На поляне внизу «скелет» доламывал домик. Закончив с ним, направился к кораблю биологов, поскрёб по обшивке. Переместился к кабине и ткнул в стекло заострившейся конечностью. Стекло выдержало, но хищник начал долбить сильнее, методично и яростно. По стеклу побежали трещины, оно лопнуло, и он, сунув конечность внутрь, раскромсал панель управления. Побродил по лагерю ещё несколько минут, затем скрылся под деревьями.

— Наши камеры отрубились, — сказала Тхигга разочарованно. — От него ещё и помехи шли электромагнитные. Теперь не узнаем даже, куда он делся…

— Но самое начало хоть записали? — обеспокоился Нугг. — Этот хищник в кадре? Если нет, то кранты нам. С нас за корабль спросят…

— Да, чудище засняли, — сказала Тхигга.

Артём резюмировал:

— Ну, значит, на этом всё. Рассказывайте, на какую планету вам теперь надо. Подбросим по возможности.

— Она далеко, двести девяносто световых лет, — ответила Тхигга. — Донырнуть напрямую вряд ли получится.

Тхигга перебросила координаты с планшета на пульт Артёму. Тот развернул карту-голограмму. Осень сказала:

— Я постараюсь, но надо изучить червоточину.

— Ну, раз так, — обратился Артём к биологам, — пора в космос. Занимайте места. Противоперегрузочные кресла — в каюте и в отсеке напротив.

Добравшись до орбиты, они приблизились к червоточине. Осень долго приглядывалась и наконец сообщила:

— Думаю, есть возможность. Но тебе, Артём, придётся сосредоточиться.

— Это запросто.

Он подвёл корабль к тому участку, который назвала Осень. Разглядел завиток с тенями и, не задерживаясь, нырнул.

— Всё, можете вылезать из кресел, — сказал он по интеркому.

Зайдя в кабину, Тхигга посетовала:

— Ну вот, ещё и стесним вас теперь в полёте.

— Да ладно, — сказал Артём. — Тут лететь-то всего четыре часа, какие проблемы?

— Четыре? — переспросил подошедший Нугг озадаченно. — Ничего себе. Мы за два нырка добрались, причём каждый из них — на сутки почти…

— Стараемся, — скромно сказал Артём. — А что за планета там?

— Промышленная. Наш наниматель — охотник по призванию, но капитал он сделал на платиновых металлах. На планете работают сравнительно небольшие компании. В Гавань с товаром они потом не суются, Конгломерат не пускает. Сбывают всё в окраинные системы, но даже так есть прибыль.

Когда корабль вынырнул в космос, они увидели планету воочию.

Вид её не показался приветливым. Поверхность имела горчичный цвет с грязновато-белыми пятнами облаков, а атмосферная оболочка была зеленовато-жёлтой.

— Хлор в атмосфере, — пояснил Нугг. — А внизу — соляная кислота в реках и озёрах. На берегах — перерабатывающие комплексы. Донный песок гребут и фильтруют, а кислый раствор качают насосами, льют в него реагенты, собирают осадок.

— А, — сообразил Артём, — то есть добывают всякие платиноиды сразу? И растворимые, и нерастворимые? Да, при таких условиях может быть рентабельно…

— Угу, — кивнул Нугг. — Но техника недешёвая. Сплавы нужные такие, чтобы их не разъело. Плюс углеволокно, фторопласты. Ну, тебе лучше знать, ты сам из Конгломерата. И, кстати, поселений на поверхности нет. Там только работают, а живут на орбите.

Как раз появилась орбитальная станция — три прямоугольные призмы с перемычками. От этой конструкции отходила мачта, на которой крепилась ячеистая причальная секция.

Артём аккуратно ввёл корабль в ячейку. Та заполнилась воздухом, и все вышли. Плата за стоянку списалась автоматически со счёта Конгломерата.

Все четверо прокатились на лифте, который скользил вдоль мачты, и перешли в жилое пространство станции. Коммуникаторы подключились к местной сети, и Тхигга глянула на планшет:

— Ага, наниматель наш сейчас здесь, удачно застали. Он чаще в Гавани — у него там поместье, офис. Сейчас напишу ему, он нам оставил номер…

Они дошагали до кафетерия, совмещённого с баром.

— Мы вас угостим, ребята, — заявил Нугг. — В качестве извинений за нервотрёпку.

У раздаточной стойки они набрали еды, и Нугг расплатился через чип-идентификатор, вживлённый возле запястья. Сели за столик.

Свет здесь был приглушён. Вместо панорамного окна — стереоскопическое панно, которое имитировало стенку аквариума. В синей воде колыхались изумрудные водоросли, лениво кружили пёстрые рыбки. В общем, логично — на хлорную планету местные обитатели и так насмотрелись.

— Странное чувство, — сказала Тхигга, оглядывая других посетителей. — Вроде не так уж много людей, но кажется, что меня толпа окружила. Отвыкли мы за полгода…

В десятке метров от них за сдвинутыми столами сидели парни и девушки в рабочих комбинезонах, смеялись и пили пиво из кружек. На новоприбывших они поначалу не обращали внимания, но затем начали коситься.

Наконец жилистый блондин встал, подошёл к гостям и спросил:

— Примете в компанию?

— Да, присаживайся, — сдержанно сказал Нугг.

— Тут такое дело, — сказал блондин, подтащив пластиковый стул. — Ребята интересуются. К нам сюда и обычные-то гости из Гавани нечасто заглядывают, но чтобы Созерцатели…

— Я здесь оказалась случайно, — сказала Осень. — Это стечение обстоятельств.

— А я ребятам так и сказал. Говорю — не в отпуск же сюда прилетать? Это было бы извращение какое-то. Ну, раз обстоятельства, то добро пожаловать. Гостям мы здесь рады, даже случайным…

Сделав паузу, блондин перевёл взгляд с Осени на Артёма и припечатал:

— Рады, да. Но не всем.

Он демонстративно уставился на эмблему Конгломерата, блестевшую у Артёма на комбинезоне. Две буквы вроде греческих «сигм» — простой, но узнаваемый логотип.

— Я тоже лечу мимо, — сказал Артём. — В ваши дела не лезу. Моё задание не имеет отношения к вашей планете.

— Ишь, закудахтал, — усмехнулся блондин. — Задание, говоришь? Ну-ну. Хотя, как по мне, ты и без задания так воняешь, что блевануть охота.

Артём почувствовал, как глухое, тёмное раздражение поднимается изнутри, но сдержался. Сказал негромко:

— Ладно, я понял. Сейчас уйдём.

— Хреново ты понял. Здесь к остальным — никаких вопросов. Только к тебе.

Привстав, блондин ткнул в него указательным пальцем, немного ниже ключицы. Рефлекторно Артём отпихнул его, и блондин, не слишком массивный, потерял равновесие — зацепился за стул и с грохотом опрокинулся навзничь.

Друзья блондина вскочили с мест. Артём тоже быстро встал, а вместе с ним и Нугг и Тхиггой. Осень озиралась с испуганным удивлением, не понимая, что происходит.

— А ну, стоять всем!

Голос прозвучал резко, словно щелчок хлыста. Все невольно замерли на мгновение. От стойки к ним приближался бармен — здоровенный мужик с пудовыми кулаками и бычьей шеей, стриженный наголо.

— Я сколько раз повторял, — сказал он блондину, который как раз поднялся, — чтоб здесь — никаких разборок? Если свербит, гаситесь на техническом уровне, хоть до позеленения. Или возле помойки.

— А чё сразу ко мне предъявы? — возмутился блондин. — Я к ним подсел нормально, чисто спросить, а это ушлёпок…

— Рот закрой, — сказал бармен. — Сядь за свой стол, иначе сюда больше не зайдёшь. Я предупредил, а ты меня знаешь.

Блондин собирался что-то ответить, но под взглядом бармена передумал и вернулся к своим, угрюмо сопя. А бармен, посмотрев на Артёма без особой симпатии, спросил:

— Поели? Попили?

— Да, — подтвердил Артём, — мы уже уходим, спасибо.

Осень смотрела на него вопросительно, и он кивнул ей — да, мол, пойдём. Она поднялась послушно и вслед за ним вышла в коридор. Нугг с Тхиггой шагали следом.

— Эх, — с сожалением сказал Нугг за порогом, потирая левой ладонью правый кулак, — не успел блондинчику зарядить. А рука чесалась…

— Трудно тебе сегодня, — сказала Тхигга язвительно. — В лесное чудовище не пальнул, в баре не подрался. Весь день насмарку. Бедняжечка…

У неё запищал планшет, и она мазнула пальцами по экрану:

— Ага, наниматель наш отозвался.

Она стала быстро что-то писать, а Нугг следил молча, стоя у неё за плечом. В это время Осень, привстав на цыпочки, зашептала Артёму: