— Я так соскучился, — шепнул он прямо в кожу.

Нора стояла неподвижно. Шумела вода, чашка обжигала ладони, но боль казалась чем-то чужим, далеким, скрытым под слоем оцепенения. Его левая рука плавно скользнула вниз, по ткани домашнего халата, пока не наткнулась на карман. Тело Норы предательски напряглось, дыхание сбилось, но отступить было некуда: его правая рука всё ещё намертво блокировала её у раковины.

Пальцы нащупали тяжёлую, холодную сталь. Он извлёк её табельный пистолет так буднично, словно забирал свою забытую вещь. Поднял его прямо перед её лицом, в тусклом свете кухни воронёный металл зловеще блеснул.

— Это тебе больше не нужно, — Адриан, не отрывая левой руки от столешницы, протянул правую и положил пистолет на соседнюю тумбу. Металл сухо стукнул о дерево. — Так лучше.

Нора нащупала рычаг крана и резко выключила воду. Тишина на кухне стала звенящей, нарушаемой лишь их прерывистым дыханием.

— Тебе не пора ли домой, Адриан? — она медленно, с какой-то обреченной грацией повернулась к нему лицом, упираясь поясницей в край раковины.

Он не ответил. Слова были не нужны там, где он привык говорить на языке абсолютного контроля. Его ладонь легла на её затылок, пальцы знакомым, властным жестом скользнули в волосы, и он притянул её к себе. Поцелуй был не нежным и не извиняющимся. Он был требовательным, глубоким, стирающим все вопросы и сомнения. Вкус его губ, знакомый до дрожи, мгновенно разрушил хрупкую плотину её сопротивления. Разум, ещё минуту назад выстраивавший логические цепочки и искавший подвох, начал тонуть в пучине вожделения. Химия её тела, предательски отзывчивая на его прикосновения, откликнулась раньше, чем она успела вспомнить о пистолете на тумбе или о девушке из «Миража». Это была та самая иллюзия безопасности, от которой она пыталась сбежать, но которая оказывалась слаще любой правды.

Когда он наконец отстранился, давая ей вдохнуть, Нора смотрела на него затуманенным взглядом. Её руки, сами того не осознавая, уже лежали на его груди, сжимая ткань рубашки.

— Я... — выдохнула она, и слова дрогнули, выдавая её с головой. — Я тоже скучала.

Самое ужасное было в том, что это была пугающая правда. Сколько бы Нора ни убеждала себя в обратном, сколько бы ни повторяла, что он — манипулятор, источник всей этой токсичной химии в её крови, она невыносимо, до физической боли по нему скучала. Она ненавидела себя за эту слабость, но пустота, образовавшаяся без него, оказалась страшнее любых побочных эффектов, вероятно, страшнее той чудовищной правды, которую она боялась узнать.

Адриан едва заметно улыбнулся.

Не говоря ни слова, он легко подхватил её на руки. Нора инстинктивно обвила его шею, чувствуя, как пол уходит из-под ног. Он пронёс её через полутёмную квартиру в спальню, где воздух был прохладным. Опустив её на край кровати, он навис сверху. Его пальцы нашли пояс её шёлкового халата и одним тянущим движением распахнули ткань. Прохладный воздух комнаты скользнул по разгорячённой коже, вызывая мелкую дрожь и мурашки, бегущие от ключиц до бёдер. Он медленно опустился перед ней. Его горячее дыхание обожгло кожу, когда он коснулся губами её ключицы, оставляя влажный след. Затем его язык начал медленное, мучительное исследование, спускаясь ниже, к груди. Нора запрокинула голову, пальцы зарылись в его волосы, сжимая их в отчаянной попытке удержать хоть какой-то контроль, но контроль уже ускользал, растворяясь в жаре его прикосновений. Его губы переместились к её животу, оставляя за собой дорожку горячих поцелуев, от которых низ живота сводило сладкой, тягучей тяжестью. Его руки скользнули по её бёдрам, цепляя ткань тонкого кружева. Одним плавным, уверенным движением он стянул с неё трусики, отбрасывая их в сторону. В полумраке спальни его взгляд, потемневший от желания, вновь встретился с её. Был только он и эта пугающая, всепоглощающая бездна, в которую она, зная все риски, готова была шагнуть снова, позволяя ему стирать её реальность и заменять её своей.

Его дыхание стало тяжелее, когда он опустился ещё ниже. Горячий язык скользнул между её бёдер, медленно, почти изучающе проводя по влажным складкам. Нора вздрогнула всем телом от того, насколько непривычно осторожным оказалось это прикосновение. Обычно Адриан брал сразу, без прелюдий, без этого мучительного, почти нежного исследования. Сейчас же он словно пробовал её на вкус, задерживаясь там, где она уже пульсировала от возбуждения. Кончик языка кружил вокруг клитора, то едва касаясь, то прижимаясь плотнее, и каждый такой жест отзывался внизу живота тяжёлой, сладкой волной.

Она сжала пальцы в его волосах, пытаясь удержать хоть какую-то точку опоры. Внутри поднималось странное, почти раздражающее чувство: эта нежность путала её сильнее, чем привычная грубость. Тело откликалось быстрее, чем разум успевал выстроить защиту. Когда он наконец отстранился, её бёдра дрожали.

Адриан поднялся, не торопясь. Она слышала, как он снимает с себя одежду — тихий шорох ткани, щелчок ремня. В полумраке она видела только очертания его фигуры, когда он снова наклонился над ней. Его ладонь легла на её колено, мягко разводя ноги шире.

— Ты моя? — он внимательно смотрел ей в лицо.

Нора смотрела на него затуманенным взглядом, чувствуя, как внутри всё стягивается от ожидания.

— Да…

Он наклонился и поцеловал её медленно, проводя языком по её губам, прежде чем скользнуть внутрь. Поцелуй был долгим, почти тягучим, и от этого внутри неё поднималось ещё большее желание. Когда он отстранился, его дыхание касалось её рта.

— Встань на колени, спиной ко мне.

Нора послушалась. Перевернулась, опираясь на руки, и ощутила, как прохладный воздух касается разгорячённой кожи. Его ладони легли на её бёдра, фиксируя. Она едва успела вдохнуть, когда он резко вошёл на всю длину. Боль смешалась с острой вспышкой удовольствия, и из её горла вырвался короткий, сдавленный крик. Он замер внутри, давая ей привыкнуть, а потом медленно вышел почти полностью и снова вошёл — так же глубоко, с тем же резким толчком. Нора застонала, упираясь лбом в простыню. Каждый его выход и вход отзывался влажным звуком, и от этого звука у неё темнело перед глазами. Адриан двигался размеренно, но с силой, которая не оставляла места для сомнений. Его пальцы впились в её бёдра, удерживая на месте.

Затем одна его рука скользнула в её волосы. Он собрал их в кулак и потянул — не сильно, но достаточно, чтобы она приподнялась на руках, выгнувшись. Вторая рука нашла её клитор. Пальцы задвигались быстро, кругами, в такт его толчкам. Нора уже не сдерживала стоны. Каждый раз, когда он входил до конца, его пальцы прижимали чувствительную точку сильнее, и внутри неё всё сжималось вокруг него.

Он ускорился. Толчки стали короче, жёстче, почти беспощадными. Нора чувствовала, как дрожит под ним, как пальцы скользят по мокрым складкам, и уже не могла отличить, где кончается боль, а где начинается удовольствие. Адриан в последний раз вошёл глубоко, замер и с низким, глухим звуком вышел. Горячие капли легли ей на поясницу и спину. Он наклонился, прижимаясь грудью к её спине, и коснулся губами её шеи — мягко, почти невесомо, в то время как его дыхание всё ещё было тяжёлым и рваным. Нора закрыла глаза, чувствуя, как на коже медленно остывает его сперма, а внутри всё ещё пульсирует эхо его движений. В тишине комнаты слышалось только их дыхание — его постепенно выравнивающееся и её, всё ещё сбитое.

Адриан медленно отстранился, и Нора бессильно опустилась на смятые простыни, чувствуя, как тело наливается свинцовой, приятной тяжестью. Его руки, ещё секунду назад сжимавшие её с собственнической силой, теперь двигались с пугающей заботой и потянулись к тумбочке за упаковкой влажных салфеток. Нора лежала с полузакрытыми глазами, позволяя ему стирать с её кожи следы их близости. Прикосновения были лёгкими, почти невесомыми, и этот контраст с той безапелляционной властью, с которой он только что брал её, вызывал головокружение. Когда он закончил, Адриан натянул на них обоих тяжёлое одеяло, отсекая прохладу комнаты, и притянул её к себе.