Они вышли из атмосферы, пристыковались к земному кораблю. А там их уже встречала Алтанчимег.

— Я безумно рада, Артём, — сказала она. — Мы с Олей очень волновались за тебя. Как только прилетели на Землю, сразу обо всём рассказали научному руководству. Они, конечно, тянуть не стали и постарались быстро сформировать делегацию, но всё равно это отняло какое-то время. А потом ещё, как назло, потускнела та червоточина на границе Местного Пузыря, которая нам нужна была. Несколько дней она была недоступна, даже с плагином. Поэтому прилетели только теперь.

— Нормально, — сказал Артём, — как раз вовремя. Ты тоже теперь на Землю?

— Нет, остаюсь, — сказала Алтанчимег. — Сейчас я среди землян — единственный навигатор, соприкасавшийся с эхом той древней карты. Поэтому начальство сочло, что я буду полезна здесь. Тем более что в прошлый прилёт меня здесь не видели, я не покидала «Вальдшнеп». Теперь поведу корабль в обход туманности, в Гавань. Будем налаживать там дипломатические контакты. Точнее, налаживать будут специалисты, но я буду наблюдать всё вживую. Увижу тамошние планеты…

Артём кивнул:

— Как ты и хотела, в общем. Помню, как мы с тобой обсуждали, когда сидели на берегу. Смотрели на Млечный Путь…

— И я тоже не раз вспоминала тот разговор, — сказала она. — Забавно — мы даже не представляли тогда, что до встречи с инопланетным разумом остаётся совсем немного. Хотя первый блин получился комом, надо признать.

— И ты, Брут? — вопросил Артём патетически.

Алтанчимег улыбнулась:

— Да, извини, ты уже наслушался упрёков, я понимаю. Но я действительно много об этом думала. Мы оказались не совсем готовы к тому, что встретилось за пределами Местного Пузыря. Так что Зыков прав, когда нас ругает как беспечных туристов…

— Но, — хмыкнул Николай, — зато топонимика соответствует. Коридор, через который мы вышли из Пузыря, называется Тоннель Волка, как по заказу. И вот сквозь него мы сунулись в лес, фигурально выражаясь, а там…

Подняв руку, он скрючил пальцы, как звериные когти, и по-волчьи оскалился. Оливия засмеялась, Алтанчимег её поддержала.

— Не драматизируй, — хмыкнул Артём. — Там кроме волков — и вполне нормальные обитатели, дружелюбные.

По бортовому радио объявили, что курьерский корабль, направляющийся на Землю, ждёт всех приписанных к нему пассажиров.

— Ну что, — сказал Николай, — поехали?

— Куда ж нам деваться, — сказал Артём. — А ты, Аля, в Гавани не проказничай. Иначе даже тебя спровадят обратно.

— Буду стараться, — пообещала Алтанчимег.

Николай, Оливия и Артём расположились в тесных каютах на курьерском судёнышке, которое вскоре отстыковалось от корабля-носителя. Пилотировали земляне, которые успели за эти дни установить импланты с реверс-плагином.

На экране в каюте, который сейчас работал в режиме иллюминатора, мелькнул на прощание красный карлик. Серебристо блеснула кромка червоточины, и корабль-курьер провалился внутрь, в неевклидово пространство.

Обратно в космос вернулись быстро — уже знакомый «форсаж». И вновь звезда за бортом имела красный оттенок, как и давешний карлик. Даже размер казался сопоставимым — но только из-за того, что корабль вынырнул далеко от звезды. На самом же деле это был сверхгигант Антарес, в сотни раз больше Солнца по диаметру.

И да, они уже находились в рукаве Ориона.

Артём почувствовал, что глупо улыбается.

Вновь нырок и выход из червоточины — теперь по соседству с белым субгигантом, у оболочки Местного Пузыря.

Рядом с червоточиной висел крупногабаритный корабль, выполнявший функцию перевалочной базы. С ним были состыкованы суда меньшего размера.

Курьер пристыковываться не стал, лишь отправил на базу сжатый информационный пакет, как догадался Артём.

Очередной нырок оказался долгим, на несколько часов. Это была уже обычная червоточина, не дальнемагистральная.

Выши в системе Нова-Тосканы.

Синяя планета с белыми вереницами облаков, жёлтая звезда позади неё. Корабли возле червоточины, ожидающие нырка.

Курьер не задержался и здесь, опять окунулся в мутную серость. Артём валялся на койке, смотрел стереопрограммы, читал. Затем ему это надоедало, он шёл в кают-компанию, трепался с попутчиками. Всё чаще при этом поглядывал на часы.

И вот нырок кончился.

Капитан разрешил всем заглянуть в рубку, чтобы оценить панораму через обычные стёкла, а не через экран.

Земля висела перед корабликом, близкая и огромная. Атлантический океан отсвечивал прохладной лазурью, впитывая солнечный свет. По бокам прочерчивались контуры Африки и Южной Америки, а внизу ледяной печатью приклеилась Антарктида.

На этом фоне меркли пейзажи, виденные Артёмом в далёких галактических рукавах, выветривались из памяти.

— Занимайте места, — сказал капитан, — идём на посадку.

В своей каюте Артём включил трансляцию с внешних камер, чтобы увидеть спуск.

Вошли в атмосферу. Плазменный кокон, меняя цвет, засветился вокруг обшивки. Океан приближался, заполняя собой обзор.

Воздух становился плотнее, корабль сбрасывал скорость. Плазма рассеялась. Облака вереницей плыли над атлантическим побережьем, где раскинулся город.

Центральный аппарат Земного Содружества обосновался в Нью-Йорке, на месте бывшей штаб-квартиры ООН. Узкая прямоугольная призма тянулась ввысь, стеклянный фасад сверкал в солнечных лучах, фиалково-синий.

В его окрестностях на Манхэттене сохранили историческую застройку. Артём с высоты увидел шпиль Крайслер-Билдинг и неоготику Тюдор-Сити; среди высотных зданий мелькнул Центральный вокзал, переквалифицированный в музей колёсного транспорта. И даже мост Куинсборо, как и встарь, соединял берега Ист-Ривер, хотя давно утратил практическое значение — все летали на гравикарах.

Небоскрёб Содружества с трёх сторон окружали парковочные площадки. Все они были заняты почти сплошь, но пустая ниша всё же имелась — туда и сел курьерский корабль. Место ему, похоже, освободили заблаговременно. Ну, понятно, он ведь доставил новости, самые актуальные из возможных на этот час.

— Опять языком трепать, — констатировал Артём, когда они вышли из корабля.

— Ну, это в последний раз, — хмыкнул Николай. — Выше по инстанциям нас уже не отправят — некуда. Пошли, Тёма.

— Я вас на улице подожду, — сказала Оливия. — Потому что солнце, тепло. Погуляю возле Ист-Ривер. Нравится место.

И Артём с Николаем направились к небоскрёбу.

Встреча проходила в помещении с искусственным светом — зал для пресс-конференций или что-то вроде того. Но вместо журналистов присутствовали учёные и администраторы самого высокого ранга — руководители ведомств и исследовательских центров со всей Земли. Языком общения был английский.

Артём рассказывал. Позади него на экране крутились кадры, снятые в рукаве Стрельца, а также фрагменты из тамошних телевизионных программ.

Опять был каскад вопросов и уточнений. Час проходил за часом, у Артёма уже запершило в горле. Много вопросов было и к Николаю, по поводу первичного обустройства в системе красного карлика.

Когда речь зашла о гипотетических «осьминогах», Артём всерьёз испугался, что спор затянется на неделю, с краткими перерывами на сон и еду. Но вовремя высказался чилиец Рамирес, куратор социокультурных проектов в Земном Содружестве:

— Коллеги, оставим пока в покое сверхцивилизацию древности. Посмотрим на те народы, которые обитают в Галактике на данный момент. На каждый рукав приходится по одной цивилизации — не похоже на совпадение, согласитесь.

— Может быть, в этих рукавах есть и другие очаги разума, — заметил один из слушателей, которого Артём не узнал. — Возможно, мы просто не успели их обнаружить, потому что они далеко от нас. В том же рукаве Стрельца, например, но на другой стороне Галактики, за ядром.

— Согласен, — сказал Рамирес. — Но если бы мы имели техническую возможность, я предпочёл бы межрукавный нырок. Орион, Стрелец и Центавр — в этих рукавах мы уже кое-что увидели. Хотелось бы заглянуть теперь в рукав Лебедя и в рукав Персея. Причём заглянуть не с помощью отпечатка древней сети, а своими силами. Можем ли мы на это рассчитывать в обозримом будущем? Очень любопытно, что думают по этому поводу представители самых точных наук.