— Я в норме, — хрипло сказал Артём. — Головокружение.

— Может, сбой с дыхательной смесью? — обеспокоился Николай. — Возвращаемся на корабль немедленно.

— Да я же говорю — полегчало…

— Давай-давай. И вы, Эндрю, тоже.

Они вошли в шлюзовую камеру, постояли, пока она наполнилась воздухом, а затем перешли в отсек, где сняли скафандры.

Алтанчимег поджидала их в коридоре. Сразу же вцепилась в Артёма:

— Пойдём в медблок.

Артём подчинился. Алтанчимег уложила его на койку, он ощутил прикосновение датчиков к вискам и к предплечьям. Над ним прошла рамка сканера, от головы к ногам.

Глядя на экран кибер-диагноста, Алтанчимег спросила:

— Голова не болит? Только не обманывай.

— Нет, — ответил Артём. — Усталость. Такое чувство, что я полдня решал дифференциальные уравнения. Или брал интегралы пачками. А я гуманитарий вообще-то, не понимаю в них ничего.

— С мозговой активностью что-то необычное, да. Как после пиковой нагрузки… Во всяком случае, диагност интерпретирует так, рекомендует отдых…

Выйдя из медотсека, они застали спор в коридоре.

— Нет, Эндрю, извините, — говорил Николай. — Повторим вылазку чуть позже. Сейчас Оливия перепроверяет скафандры. Рисковать мы не будем.

— Вам и не надо, — возражал Эндрю. — Я пойду сам…

Заметив Артёма, Эндрю шагнул к нему:

— Вы что-то заметили снаружи, Артём?

— Померещилось, что тени вокруг.

Эндрю посмотрел удивлённо:

— Тени? Я ничего такого не видел. Как они выглядели?

— То ли как листья, то ли как геометрические фигуры. Трудно с чем-то сравнить конкретнее, нет внятных аналогий…

— Артём, тебе надо отдохнуть, — сказала Алтанчимег. — Дать тебе снотворное?

— Не надо, спасибо. И без него в сон клонит.

Мозг, похоже, и вправду нуждался в перезагрузке, глаза слипались. Дойдя до своей каюты, Артём прилёг и закрыл глаза.

Сон сморил его почти сразу, мутный и беспокойный. Приснились тени, замельтешили снова, но затем отступили. Мозг получил-таки передышку.

Обратно в явь Артём выскочил резко, вдруг.

Прислушался к себе, провёл по лицу ладонью — лоб был покрыт испариной. Но тяжесть в голове вроде бы исчезла, отдых пошёл на пользу. Он посмотрел на время и удивился — больше шести часов продрых, надо же.

Умывшись, он заглянул в кают-компанию. Там сидели все, кроме Эндрю. Алтанчимег при виде Артёма сразу спросила о самочувствии. Успокоив её, он поинтересовался:

— А Эндрю где?

— Гуляет один, — сказала Оливия. — Скафандры я проверяла, с ними — окей. Теперь спорим, что с тобой получилось.

— И даже выявили закономерность, — сказала Алтанчимег. — Я тоже прогулялась, и пару раз мне чудились тени. Головокружение было, но мимолётное.

— Да, — сказала Оливия, — а мы с Ником ничего не заметили.

— А меня вообще не пустили! — сказала Даша с обидой.

— Прости, Дашуля, — сказала Алтанчимег. — Так вот, статистика подтвердила — чем выше «кротовый индекс», тем лучше человек чувствует здешнюю аномалию. Она слабая, внутри корабля не чувствуется вообще — из-за искусственной гравитации, вероятно.

— Но всё-таки из впадины, — сказал Николай, — мы на всякий случай сбежали, как только поняли, что дело не в скафандрах. Сейчас корабль — за гребнем, а на прогулку ездим на мини-глайдерах. Ситуация непонятная, хорошо бы задействовать наш гравитационный детектор. Но это надо делать с орбиты, а Эндрю попросил подождать. Теперь бродит там, пытается тоже что-нибудь уловить.

— Он не потерялся? — спросил Артём.

— Нет, биометрию отслеживаю дистанционно, в реальном времени, — сказала Алтанчимег. — И периодически говорю с ним по радио. Обещает скоро вернуться.

Когда Эндрю появился и вылез из скафандра, вид у него был мрачный. По лицу было видно — ничего не нашёл.

Устроили ужин в кают-компании, без особых изысков на этот раз. Ели бутерброды с колбасой, запивали чаем.

— Ну ладно, Эндрю, — заговорил Николай. — Вашу просьбу мы выполнили честно, локацию посетили. Теперь очередь за вами. Рассказывайте, в чём дело. Почему вы решили, что надо сюда лететь?

Эндрю помолчал, барабаня пальцами по столу, но всё-таки ответил:

— Координаты мне назвал Джеральд.

— Как это возможно? — спросила Алтанчимег.

— Одной фразой не объяснить…

— А мы не спешим, — сказал Николай. — Давайте в деталях.

— Ну, хорошо. Надо понимать научный контекст перед отлётом «Патфайндера». В те годы как раз заговорили о том, что нужна новая теория гравитации. Тема была модная, актуальная. Со всех сторон полезли энтузиасты со своими идеями. Завертелось и загудело, но пока вхолостую. Впрочем, вы это знаете, вероятно…

— Да, — сказала Алтанчимег. — Шёл научный поиск. Но полноценный результат появился только в две тысячи шестьдесят седьмом. Экспериментально были подтверждены гравитоны, их научились использовать. Но вы к тому времени уже улетели.

— Увы, всё так, — кивнул Эндрю с невесёлым смешком. — А до нашего отлёта каждый копал в своём направлении, в том числе «Кью Дабл-Ю Спейс». И здесь вот что важно — Джеральд умел подбирать людей. Он и на меня обратил внимание в своё время, сильно продвинул по внутрикорпоративной лестнице. Но я решал другие задачи и был всего лишь грамотным исполнителем. А вот Тимми — другое дело…

— Тимми? — переспросил Николай.

— О нём вы знаете вряд ли. Тимоти Брукс, молодой балбес, потаскун и любитель гоночных тачек. Будь его воля, он плюнул бы и на Джеральда, и на физику, но деньги он любил тоже, поэтому на работу наведывался. При этом мозги имел — на зависть любому. В лаборатории у него был почти карт-бланш. Тимми не разменивался на мелочи. Считал, например, что на межгалактических расстояниях гравитация проявляется по-другому, и хотел это доказать. Не чужд был гигантомании, да…

— Сегодня это — общепринятая гипотеза, — сказала Алтанчимег. — Она предполагает особый вид гравитационных взаимодействий. Но доказать её мы пока не видим возможности.

— Тимми тоже не смог, насколько я знаю, — ответил Эндрю. — Но он был человек увлекающийся, в процессе шарахался от одной проблемы к другой, если это ему казалось достаточно интересным. И выдавал нетривиальные результаты. Так вот однажды он заявил — есть некая сеть гравитационных волокон, уходящих за пределы Галактики. Нечто вроде заброшенной сети связи.

— Простите, что?

Вопрос исходил от Алтанчимег, но все остальные тоже уставились на Эндрю с недоумением. Тот пояснил спокойно:

— Вы всё поняли правильно. Когда-то очень давно, по убеждению Тимми, этими линиями пользовалась другая цивилизация, на порядок более развитая.

— Да ладно вам, Эндрю, — сказал Артём. — Подобные байки постоянно гуляют. Или вы утверждаете, что ваш Тимми сидел и слушал разговоры пришельцев?

— Нет, — сказал Эндрю. — Во-первых, Тимми считал эту сеть заброшенной, повторюсь. Во-вторых, по его словам, мы в принципе не смогли бы к ней подключиться, с нашей простенькой техникой и примитивным мышлением. Мы способны поймать лишь эхо. Он это сравнивал с остаточным электричеством в проводах.

— Хорошо сравнил, — сказала Оливия. — Но где это эхо? Тимми его поймал?

— Он прислал Джеральду несколько скриншотов с экрана. Якобы расшифровка того остаточного сигнала. Координаты относительно Солнца — ещё один жёлтый карлик с планетами. И точное место на одной из этих планет. Да, речь шла о системе Нова-Тосканы.

— Вы же понимаете, Эндрю, — сказал Николай, — насколько сомнительно это выглядит? Даже с точки зрения чистой логики. С чего вдруг инопланетянам отсчитывать координаты от Солнца?

— Они этого не делали, — сказал Эндрю. — Сигнал автоматически так подстроился, поскольку принимающая антенна, которую сделал Тимми, была в Солнечной системе. И этот сигнал, как Тимми подчёркивал, был крошечным пятнышком на гигантской интерактивной карте, которая размещалась когда-то в гравитационной сети. Но сеть давно отключили, карта нам недоступна, да и вообще предназначалась не нам. А Тимми просто поймал случайное эхо — ещё раз цитирую с его слов.