мои встречи с ними, все их грязные собрания и советы — они проходят в другом месте. Этот дом... — его голос упал до интимного шёпота, — этот дом существует только для тебя. В документах он оформлен на подставную компанию в офшорах, которую невозможно связать с моим именем. Ни один человек из моего прошлого никогда не переступал порог этой двери.

Нора медленно обвела взглядом гостиную. Теперь многое вставало на свои места. Ни фотографий, ни случайных вещей, ни следов чужого присутствия. Этот дом и правда был чистым от прошлого. Но не потому, что Адриан не любил беспорядок. Он словно намеренно вычеркнул из него всё, что могло напоминать о его прежней жизни.

Этот дом существует только для тебя.

Фраза неприятно зацепилась в сознании. Нора посмотрела на него с недоверием. Значит, он не просто купил недвижимость и поселился здесь. Он заранее создал отдельный мир, тщательно спрятанный от всех, кто знал его настоящего. Мир, в котором не было никого, кроме него и неё.

От этой мысли становилось не по себе.

Как давно он всё это планировал? До того, как я узнала о его существовании? До того, как он начал лечить меня? Или ещё раньше?

Адриан молча потянулся к бутылке и подлил ей ещё вина. Густая, тёмная жидкость плеснулась в хрусталь, и Нора, не протестуя, сделала глоток.