— Добро пожаловать в систему Нова-Тоскана, — произнёс женский голос. — Наше светило — часть Золочёного Ожерелья, в состав которого входят звёзды спектральных классов «эф», «джи» и «кей», расположенные в одном секторе пространства и имеющие планеты земного типа.

Десять звёзд на экране окрасились в золотистый цвет, а остальные поблёкли, чтобы не отвлекать внимание. Дикторша продолжала:

— Центр и главное украшение Ожерелья — Солнце, родина человечества. Нова-Тоскана — его близнец, практически неотличимый по массе, светимости и размерам. Расстояние до Земли — девяносто восемь световых лет…

Одна из звёзд на экране приблизилась — жёлтый карлик, который и в самом деле выглядел как копия Солнца. Планет в системе насчитывалось шесть штук, включая два газовых гиганта. Условия для жизни имела лишь Новая Флоренция — та планета, возле которой завис «Вальдшнеп».

Первый разведывательный корабли с Земли, как уточнила дикторша, прилетел сюда в две тысячи сто девятом. И обнаружил необитаемую планету, атмосфера которой соответствовала земной, как и сила тяжести. Разве что рельеф отличался. Разумной жизни тут не нашлось, но имелась растения-эндемики и животные.

Капитан корабля-разведчика был тосканцем, он и предложил название для звезды. А в честь столицы земной Тосканы поименовали планету, тем более что климат на самом крупном архипелаге был соответствующий.

За полвека, прошедшие с момента открытия, планету вполне освоили. Теперь её постоянное население составляло около трёхсот тысяч — переселенцы с Земли, их дети и внуки. Плюс десятки тысяч туристов ежегодно — планета славилась как морской курорт. Ихтиологи с океанологами, естественно, тоже налетели толпой, с безумными взглядами. Геологи же нашли на северных островах металлы и нефть. Для экспорта — слишком мало, но внутренние потребности покрывались.

Дикторша выдала всё это в телеграфном стиле, с картинками. Информационный пакет дополнялся актуализированными картами, статистикой и прогнозом погоды для самых популярных курортов.

— Итак, — сказал Николай, когда запись кончилась. — На планету мы обязательно прогуляемся, но начнём всё-таки с работы. Сейчас включаем аппаратуру, прощупываем червоточину. Дальше — думаем, исходя из полученных результатов.

Даша тоскливо посмотрела в окно, на синюю планету, но мужественно воздержалась от комментариев. Оливия засмеялась, приобняла её и сказала:

— Потерпи, Дашка. Take it easy. Чуть-чуть дождёмся и будем вместе гулять.

— Оля, мы с тобой займёмся приборами, — сказал Николай. — А ты, Аля, свяжись, пожалуйста, с местной астрофизической станцией. Аппаратура у них похуже, но архив измерений нам пригодится. Так, что ещё? Компьютер, оптимизируй положение корабля относительно червоточины.

— Выполняется, — отозвался бортовой комп.

Планета за панорамным окном подпрыгнула и ушла за пределы видимости, остался лишь край. Артём от неожиданности моргнул, но сразу сообразил — планета как раз-таки не сдвинулась с места, а вот «Вальдшнеп» накренился и повернулся. Но вектор искусственной гравитации на борту сохранился, поэтому пол не вырвался из-под ног, никто не упал.

— А где червоточина? — удивился Артём. — Не вижу.

— Прямо над нами, — пояснил Николай, ткнув пальцем в потолок. — Внешние блоки антенн — на крыше. Теперь смотрят куда надо.

— А я-то гадал, что это за рифление сверху. И что конкретно вы меряете?

— Гравитационную рябь.

— Опять, наверно, какие-то суперновые трюки? — спросила Даша.

— Новые инструменты, — уточнил Николай. — А в принципе, предки ещё лет двести назад пытались. Строили установки в несколько километров длиной, с лазерными интерферометрами. Следили, как отклоняется луч из-за микроскопических искажений пространства. Но тогда регистрировались гравитационные волны только от сверхмощных источников. От слияния чёрных дыр, например. А у нас тут — совсем другая чувствительность, разница в несколько порядков. Это как землемерный циркуль и микроскоп.

Николай с Оливией ушли на корму, где был приборный отсек. Алтанчимег стала вызывать коллег на планете, и Артём, чтобы не мешать ей, пошёл к себе.

Часа через два все вновь собрались в кают-компании.

— Ну, и как результаты? — спросил Артём.

— Несколько неожиданные, — сказал Николай. — Червоточина — в норме, там всё стабильно, а вот побочные эффекты вокруг… Сами по себе они не играют роли, но могут быть интересны. Такие, знаешь, косвенные подсказки…

— И что они подсказали? — спросила Даша нетерпеливо.

— Мы сами пока не поняли. Есть некая флюктуация, почти незаметная, похожая на погрешность. Раньше она вообще не фиксировалась, но пару лет назад появилась. Вот, собственно, её мы и указали в заявке, когда летели. И да, сейчас опять её регистрируем. То есть всё-таки не погрешность, похоже…

— Для меня это звучит слишком абстрактно, — сказал Артём. — Придумай сравнение понагляднее, как про циркуль и микроскоп.

Николай задумался:

— Понагляднее? Ладно, представь себе старинный трамвай. И рельсы для него, гладкие. Мы смотрим на эти рельсы вечером, в темноте. Они заблестели. Может, свет луны отразился, а может, это фонарь включили где-нибудь рядом. Или засветилась витрина. Или в квартире лампу зажгли. Мы точно не знаем, но отблеск видим и можем рассуждать о его источнике. А без рельсов не заметили бы его, хотя они предназначены вообще не для этого. Так понятно?

— Трамвайный путь — это червоточина, а отблеск на рельсах — та флуктуация, которую вы запеленговали?

— Да, где-то в этом смысле. Движению кораблей флуктуация не мешает, поэтому на неё не обращают внимания.

— А возле других звёзд, — спросила Даша, — такие отблески есть?

— Правильный вопрос, мелкая, — похвалил Николай. — Нигде больше нет, только возле этой. И именно здешняя звезда заинтересовала старинную корпорацию, хотя та не могла заранее знать, что тут происходит. Странное совпадение.

— Странное — мягко сказано, — заметил Артём. — Даже если корпорация откуда-то знала бы, что здесь — ценные ресурсы, глупо отправлять экспедицию, которая сгоняет туда-обратно за двести лет в лучшем случае. Инвестиция — долгосрочная до абсурда. По крайней мере, для частного капитала.

— Ну да, загадочно, — согласилась Даша, — но дальше что? На планету мы полетим? Или так и будем вокруг болтаться?

— Без паники, — сказал Николай. — Корабль оставим в космосе, пусть следит за червоточиной дальше, а мы пока — на экскурсию. Закажем челнок с планеты. Ты уже выбрала остров, с которого ты хочешь начать?

— Конечно!

С помощью компьютера Даша лично связалась с транспортной службой архипелага и заказала мини-челнок. Через полчаса тот пристыковался к «Вальдшнепу» и принял весь экипаж на борт.

Челноком управлял загорелый парень, темноволосый. С гостями он говорил по-русски, но акцент был заметен. Пока рассаживались и стартовали, таксист болтал жизнерадостно, особенно с Дашей, и называл её синьориной. Даша была довольна.

В атмосферу вошли полого, без фанатизма и под контролем компьютера, но разговоры смолкли. Свечение возникло вокруг кабины — сначала бледное, красноватое, затем раскалённо-яркое, белое, с переходом в пурпурный. Ионизированный газ обтекал челнок, обволакивал его плазменной оболочкой. Корабль вздрагивал.

Но вот наконец-то челнок зарылся в пухлые облака, проскочил сквозь них, и внизу открылся ультрамариновый океан, необъятный, в лёгких морщинах волн. Острова виднелись у горизонта.

Облачность была не сплошная. Небо в просветах заполнялось густой лазурью, как на Земле. И выглянувшее солнце желтело по-домашнему. Если бы Артём не знал точно, что планета — другая, то не заметил бы разницы.

Остров, где они приземлились, был не самым большим. Курортный городок с населением в десять тысяч и космодром соответствующих размеров. Воздух был вкусный, легко дышалось. Содержание кислорода — на долю процента выше, чем на Земле.

Таксист пожелал им обалденного отдыха и выпросил у Даши номер коммуникатора.