Люди тянулись бесконечным потоком, не обращая внимания на визжащую сигнализацию припаркованных автомобилей и приникшие к окнам домов тревожные лица.

— Сколько же их, — со страхом пробормотала супруга Воронова, встав подле мужа рядом с окном. — Идут и идут, а полиция ничего не делает.

— Часть служивых точно перешла на сторону князя и его сообщников, — мрачно выдал Воронов, скользнув кончиком языка по пересохшим губам. — Надо прощупать почву. Может, и нам удастся присоединиться к ним, если будет ясно, что император падёт.

— Предать государя⁈ — ужаснулась женщина, сделав шаг назад.

Её хрупкие плечи, скрытые сарафаном, напряглись, а в больших глазах появилось осуждение.

— Дорогая, я должен думать о благе семьи! — резко выпалил Воронов, словно выстрелил из револьвера. — Зверев входит в ближний круг императора, и если Игнатий Николаевич не в одной упряжке с князем, что очень вряд ли, учитывая их взаимоотношения, то нам придётся несладко, ежели государь падёт, ведь мы теперь имеем родственные связи со Зверевым.

Женщина громко сглотнула и несколько раз открыла рот, но не вымолвила ни слова, а потом лишь согласно кивнула и шепнула:

— Делай, как знаешь, но когда-то ты клялся, что всегда будешь слушать мои советы. Сердце подсказывает мне, что император устоит, может, даже благодаря Звереву.

— Ф-ф-ф, — скептически фыркнул её супруг.

Загородный дом семьи Зверевых

Спальня встретила меня запахом свежего постельного белья и едва уловимым ароматом шерсти. Шкуры продолжали лежать на полу, а в углу пучило остекленевшие зенки чучело медведя. Оно будто с осуждением уставилось на Черныша, перенёсшего меня сюда.

— Мог бы и пораньше явиться, — пробурчал я, массируя ноющее плечо. — Мне пришлось раскорячиться над навесным потолком так, как ни один индийский йог не умеет. Назову эту позу «ведьмак, ожидающий бессовестного кота». Нравится?

Черныш лениво махнул хвостом, отвернулся и медленно пошёл к окну, показывая мне зад.

— Вот ведь шерстяной гад, — сплюнул я и оглядел спальню, погруженную в сумрак.

Надо побыстрее добраться до императора и обеспечить его защиту, а то мало ли что… Князь точно подошлёт к правителю кого-то. К счастью, государь не дурак, он будет ожидать подобного хода.

— Конечно, лучше самому всё проконтролировать, — прошептал я и округлил глаза, услышав звук выстрела, раздавшегося где-то на первом этаже. — Какого хрена?

Сердце сильнее заколотилось в груди, а ноги сами вынесли меня из спальни.

Я помчался по коридору и едва не споткнулся об Черныша, обогнавшего меня. Тот нёсся, задрав хвост трубой, как обычный простонародный кот, услышавший дверной звонок. Коты почему-то всегда уверены, что пришли именно к ним.

В итоге мы вместе с Чернышом оказались на вершине лестницы, спускающейся к просторному холлу, залитому светом многоярусной хрустальной люстры.

И моему изумлению не было предела при виде семерых людей в бронежилетах, чёрных защитных костюмах и балаклавах на головах. Один из них держал пистолет, стоя над причитающей на коленях Прасковьей. Та заливалась слезами, умоляюще сложив руки возле груди. Под её глазом наливалась гематома, а передник оказался порван.

Подле неё в такой же коленопреклонённой позе невозмутимо глядел на человека с пистолетом дворецкий Пётр. Его седая бородка-клинышек оказалась растрёпанной и обагрённой кровью, сочащейся из разбитого носа. Но в выжженных возрастом голубых глазах царило спокойствие и всепрощение святого.

— Где он⁈ — тонким молодым голосом выдал ублюдок с пистолетом, срываясь чуть ли не на визг. — Где он прячется⁈

— Нет хосподина, нет, — простонала Прасковья сквозь душащие её рыдания.

— Сударь, мы осмотрели весь дом и прилегающую территорию, Зверева и вправду нет, — проронил один из шести рядовых бойцов, сжимая в руках «калашников». — Либо он очень хорошо спрятался.

— Господин Зверев прятаться не будет, — спокойно вставил Пётр, шмыгнув расквашенным носом.

— Заткни пасть и не защищай эту мразь! — прорычал тот, кого назвали сударем, после чего отвесил старику звонкую пощёчину.

Пётр вскрикнул и завалился набок, сплюнув на пол сгусток крови.

— Остановись, если не хочешь лишишься этой руки, — холодным, как сталь на морозе голосом сказал я, стоя на верхней ступени.

Тотчас все взоры обратились ко мне.

В заплаканных глазах Прасковьи и наполненных болью Петра загорелось истинное облегчение. Они даже заулыбались, словно верные подданные, дождавшиеся появления горячо любимого правителя, способного разобраться со всеми неприятностями чуть ли не щелчком пальцев.

— А-а-а, вот и Игнашка! — обрадованно вскричал «сударь», пока его прихвостни держали меня на мушке. — Сам явился! Вот это подарок! Где же ты прятался, а⁈

— У твоей мамки в спальне, — мрачно сострил я, прекрасно понимая, что сия острота находится сильно ниже плинтуса. Может быть даже на уровне дна Марианской впадины.

Увы, сейчас меня раздирала огненная ярость, ударившая в голову так сильно, что аж соображать стало тяжело.

— О-о-о, остри, остри, дерьма кусок! Ты за всё ответишь! Тебе никто не поможет, трус! — жарко выпалил сударь, до хруста сжав кулаки. Костяшки пальцев побелели, а глаза в прорезях балаклавы загорелись едва ли не как костры в ночи.

— Трус здесь только ты и твои шестёрки. Вы вломились такой толпой в мой дом, боитесь показать свои лица, не называете своих имён. Или так делают герои? — иронично вскинул я бровь. — Ты даже не дворянин, хоть тебя и величают сударем. Дворянин на твоём месте вызвал бы меня на бой один на один, на дуэль, так сказать, подумал бы о чести.

— Ты меня за дурака держишь, старик? — насмешливо выдал молодой ублюдок, явно мечтая не просто умертвить меня, но и психологически растоптать перед этим, чувствуя себя стопроцентным хозяином ситуации. — У тебя сейчас где-то седьмой-восьмой ранг магического дара. Зачем мне рисковать, сражаясь с тобой? Твои дурацкие устаревшие понятия о чести остались в глубокой древности, где ты в шкуре ходил и бегал от мамонтов. А сейчас миром правит сила! И она на моей стороне!

— Пфф, вот уж вряд ли! — фыркнул я, удовлетворённо отметив, что щенок явно недооценивает меня, поскольку Зверев на пике своей магической мощи обладал всего лишь восемьдесят третьим уровнем дара. — Ты можешь притащить с собой сколько угодно прихвостней, но я их всех всё равно отправлю в мир иной.

— Да ну⁈ — насмешливо выдохнул моральный урод и наверняка осклабился под балаклавой. — Сюда!

Тут же со скрипом открылась входная дверь и в холл ввалились ещё три бойца с автоматами наперевес. Видимо, они контролировали двор, где, наверное, уже давно зачистили охрану особняка.

Выходит, мне противостоят десять человек. Неплохой расклад. Вот только хрен знает, сколько у них артефактов и магов. Ежели их хотя бы трое, то меня ждёт тяжёлый бой, а то и проигрышный.

— Как тебе, старик? — кивнул ублюдок на новых бойцов, замерших возле входа, через который порыв ветра забросил в холл несколько жёлтых листьев.

— Стыдно. Стыдно, что у меня дверь скрипучая. Такой позор. Надо будет её смазать после вашего ухода на тот свет.

— Отличная острота, господин, — хрипло подметил Петр, многомудро не вставая с пола.

Он лишь позволил себе утереть кровь, струящуюся из носа.

— Заткнись, мешок дерьма! — рявкнул на него «сударь» и ударил ногой по рёбрам.

Дворецкий застонал и скрючился в позе эмбриона. Прасковья с воплем бросилась к нему, закрывая своим телом. А я уже прикинул, как разберусь с нападающими, и приступил к делу…

— Давай, ты первый! — выдохнул я и пнул под зад Черныша, бесстрастно взиравшего на всю эту сцену.

— Мяу! — громогласно выдал он, мигом воспылав яростью от такого отношения.

Раньше его под зад так не пинали. Кот не ожидал ничего подобного, потому рефлекторно промчался по нескольким ступеням, сверкая багровыми глазами, похожими на капли раскалённого металла. И его сердитый взор прошёлся по бойцам, расположившимся в холле полукругом. Часть из них явно потела от напряжения во время моего диалога с «сударем». Ведь все знали, кто таков Зверев и как он опасен. Посему немудрено, что один из бойцов выстрелил в заурчавшего кота, поддавшись волнению, заставляющему дрожать пальцы. Следом за ним начали стрелять и остальные бойцы, наполнив холл сизыми пороховыми газами.