Нора отбросила телефон на подушку дивана. Автоматическое уведомление от банка стало последней, нелепой каплей в этом океане абсурда, в который превратилась её жизнь. Она зачерпнула ещё ложку тающего шоколадного мороженого, отправила в рот и сделала глоток приторного ликера. По телевизору главная героиня мелодрамы продолжала надрывно рыдать, но Нора больше не могла заставить себя сопереживать выдуманным трагедиям. Её собственная реальность была гораздо более уродливой. В голове вдруг, словно непрошеный гость, всплыли слова Адриана: «Мои люди будут следить за каждым твоим шагом, ты этого не заметишь. Сотру любые следы, которые могут к тебе привести».

Она медленно опустила банку с мороженым на журнальный столик, рядом с наполовину пустой бутылкой ликера, и поднялась с дивана. Ноги в нелепых носках скользнули по паркету. Она подошла к окну, раздвигая тяжелые шторы ровно настолько, чтобы образовалась щель для обзора, и прижалась лбом к холодному стеклу. Внизу, под моросившим дождем, раскинулась парковка перед её домом. Нора начала методично сканировать пространство. Старая «Тойота» соседа снизу, фургон доставки, пара дешевых седанов... И вдруг её взгляд зацепился за нечто чужеродное. В самом дальнем, плохо освещенном углу парковки, под кроной старого вяза, стоял дорогой автомобиль. Черный, с глухой, непроницаемой тонировкой на всех стеклах. Невозможно было понять, сидит внутри кто-то или это просто брошенная машина. Стекла поглощали любой свет, превращая салон в абсолютную черную дыру. Нора прищурилась, пытаясь разглядеть хоть силуэт за рулем, блик от экрана телефона или тлеющий огонек сигареты. Ничего. Это они, — пронеслось в голове. Его люди. А может, это просто совпадение? Может, за ней никто давно не следит? Может, Адриан Вейл, получив её жалкое, пропитанное отчаянием «Прости меня», просто вычеркнул её из своей жизни? Или его эго было ранено настолько сильно, что он приказал оставить её в покое, позволив городу самому перемолоть её в пыль.

Нора хмыкнула, кривя губы в горькой усмешке. Она подняла руку, прижалась ладонью к холодному стеклу и, глядя прямо в черную бездну тонированного окна той самой машины, медленно и выразительно подняла средний палец.

— Надеюсь, вы это видите, ублюдки, — прошептала она в пустоту комнаты. — Передавайте своему боссу, что его «забота» меня достала.

Она стояла так ещё минуту, не опуская руки, словно бросая вызов невидимому наблюдателю. Но ответа, естественно, не последовало. Черный автомобиль продолжал молчаливо стоять в тени, храня свои секреты. Нора опустила руку, задернула штору и вернулась на диван. Мороженое окончательно растаяло, превратившись в сладкую коричневую жижу. Она посмотрела на экран телефона. От Адриана по-прежнему не было ни слова.

Нора давно так не напивалась.

Она сползла по кухонному шкафу на прохладный пол, прижимая бутылку к груди, и уткнулась взглядом в темное окно. Черный тонированный автомобиль все еще стоял на парковке. Его тени по-прежнему стерегли ее одинокую, жалкую свободу. И вдруг, сквозь алкогольный туман, в памяти всплыло имя. Одно-единственное имя, которое Адриан произнес в том заснеженном лесу, рассказывая о ее прошлом. Нора нахмурилась, пытаясь сфокусировать мысли. Тётя Рэй. Женщина, которая вырастила ее. Они не были близки. Рэй была строгой, жесткой, с характером. У нее все всегда должно было быть по ее правилам, а ее гордость была настолько огромной, что она скорее откусила бы себе язык, чем первая позвонила и спросила, как дела. В последний раз они разговаривали лет шесть назад, когда Нора только устроилась в участок и позвонила сообщить об этом. Рэй тогда сухо ответила: «Смотри не пожалей об этом, Нора. И не звони мне по пустякам». И больше не звонила.

Нора неуклюже схватила телефон, и нашла в глубине контактов давно забытый номер. Палец дрогнул, прежде чем нажать на вызов. Гудки казались бесконечными. Нора уже думала, что номер мертв, что Рэй сменила его или вообще отправилась на тот свет, когда на другом конце раздался щелчок.

— Нора? Что-то случилось? — спросила она.

Нора запрокинула голову, делая ещё один глоток прямо из горлышка бутылки.

— Нет, Рэй. Ничего не случилось, — её голос звучал странно, с хриплой, пьяной усмешкой. — Я хочу перейти сразу к вопросам. Ты знаешь что-нибудь о моем отце?

На другом конце провода повисла тяжелая, свинцовая тишина. Нора слышала, как Рэй медленно, с шипением втянула воздух.

— Ты что-то вспомнила? — голос женщины мгновенно лишился сонливости, в нём зазвенела сталь.

— Мне рассказал Адриан, — выдохнула Нора, чувствуя, как внутри разливается ледяной озноб, который не мог перебить даже алкоголь. — Я так понимаю, ты о нем знаешь. Да? Ты знаешь, кто он такой.

— Да. Знаю.

Нора сжала бутылку так сильно, что пальцы побелели.

— Рассказывай, — потребовала она. — Всё. Мне плевать, что вы там друг другу обещали хранить в тайне. Я хочу знать, откуда я взялась в этом проклятом мире.

Рэй тяжело вздохнула. Звук был похож на шелест сухой листвы.

— Твой отец, Роберт, и отец Адриана, Мэйсон, были не просто друзьями, Нора. Они были братьями не по крови. Они вместе учились, вместе влезли в криминальный мир, потому что быстро поняли: честным путем в Син-Сити много не заработаешь, а пуля в лоб прилетает одинаково быстро и к бедняку, и к богачу. Они продвинулись по лестнице иерархии синдиката до самых высоких званий. Мэйсон женился, у них родился сын, Адриан. Но между всеми войнами и дележкой территорий... они оба влюбились в одну и ту же девушку.

Нора нахмурилась, пытаясь удержать фокус на словах.

— В официантку, — продолжила Рэй. — Она работала в кафе на границе их районов. Обычная девчонка, красивая, с грустными глазами. Они оба её добивались. Дарили дорогие подарки, о которых она даже мечтать не могла, ухаживали, пытались купить её внимание. Но она отказывала им обоим. Они никак не могли прекратить. Для них, привыкших брать всё, что они хотят, это стало игрой. Им было интересно увидеть, узнать, кому из них она в итоге скажет «да». Как итог, при очередном визите в этот бар, они заметили её округлившийся живот. Но каково же было их удивление, когда выяснилось, что никто из них не был отцом. Они не спали с ней, Нора. Они слишком гордились своей «игрой», чтобы просто взять её силой или купить за одну ночь. Мэйсон рассвирепел, — голос Рэй стал жестче. — Для него это был удар ниже пояса. Оскорбление, которое нельзя смыть кровью обидчика. Для него она оказалась шлюхой, которая решила нажиться на ухаживаниях двух боссов мафии, нагуляв ребенка от какого-то бродяги. А вот твой отец... Роберт влюбился в нее по-настоящему. Или то, что он принимал за любовь. Он похитил её.

Нора зажмурилась. В голове вспыхнула яркая, болезненная вспышка. Подвал. Люди в мантиях. Женщина в разорванном платье. У Норы внутри похолодело от дурного, тошнотворного предчувствия.

— Что было между ними... сложно сказать, — глухо произнесла Рэй. — Была ли это любовь или болезненная одержимость. Она родила девочку. И Роберт полюбил тебя как свою собственную дочь. Ты стала для него смыслом, искуплением, его личным ангелом в аду, который он сам же и строил. В один день женщина пропала. Мэйсон предположил, что она сбежала от него, ведь тяжело жить в таких условиях, как пленница. Роберт искал её. Месяц. Год. Переворачивал город, пытал, убивал информаторов. Но найти так и не удалось. Он смирился в каком-то смысле. Он начал вести разгульный образ жизни, ходить по женщинам, просто к шлюхам, чтобы заглушить боль внутри него. Так он встретил меня.

Нора поперхнулась бурбоном, кашляя и хватая ртом воздух.

— То есть ты...? — выдохнула она, чувствуя, как рушится иллюзия о её «тёте». — Ты была одной из...

— Нет, — в её голосе не было ни капли стыда. — Я содержала свой притон. Элитный, для своих, где девочки умели не только открывать ноги, но и молчать. Он часто захаживал к моим девочкам. Так мы и познакомились. Иногда беседовали по душам. Я умела слушать, Нора. Через пару лет мой притон накрыла полиция. Кто-то из конкурентов сдал нас копам. Я чудом ушла в тень. Роберт помогал мне финансово, так сказать, по старой дружбе. В один вечер... он приехал ко мне. Попросил меня принять его дочь. Он сказал, что тебе не место в этом преступном мире, где даже близкий друг может предать.