— Да и хрен с ними! — беспечно выдала красотка, влетев следом за мной на второй этаж.

Здесь в коридоре с дымящейся ковровой дорожкой шла перестрелка, заставляя мелко дребезжать хрустальные люстры. Они освещали среднюю часть коридора, где возвышалась баррикада из громоздкой резной мебели. Из-за неё в нашу сторону палили люди. Пули щёлкали по стене и дверному косяку, пытаясь попасть в трёх мужчин, засевших в комнате по левую руку от нас метрах в пяти впереди. Они высовывались из комнаты, стреляя из автоматов в тех, кто засел за баррикадой.

Ни те ни другие пока не замечали нас, поскольку мы оказались в густом мраке, да ещё сразу прижались к стене, попутно пытаясь понять, кто из них на нашей стороне, а кто сторонник бунтовщиков. Ведь чтобы попасть на третий этаж, следовало миновать этот коридор, поскольку нужная нам лестница находилась в самом конце, метрах в десяти от баррикады.

И только я открыл рот, дабы вежливо в своей манере поинтересоваться, кто есть кто, как в конце коридора с лестницы сбежал довольный мужик в дымящемся костюме и счастливо заорал, потрясая отсечённой головой с перепачканными кровью седыми волосами:

— Император мёртв! Проклятый тиран лишился башки! Империя свободна! Да здравствует князь Корчинский!

— Да здравствует князь Корчинский! Ура! — полетели вопли из залов и комнат этажа. Там тоже шли локальные битвы, чьи звуки долетали даже до нас.

— Не успели, — побледнел Воронов, опустив револьвер, а затем в сердцах злобно процедил, хлопнув себя ладонью по лбу: — Не надо было, не надо было слушать жену! Чутьё у неё… Ар-р-р! Чёрт бы вас всех побрал!

— Дерьмо, — лаконично заметила Владлена, помрачнев лицом. — Пётр мне нравился. Упокой Господь его душу.

— Победа за нами! — ликующе взревела троица, стрелявшая из комнаты.

Они опустили «калаши» и принялись хлопать друг друга по плечам, предусмотрительно не показываясь из укрытия.

Чёрное отчаяние накрыло защитников дворца, лишая их сил и мотивации.

Хм, надо что-то делать…

— Император жив! — во всю мощь своих лёгких выкрикнул я, чувствуя, как дерёт горло. — У этого придурка в руке голова без бакенбард, а император их носит! Он врёт, верные защитники отечества и государя! Нас пытаются обмануть! Правитель жив! Это говорю я, Игнатий Николаевич Зверев!

Сперва ничего не изменилось. Бунтовщики продолжали радостно орать, что победа за ними, но вот из тех же комнат и залов донеслись ликующие вопли защитников, воспрявших духом:

— Зверев! Зверев! Император жив! За Железного Петра! До конца! Мы выстоим!

— Игнатий, а как ты разглядел с такого расстояния, что у головы нет бакенбард? — прошипела Владлена и сделала пару шагов вдоль стены, чтобы увидеть троих засевших в комнате воинов.

Она швырнула в них «чёрную милость», вспоровшую воздух толстой туманной стрелой насыщенного зелёного цвета.

— А я и не рассмотрел, — мрачно усмехнулся я, глядя, как магия Велимировны пролетела по коридору метр-другой, ворвалась в комнату и ударила в плечо ближайшего бунтовщика. Тотчас расцвёл настоящий туманный бутон, коснувшийся и других мужчин, стоявших близко к первому.

«Чёрная милость» мигом нарушила жизненно важные процессы в организмах всех троих. Кровоизлияние в мозг, остановка сердца… Они умерли чуть ли не мгновенно.

— Отличный бросок, — похвалил магичку наш седовласый проводник, решительно хмурящий кустистые брови. — Я уверен, что император жив, а тот ублюдок с отрубленной головой в руке — провокатор!

— Мёртвый провокатор, — уточнил нервно кусающий губы Воронов, метнув взор в конец коридора.

Человек, прежде державший отсечённую башку, теперь валялся подле лестницы. Его с радостью расстреляли люди, засевшие за баррикадой.

— За мной! — выпалил я и рванул по коридору, крикнув на всякий случай: — Я Игнатий Николаевич Зверев! Пропустите меня и моих помощников!

— Соратников, — ворчливо поправила меня Владлена.

Люди из-за баррикады встретили нас приветственными воплями, хотя я до последнего подозревал их в том, что они могут оказаться очень хитрыми бунтовщиками, притворяющимися лоялистами, чтобы в упор расстрелять нас. Но ничего подобного не произошло, так что мы без проблем миновали их и рванули к лестнице мимо дверных проходов, ведущих в залы и комнаты, где продолжало грохотать сражение. Там пули рвали человеческую плоть, а магия жгла её, замораживала и убивала электричеством.

В одном из помещений сражались даже мертвецы, поднятые некромантом.

Воздух же буквально содрогался от воплей и выстрелов. В ноздри проникали запахи жжёного мяса, палёных волос и пороховых газов.

В нас несколько раз летели пули и магия, но мы все отразили и подскочили к лестнице.

Я с лихорадочно колотящимся сердцем склонился над отсечённой головой, лежащей рядом с расстрелянным трупом в одежде слуги. Если это действительно император — всё пропало!

— Нет, это не государь! — ещё раньше меня выпалил наш сопровождающий, растянув губы в облегчённой улыбке.

— Бакенбард и правда нет, но лицо сильно повреждено. Может, всё же император? — взволнованно выдал Воронов, вглядываясь в сильно обезображенную голову.

— Нет, это не Пётр, — уверенно бросил я, быстро выпрямившись. — Лицо специально измолотили, чтобы никто не смог понять, что это не государь. А что до бакенбард — видимо, не нашли подходящий труп, вот и отрезали голову у того, кто подвернулся. Видимо, это был экспромт вот этого ублюдка в одежде слуги.

— Угу, — поддакнула Владлена и следом за мной помчалась по лестнице.

Мы взлетели по ней на следующий этаж, сразу же попав в какой-то смертоносный хоровод, где люди в просторном зале с криками бились, в основном, врукопашную друг с другом. Звуки выстрелов звучали совсем нечасто.

Пучина битвы сразу же разделила нашу четвёрку. Я оказался оттеснён к окну, где меня и застал мощный взрыв, произошедший в центре зала. Грохот ударил по ушам, а люди, как изломанные игрушки с воплями полетели во все стороны.

Меня ударной волной швырнуло на подоконник. Спину тотчас обожгло болью, а в плечо, как раскалённое шило, вошёл осколок чего-то железного.

Я упал на пол под звон вылетевших оконных стёкол и лязг сорвавшихся с потолка тяжёлых люстр. Те рухнули на паркет, раздавив парочку трупов. Из них брызнула кровь, а под потолком затрещали оборванные провода.

Зал погрузился во мрак, смешавшийся с дымом. Кто-то из людей сразу погиб, кто-то медленно вставал, а кто-то протяжно стонал, зовя на помощь.

— Воронов! Владлена! — взволнованно прохрипел я, поднявшись на четвереньки.

В голове плавала муть, поясницу жгло болью, но мысли были ясными, потому-то сердце и сжалось, стоило только подумать, что Велимировна погибла.

— Игнатий Николаевич⁈ — донёсся до меня удивлённый женский голос.

Мой взгляд выхватил из дыма поднявшуюся с пола Евгению Котову!

Да, сегодня был поистине день встреч! Хотя это и неудивительно, все стремились попасть во дворец, дабы помочь государю.

— Евгения! — крикнул я, впившись взором в бывшую сотрудницу тринадцатого отдела.

Она стояла в нескольких метрах от меня с перекошенным лицом, покачивалась, но всё же умудрилась выстрелить из револьвера в воина, выскочившего из-за многоярусной хрустальной люстры. Тот замертво упал на паркет с разводами крови, а Евгения повернулась ко мне.

Её брызжущие адреналином и боевым угаром зелёные глаза расширились, а на губах появилась широкая улыбка, отчего на щеках обозначились ямочки, удивительно гармонирующие с небольшим точёным носиком и рыжими кудряшками, кое-где слипшимися от крови. Кровь же испачкала и её военную форму тёмного цвета.

— Рад тебя видеть! У императора сегодня самые красивые защитницы, — просипел я и выпрямился во весь рост.

Та коротко кивнула и пару раз как-то заторможенно моргнула, словно осознавала смысл моих слов.

— Зверев! — услышал я справа от себя.

Повернул голову и узрел сквозь клубы дыма Владлену. Жива! Мать вашу, жива!