— Раз так, — сказал Николай, — совместим приятное с полезным. В ожидании новостей будем отдыхать.

Они заселились в забронированные коттеджи неподалёку от Жемчужного пляжа. На самом деле тот оказался галечным, но галька и вправду напоминала по цвету жемчуг. Тоже неплохо, в общем-то.

Искупались, позагорали. Вода была кристально-прозрачная, дно просматривалось отлично, вместе с рыбёшками, если отплыть от берега. А вот прилив был слабенький — у планеты не имелось своей луны, которая подстегнула бы приливную силу.

В сумерках поужинали в маленьком ресторане, попробовали местных моллюсков. Когда стемнело, Даша ускакала на дискотеку, где её ждал таксист. Николай с Оливией уединились в коттедже. Артём же снова пошёл на пляж, где уже сидела в шезлонге Алтанчимег. Тоже взяв шезлонг, он сел рядом.

Ночное небо распахнулось над океаном.

Нова-Тоскана была на два миллиарда лет старше Солнца и своим излучением лучше вымела систему от пыли. Поэтому небосвод казался прозрачнее, и звезды мерцали ярче.

Рисунок созвездий, правда, выглядел незнакомым, но полоса Млечного Пути просматривалась великолепно, пересекала небо наискосок — широкая и огромная, серебристо-туманная, с затемнённой бороздкой вдоль продольной оси.

Умом Артём понимал, что смотрит на диск Галактики изнутри, с периферии на центр, но физика не имела сейчас значения. Звёзды, которыми наполнилась ночь, манили неодолимо, и он тонул в их сиянии, околдованный, погружался в звёздную реку, в этот первобытный восторг, а лишние мысли блёкли и размывались. На фоне галактического пейзажа всё остальное казалось ничтожной глупостью…

Где-то поблизости закричала ночная птица, скрипучим и пронзительным голосом. Артём заморгал, встряхнулся и вынырнул в реальность. На соседнем шезлонге привстала Алтанчимег, вертя головой.

— Всегда так, — сказал Артём. — Расслабиться не дают.

— И не говори, — согласилась Алтанчимег. — Но вид потрясающий, до утра можно просидеть. И это при том, что у меня профессиональная деформация. Начинаю невольно каталогизировать то, что вижу. И обидно становится, когда вспоминаю, что вряд ли мы в ближайшее время сможем до этой красоты долететь…

— А вдруг? — сказал он. — Вы же ищете длинные червоточины. Вы — это астрофизики, я имею в виду. Вся ваша ватага, в собирательном смысле.

— Ищем, — улыбнулась она. — Но пока — тупик, к сожалению. Если брать направление на центр Галактики, то червоточины не уходят дальше двух сотен световых лет. Как будто застревают в межзвёздной пыли, которая там сгущается.

— По-моему, это странно, — сказал Артём. — Всегда удивляюсь, если про это слышу. Да, я профан, конечно, но червоточины ведь — не в обычном пространстве, а где-то в неевклидовом. Как им может помешать пыль?

Алтанчимег засмеялась:

— Ты вот услышал, поудивлялся минуту, а потом спокойно вернулся к своим делам. А мы над этим ломаем голову чуть ли не каждый день, по работе. За последние годы мало что изменилось, ответа нет. И скажи спасибо, что ты на профильных конференциях не был по этой теме. Там академики готовы друг другу бороды повыдёргивать.

— А сама ты что думаешь? Есть догадки?

— Не очень оригинальные, — сказала Алтанчимег. — Там, в районе барьера, присутствует, вероятно, не только пыль и межзвёздный газ. Может, там какие-нибудь гравитационные аномалии, например, которые мы пока не можем засечь. Поэтому червоточины там не действуют. Или действуют, но не так, как для нас привычно. Эту гипотезу не я предложила, но она самая логичная, как мне кажется. Самая очевидная.

— Ну, если рассуждать осторожно, — сказал Артём. — то и доступных звёзд вокруг — куча. Сколько их будет в радиусе тех же двух сотен световых лет? Тысяч сто как минимум? Но да, сам факт того, что дальше — какие-то пылевые барьеры, несколько напрягает. Чисто психологически даже.

— Вот именно, — подтвердила она. — И моя натура исследователя прямо-таки бесится из-за этого. А если там есть другие цивилизации, за барьером?

— По-твоему, мы готовы к контакту?

— Понятия не имею, — сказала Алтанчимег. — Но мне бы хотелось. Ты не представляешь, сколько я книжек перечитала на эту тему и сколько фильмов пересмотрела. Не каких-то научных, я имею в виду, а наивных, простеньких, где к нам прилетают инопланетные гости и мы знакомимся…

Артём и Алтанчимег ещё долго сидели на берегу, смотрели на Млечный Путь, а ночной прибой, почти незаметный, деликатно касался пляжа.

Следующее утро не принесло сенсаций. Местные астрофизики ещё не успели развернуть телескоп — тот должен был завершить какую-то серию наблюдений, особо важную. «Вальдшнеп» слал с орбиты результаты замеров, которые мало что добавляли к выводам, сделанным накануне. Поэтому экипаж продолжал бездельничать.

Съездили на глайдере в бухту, где водились страшилы. Те напоминали лягушек-переростков, разучившихся прыгать и разжиревших до неприличия. Пупырчатые зверюги, каждая весом в тонну, выползали на берег, медленно переваливаясь, и укладывались рядами. Морды у них и впрямь были жутковатые — как вспомнишь, так вздрогнешь. Но на людей им было плевать, что радовало.

Даша за неполные сутки успела перезнакомиться с кучей сверстников и теперь пропадала с ними. Николай с Оливией заказали экскурсию на атоллы, где им пообещали умопомрачительный дайвинг.

Алтанчимег ходила на пляж, но брала планшет. И Артём тоже перемежал безделье попытками сделать что-то полезное. Покопавшись в планетарной сети, он нашёл контакты историков, договорился о разговоре. Так что, вернувшись от лягушек-страшил, он сразу включил настенный экран для связи.

Собеседник был сухощав и носил бородку на старинный манер. Было в его внешности что-то от французского шевалье, тем более что представился он Марселем. Общался с ним Артём по-английски.

— Спасибо, что уделили время, — сказал Артём.

— Ну что вы, коллега, — усмехнулся Марсель. — Буду рад помочь, если это окажется в моих силах. Не так уж часто историки с Земли обращаются к нам с вопросами. Что вас интересует?

— Видите ли, есть косвенные свидетельства, что сюда собирались снарядить экспедицию ещё до открытия червоточин…

Артём вкратце рассказал, о чём речь, и добавил:

— Может, у вас тут найдутся какие-нибудь неочевидные данные, чтобы объяснить, почему именно ваша звезда заинтересовала ту корпорацию?

— Гм, вопрос интересный, — сказал Марсель. — Хотя, разумеется, в телескопы эту звезду рассмотрели очень давно и обратили внимание, что она похожа на Солнце. Но подобные звёзды есть и ближе к Земле, а ведь расстояние для досветовых кораблей — критически важный фактор… Тут я, признаться, несколько озадачен…

— В том-то и дело, — сказал Артём. — Ну, если корабль действительно здесь появится, спросим у экипажа. Но неизвестно, как долго нам ещё ждать. А если физики с этой рябью вообще ошиблись и к вам никто не летит? Пока у нас неопределённость, не хочу терять время зря.

— Ваше нетерпение мне понятно, коллега. Но на Новой Флоренции мы не обнаружили ничего экстраординарного. Можно со стопроцентной уверенностью сказать, что разумной жизни здесь не было. Ни единой находки, которую мы могли бы истолковать в археологическом смысле. Ксеноархеология, к сожалению, остаётся умозрительной дисциплиной, вопреки романтическим ожиданиям… А в чисто природном смысле планета великолепна, как вы могли убедиться, но тоже не уникальна. Так что, увы, ничего конкретного подсказать я вам не могу…

— Может, первые колонисты оставили какие-нибудь странноватые записи? Косвенные свидетельства?

— Хроники заселения — это как раз моя специальность, — сказал Марсель. — История пишется на наших глазах, буквально. Об этом я могу рассуждать до вечера, но в контексте ваших вопросов — вновь развожу руками.

Примерно таких ответов и ожидал Артём, но всё равно испытал досаду.

День кончился ничем, а за ним и следующий.

Артём то бродил по городу, то валялся на пляже. Пошарил и в планетарной сети, почитал отчёты полувековой давности, когда первые корабли с Земли только прибывали. Но так и не нашёл, за что зацепиться.