Адриан медленно кивнул, и в его темных глазах мелькнуло понимание. Он переплел свои пальцы с её, его ладонь была горячей и надежной.

— Я обещаю, что больше не буду ничего от тебя скрывать, — произнес он твердо, глядя прямо в её душу. — Никаких тайн. Ты мне слишком дорога, Нора. Я больше не позволю тебе чувствовать себя одной в этом аду.

Нора судорожно вздохнула, чувствуя, как внутри разрывается последний тугой узел недоверия. Ей нужно было быть честной до самого дна.

— Я виделась с Маркусом, то есть с тем парнем из бара, — тихо призналась она, не отводя взгляда, готовая принять его ревность или гнев. — Но между нами ничего больше не было. Я поняла... что мне нужен ты. Со всей твоей тьмой.

— Знаю, — тень прошла по лицу Адриана, но он не взорвался. Его челюсть слегка напряглась, и он сжал её пальцы чуть крепче. — Мои люди доложили. Я чувствую, что с этим Маркусом что-то не так, но мы разберемся с этим позже. Сейчас это неважно.

Ноги дрожали, но она сделала шаг к нему, сокращая расстояние. Остановилась вплотную, чувствуя исходящее от него тепло, запах его парфюма, который теперь ассоциировался у нее с единственным безопасным местом в мире.

— Я не хочу, чтобы ты меня отпускал.

— Ты уверена, Нора? — его голос упал до низкого, вибрирующего шепота, от которого у неё по спине пробежали мурашки. — Потому что если ты сейчас скажешь «да», я закрою эту дверь на замок и выброшу ключ. Ты станешь моей окончательно. И я больше никогда не позволю тебе уйти.

— Уверена, — выдохнула она, заглядывая в его бездну. — Я твоя.

Адриан медленно поднял руки и обхватил её скулы своими большими, теплыми ладонями. Его прикосновение было невероятно нежным, контрастирующим с той собственнической силой, которая всегда жила в нем. Он наклонился, и его губы коснулись её губ. Это было обещание.

— Я не отпущу тебя, — прошептал он ей в рот, и его дыхание обожгло её кожу. — Слышишь? Никогда.

Он поцеловал её снова, на этот раз глубже, властно скользя языком по её губам, пока она не открылась для него полностью. Адриан подхватил её на руки, и Нора инстинктивно обвила его шею. Он отнес её к окну, усаживая на широкий подоконник. За стеклом Син-Сити плакал холодным дождем, но здесь, в полумраке квартиры, был только жар их тел. Её спина прижалась к прохладному стеклу, и от этого перепада температур по телу пробежала сладкая, электрическая дрожь. Адриан навис над ней, закрывая собой весь мир. Его губы скользнули от её рта к шее, оставляя следы на пульсирующей жилке. Нора запрокинула голову, судорожно вдыхая его запах, и её пальцы впились в его плечи, ища опору. Узел полотенца на её груди ослаб, и тяжёлая махровая ткань предательски скользнула вниз, обнажая кожу прохладному воздуху спальни, но она не почувствовала холода.

Когда его рот накрыл её грудь, Нора не смогла сдержать тихого, дрожащего стона. Его губы были горячими и влажными, а язык дразняще скользнул по затвердевшему соску, вызывая волну электрического жара, которая мгновенно ударила вниз, к животу. Адриан тут же подхватил её, его сильная рука легла ей под спину, прижимая ближе, а другая обхватила её грудь ладонью, чувствуя, как бешено колотится её сердце прямо под его пальцами. Он втянул сосок в себя, добавляя к нежности губ легкую, сладкую боль. Нора выгнулась ему навстречу, её пальцы сами собой зарылись в его густые темные волосы, сжимая их, ища поддержки в этом обрушившемся на неё цунами ощущений. Он переходил от одной груди к другой, уделяя каждой сводящее с ума внимание: целовал, слегка прикусывал, успокаивая тут же влажными, ласкающими движениями языка.

Он неохотно оторвался от её груди, тяжело дыша. Его глаза, потемневшие от желания и невысказанных эмоций, смотрели на неё с такой собственнической силой, что Нора судорожно втянула воздух, забыв выдохнуть. Он провёл большим пальцем по её нижней губе, заставляя её приоткрыть рот, и его взгляд стал пугающе серьёзным.

— Я никогда не изменял тебе, Нора, — произнёс он хрипло, и в его голосе звучала клятва, высеченная в камне. — Только ты сводишь меня с ума. Я не прикасался ни к кому эти три дня, если ты вообще могла подумать об обратном. Та женщина в кафе, моё молчание, эта дистанция... Всё это было лишь попыткой не сойти с ума от мысли, что я могу тебя потерять, что моя тьма отравит тебя. Ты — единственная, кого я хочу. Единственная, кто мне нужен.

Она слабо кивнула, и этого молчаливого доверия было достаточно, чтобы последняя стена между ними рухнула. Адриан отстранился ровно настолько, чтобы его руки опустились к поясу. Он быстро освободился от ткани брюк, и Нора, замерев, почувствовала, как горячий, пульсирующий жар прижался к её бедру. Его сильные руки легли на её бедра, разводя её колени ещё шире, устраиваясь между ними. Адриан замер на секунду, глядя на неё так, словно она была самым драгоценным сокровищем во вселенной, а затем начал входить в неё медленно. Нора судорожно выдохнула, её ногти инстинктивно впились в его плечи. Она была невероятно влажной, её тело отозвалось на него мгновенно, принимая его, обволакивая горячим, пульсирующим бархатом. Адриан закрыл глаза, его скулы напряглись от колоссального усилия сдерживаться, чтобы не сорваться сразу.

— Черт, Нора... — выдохнул он ей в шею, и его голос дрожал. — Ты такая... идеальная.

Он начал двигаться. Сначала это были медленные, глубокие, тягучие толчки, позволяющие им обоим почувствовать каждый миллиметр их соединения. С каждым входом он касался её самых потаённых, чувствительных точек, заставляя Нору тихо стонать и выгибать спину, прижимаясь обнажёнными лопатками к прохладному стеклу окна. Постепенно темп нарастал. Медленная, истязающая нежность сменялась первобытной, животной страстью. Адриан наклонился, его губы снова нашли её шею. Он спускался ниже, к ключицам, снова находя её грудь. Он целовал её, слегка прикусывал, успокаивал языком, пока его бёдра бились о её в безжалостном, сводящем с ума ритме, заставляя махровое полотенце, сброшенное на колени, окончательно упасть на пол.

Она обвила его ногами, притягивая ещё ближе, желая стереть любую границу между ними, впустить его в самую свою суть.

— Адриан... — всхлипнула она, чувствуя, как внутри неё разгорался невыносимый пожар, сжигая остатки контроля. Её пальцы зарылись в его волосы, удерживая его ближе к себе.

Он почувствовал её состояние, приближающийся пик. Его движения стали резче, глубже, отчаяннее. Он прижал её к стеклу, его ладонь легла ей на щёку, удерживая голову, чтобы он мог смотреть прямо в её затуманенные, полные слёз удовольствия глаза.

— Ты моя, — прорычал он, и в этом звуке было всё: боль, любовь, одержимость и абсолютное подчинение. — Скажи, что ты моя.

— Твоя... — выдохнула Нора, и в ту же секунду её накрыла ослепительная, разрывающая волна оргазма. Её тело содрогнулось, сжимаясь вокруг него горячими, пульсирующими кольцами, забирая у него последние крохи контроля. Это стало финальной точкой невозврата. Адриан издал глухой рык, вонзаясь в неё на самую глубину, и замер. Его тело напряглось, и Нора почувствовала, как горячие, тяжёлые волны изливаются глубоко внутрь неё. Он наполнял её, помечал, связывая их невидимыми, но нерушимыми нитями, которые теперь было невозможно разорвать. Он тяжело опустил лоб ей на плечо, его сердце бешено колотилось прямо над её сердцем, а дыхание обжигало влажную кожу. Нора обняла его, слабо гладя по спине, чувствуя, как по её щекам текут тихие слёзы — не от боли и не от страха, а от всепоглощающего, разрушительного облегчения. Они оба были порождениями этого проклятого, кровавого мира, детьми монстров. Но здесь, на этом подоконнике, под шум бесконечного дождя, они наконец-то нашли своё единственное, настоящее убежище друг в друге.

Адриан медленно отстранился. Его дыхание всё ещё было тяжёлым и рваным, но в движениях появилась абсолютная нежность. Он осторожно помог Норе спуститься с широкого подоконника, крепко поддерживая за талию, пока её ноги, ватные и дрожащие, не нащупали прохладный паркет. Он склонился к ней и оставил на её влажном лбу благоговейный поцелуй.