Осень не стала вновь надевать свой белый комбинезон, предпочла высокие сапоги и плащ до колен. Артём же вместо комбинезона с корпоративной эмблемой надел куртку и штаны, которые подарил на прощание Иней.

В здании пассажирского терминала было шумно и людно. Народ сидел на скамейках, тележки-роботы проползали с вещами по грязноватому полу. Сменялись строчки на информационном табло. Рекламный экран чуть дальше светился пёстро и ярко — барышня в купальнике, сидя на берегу лазурной лагуны, потягивала коктейль, подмигивала игриво и звала на курорты Десятеричной Гавани.

Воздух в зале ожидания был фильтрованный, с кислородом — можно ходить без маски. Такой режим здесь поддерживался благодаря тому, наверное, что планета всё ещё ориентировалась в основном на приезжих.

Осень и Артём отошли к стеклянной стене, по которой снаружи стекали капли дождя.

— Мне немного грустно, — сказала Осень. — Наше знакомство закончилось слишком быстро. Несколько дней всего…

— Да, обидно, — сказал Артём. — Но мне сейчас лучше не раздражать никого здесь своим присутствием. И тебе со мной лучше не светиться. Могу только повторить — приглашаю в гости, если наша делегация наведёт дипломатические мосты.

Она прислонилась к его плечу, и он обнял её. Так они простояли пару минут, а дождь за стеклом усиливался.

— Мне надо идти, — сказала она, — там уже посадка.

— Давай. Счастливого пути.

Она зашагала к нужному выходу, тонкая и изящная, а кибер-тележка с сумкой ползла за ней по пятам.

Когда её белоснежные волосы перестали мелькать в толпе, Артём отошёл к новостному стенду. Это был сенсорный экран с заголовками и стереофотографиями. Рассказывалось о тарифных переговорах Квантового Концерна с профсоюзами, о новом поколении транспортных кораблей и о гипно-шоу «Аберрация света» в столице Гавани. Ни единого слова о дипломатах из рукава Ориона.

Впрочем, возможно, стенд ещё просто не обновили. Новости добирались сюда с попутными кораблями, а не мгновенно.

Оставшееся время до рейса Артём слонялся по залу или сидел на лавке среди других ожидающих. На него всем было плевать, и это его устраивало, но одолевала скука. У него ведь даже коммуникатора больше не было.

Наконец-таки объявили посадку на обшарпанный старый лайнер, курсировавший по провинциальным системам. Билеты на него продавались и за наличку, без документов, чем Артём и воспользовался.

Лайнер поднялся над космодромом, продрался сквозь нависшие тучи и дополз до орбиты, где, выждав очередь, нырнул в червоточину.

Пилот объявил по внутренней связи, что полёт продлится девятнадцать часов. Все места в салоне были сидячие — ряды кресел вдоль иллюминаторов.

И вновь было скучно. Оставалось лишь спать в неудобном кресле и, подключив наушники, смотреть мелодрамы, которые крутили в салоне.

Из червоточины лайнер вынырнул возле жёлто-белого карлика. На планету не стал садиться, пристыковался к станции. Часть пассажиров вышла, а их места заняли другие.

Новый нырок, пятнадцать часов.

Пожилой сосед обстоятельно рассказал Артёму про гидропонную ферму, которую он купил по дешёвке и смог вывести в плюс, а также о том, как отправил старшего сына учиться в Гавань. Артём был не прочь послушать — всяко поинтереснее, чем таращиться за окно, на серую муть.

Из червоточины вышли возле туманности, в которой светились голубые гиганты. Артём узнал её и чуть не взревел от радости.

Но его путешествие ещё не закончилось. Пришлось сделать пересадку, и следующие восемь часов он провёл на стареньком пакетботе, в компании горластых парней, летевших в систему красного карлика добывать лантаноиды.

А когда вынырнули в этой системе, Артём увидел земной корабль.

Тот был довольно крупный, раза в четыре больше «Вальдшнепа». Продолговатый, с прямоугольным сечением — ничего экзотического на вид. Попутчики Артёма взглянули без интереса, но сам он впился взглядом в эмблему на борту — стилизованный синий глобус с белыми параллелями и меридианами. Знак Земного Содружества.

Пакетбот между тем пошёл на посадку.

Сели у знакомого городка — в этот раз не на пустыре, однако, а на космодроме для пассажирских судов. И даже автобус был, громоздкий сундук на гравитационной подошве. Он довёз новоприбывших до жилых кварталов. Затем ещё километр Артём прошагал пешком, уныло сопя в дыхательной маске. Солнце висело над горизонтом, как и всегда.

У нужного дома стоял фургон, а Эндрю грузил туда пластмассовый ящик.

— Привет капиталистам.

— Артём? Ну, парень, ты вовремя! Сразу главный вопрос — «поводок» убрал?

— Да, вместе с имплантом, — сказал Артём. — Имплант теперь новый, от Созерцателей, без ловушек. Проблемой меньше.

— Новость шикарная, поздравляю. А наши тут как раз спорят, сколько ещё тебя надо ждать, прежде чем лететь в Гавань…

Говоря это, Эндрю вытащил из кармана коммуникатор. Сказал по-русски:

— Павел Антонович? Это Линь. Тут наш Шестаков вернулся, живой-здоровый… Да, скоро будем. Понял…

Спрятав коммуникатор, он усмехнулся:

— Требуют для доклада. Готов получать по шапке?

— Всегда готов, — подтвердил Артём. — А что у тебя тут за погрузочные работы?

— Переезжаю. В такой хибаре уже невместно, арендовали дом рядом с мэрией. У нас теперь не лавчонка, а прямо-таки фактория. Товары с Земли, престиж, все дела. Залезай, поехали. Сам же слышал — изволят ждать.

На фургоне-глайдере они добрались до центра. Артём спросил по дороге:

— С девчонками всё нормально?

— Да, скоро сам их спросишь. У них ведь реверс-плагины, поэтому корабль они же и привели. Оливия — пилот, Алтанчимег — навигатор.

Затормозили и впрямь недалеко от мэрии, у респектабельного особняка. Вывески ещё не было, но некоторый ажиотаж уже наблюдался — люди входили и выходили, рядом стояли глайдеры, а грузчики заносили ящики.

Артём с Эндрю вошли тоже. Как и на старом месте, первый этаж отводился под магазин. Товар только разгружался, но покупатели уже были, а за прилавком стояла фигуристая девица из местных.

Эндрю махнул ей, а Артёму кивнул на лестницу. Они миновали небольшой шлюз между этажами и вошли в помещение с отфильтрованным воздухом, которое было над магазином. Сняли дыхательные приспособления.

— Наши ещё толком не обустроились, — сказал Эндрю. — Прилетели только вчера. Сейчас ищут дом под диппредставительство, а временный офис здесь. Я им объяснил, что нос воротить не надо, торговля на планете в почёте. Как, собственно, и в Гавани. Дипломатия — дипломатией, а торговая витрина нам точно не помешает. И даже поэффективнее будет в первое время.

— Что продаёте-то? — поинтересовался Артём.

— Вопрос актуальный. Технический уровень у аборигенов — не ниже нашего, как ты сам убедился. Наш хайтек здесь не нужен, если в общем и целом. Будем искать конкретные ниши, как с мини-глайдерами, к примеру. А пока акцент на пищевую экзотику. Плюс некоторые металлы, которые на планете не добываются. Но металлы — это уже через оптовиков или через биржу, а не в магазине, естественно.

В комнате, куда они постучались, сидел мужчина лет пятидесяти на вид. У него на виске поблёскивала «пуговица» импланта, а на столе перед ним стояло два монитора. Он поднял взгляд на вошедших:

— Проходите, садитесь. Вы Шестаков, я полагаю? Рад, что ваша проблема разрешилась благополучно. Это значительно облегчает нашу задачу. Моя фамилия Зыков, я замдиректора Института социологии. Руковожу нашим представительством на этой планете.

— А непосредственно в Гавани про ваше прибытие ещё не узнали? — спросил Артём.

— Нет, мы ждали вашего возвращения. Теперь у нас, в некотором смысле, есть свобода манёвра. Но чтобы точно определиться со следующими шагами, нам нужен максимально подробный отчёт от вас. Понимаю, вы устали с дороги, но информация нам необходима срочно. Поэтому я прошу вас рассказать сейчас главное, а я включу запись. Письменный же отчёт вы сдадите позже. Часть вашей истории мне уже известна со слов других, но я хочу всё услышать лично от вас. Начните, пожалуйста, с того момента, как вы столкнулись с контрабандистами.