— Не нервничай, — хрипло посоветовал широкоплечему бойцу блондин с позывным Барс и вцепился крепкими пальцами в его предплечье со вздувшимися венами, опутывающими мускулы. — Ты впустил в свою душу толику страха, а она там разрослась, перерастая в панику. Ты видишь угрозу там, где её нет. Всё идёт по плану. Демонам плевать на нас.

— Нет, нет, они смотрят на нас! — взведено прорычал он сквозь зубы, роняя слюни на подбородок. — Надо поворачивать назад, пока есть шанс уйти живыми. Барс… ты… ты не понимаешь. Я могу здесь умереть… а у меня ещё столько планов на жизнь. Я даже на море никогда не был!

Последние слова он едва не провыл, заставив стоявших на парковке демонов повернуться к нам. Их силуэты отчётливо виднелись за тополями. Они начали о чём-то переговариваться.

— Кобра, ты профессионал, засунь страх в задницу, — прошипел блондин, подавшись к своему бойцу. — От нас зависит судьба империи.

— Империю… не спасти, она… она вот-вот развалится, — лихорадочно пробормотал он, сверкая глазами на бледном лице с углубившимися морщинами, сделавшими его похожим на сорокалетнего, хотя ему едва стукнуло тридцать, а то и меньше. — Ты сам видишь, что происходит в стране… По телику каждый день об этом говорят.

— Кобра, мать твою! Империя вечна, — проскрежетал блондин, едва не споткнувшись об пустую пивную бутылку, выпавшую из переполненной каменной мусорной урны, прикорнувшей возле кованой скамьи.

К несчастью, широкоплечего, как говорится, уже повело. Трещина в броне его самообладания разрасталась, подпитанная внутренними страхами и переживаниями. Стоит страху сунуть в душу всего лишь палец, как он практически тут же просунет всю руку, а потом и сам по-хозяйски войдёт, довольно хохоча и запрокидывая голову.

Кажется, от Кобры придётся избавиться, пока он всех нас не выдал. К нам вон уже направились те самые демоны с парковки. Они обогнули давешнее кафе, полыхающее так жарко, что аж загорелись ближайшие деревья.

— Идут, идут! — выдохнул широкоплечий и остановился посередине аллеи, словно в стену врезался.

Его глаза выпучились, а рот открылся примерно так же, как у бронзового основателя города, восседающего на таком же бронзовом коне, вставшем на дыбы. Копыта лошади, казалось, сейчас опустятся на голову Кобре. Тот стоял в нескольких метрах от меня, так что нечего было и думать, чтобы по-тихому придушить его, незаметно для приближающихся демонов.

Мать твою, придётся импровизировать!

— Эй вы, почему оставили свои позиции, черви⁈ Возвращайтесь, где велено стоять, иначе ноги вам сломаю! — грозно крикнул я им в духе высшего демона на их же родном языке.

Авось они не разберут мой акцент, всё-таки из-под забрала говорю.

Демоны остановились в четырёх метрах от нас между двумя тополями позади спинки скамьи, переглянулись, а затем один вроде бы весело выдал на том же языке, но взгляд его был подозрительнее, чем у мыши, нашедшей мышеловку с сыром:

— Мы заметили, что ваши пленники бунтуют, господин рыцарь. Хотели помочь.

— Себе помоги, урод! — рыкнул я, стиснув рукоять клинка, покоящегося в ножнах. — Мои пленные — мои заботы.

— Конечно, конечно, — торопливо выдал тот, но сдаваться так просто не собирался. — Но почему вы не стреножили их как животных? Вдруг убегут? И куда вы их ведёте?

Демоны хоть и подобострастно улыбались, однако держали ухо востро. Их мышцы напряглись, а рожи закаменели. Они могли броситься в любой момент, почувствовав неладное.

Ещё и Кобра заскулил от страха да мелко затрясся. Блондин держал его за руку, опустив голову. Капитан же цепко наблюдал за происходящим исподлобья, стоя ко мне ближе всех.

А я открыл было рот, придумав логичные и достойные ответы на все вопросы демонов, но тут же стиснул челюсти, поняв, что чуть не совершил ошибку. Ни один высший демон на моём месте не станет оправдываться перед какими-то рядовыми воинами!

— Иди-ка сюда, любопытный, — произнёс я тихим и опасным, как чума голосом, потянув клинок из ножен.

Демон несколько долгих мгновений молчал, глядя на медленно обнажающее лезвие, а потом шумно сглотнул и сделал неуверенный шаг назад.

Его сотоварищи тоже попятились, подгоняемые страхом, который чуть ли не с пелёнок испытывали перед высшими демонами. Только кровавое безумие, творящееся в городе, сумело притупить этот страх, сделав демонов более дерзкими и смелыми. А теперь они вспомнили своё место.

— Прошу простить меня, господин! — протараторил самый говорливый и сделал поклон. — Я не со зла или от неуважения. Мне велено обращать внимание на всё подозрительное. Я лишь исполнял приказ, не губите, смилуйтесь.

Остальные тоже поклонились, попутно пятясь прочь.

Казалось, можно петь дифирамбы моей сообразительности. Демоны отступают. А Кобра молчит, опустив башку. Всё-таки он сумел взять себя в руки, не рвануть в панике, куда глаза глядят. Но вот в чём вопрос — будь на моём месте настоящий высший демон он бы отпустил этих дерзких ублюдков без наказания или нет?

— Как твоё имя? — мрачно бросил я говорливому.

— Изил.

— Кличка, что ли, какая-то? Иную дворнягу зовут красивее и затейливее, — саркастично выдал я, скривив губы в презрительной ухмылке.

Внезапно капитан испустил нервный хохоток…

Я тотчас резко повернул к нему голову, почувствовав, как сердце на миг изумлённо сбилось с ритма, а затем понеслось куда быстрее обычного, буквально заколотилось о рёбра. Во рту же появился вкус горечи и предательства.

Глаза капитана в панике округлились, кадык досадливо дёрнулся под кожей. Миг — и злая гримаса исказила его лицо. Он метнул взор в сторону пятящихся демонов и раскрыл рот, судорожно закатывая рукав рубашки.

В этот же миг клинок в моей руке взлетел, сверкнув, как молния. Демонская сталь одним движением рассекла горло капитана, словно оно было из промасленной бумаги. Кровь брызнула на ошарашенно вытянувшиеся физиономии Барса и Кобры. Последний замычал, прижавшись спиной к цилиндрическому постаменту, на котором возвышался всадник на коне.

— Я… я служу… — просипел на языке демонов капитан, упав на колени и зажимая руками страшную рану.

Между его пальцами обильно сочилась кровь, заливая рубашку и брусчатку. Ноздри в ужасе раздувались, а пронизанный страхом и мукой взгляд не отрывался от демонов.

Те остановились и удивлённо переглянулись.

— Валите отсюда! — рыкнул я им, сделав тяжёлый шаг в их сторону. — Без вас разберусь со своими пленниками.

Они снова переглянулись и, напуганные моей яростью, скрылись за тополями, покосившись на упавшего капитана.

Тот уже уткнулся носом в брусчатку, ударившись головой о край кованой скамьи. Душа покинула его тело. И я тут же демонстративно втянул её, понадеявшись, что демоны, которые не могли видеть души, смекнули, что я сделал.

А вот мои спутники точно не поняли, зачем я вскинул руку над трупом, под чьей головой образовалась лужа крови, приковав к себе лихорадочный, почти безумный взор Кобры. Благо шок сковал его язык.

Барс оказался покрепче.

Он хрипло прошептал, расставив руки в стороны, будто ковбой, собирающийся выхватить пистолеты из кобур:

— За что⁈ Почему⁈

— Он предатель, — указал я кончиком окровавленного клинка на труп. — Агент демонов. Закатай до конца правый рукав его рубашки. И побыстрее!

Мой голос ударил блондина словно кнут. Он упал на колени возле тела и обнажил правое предплечье мертвеца. Там был чёрный выжженный знак.

— Это клеймо клана Каас. Демоны наносят его некоторым своим агентам, как-то провинившимся перед ними, как каким-то животным. Да, не слишком гуманно и явно не помогает их агентам скрывать, на кого они работают. Но демоны всё равно так поступают — это традиция, — торопливо объяснил я, ощущая, как по вискам катится холодный пот.

— Как… как вы поняли? — прорезался голос у Кобры, бледного и дрожащего.

— Он прокололся на мелочи. Посмеялся над моей не самой удачной остротой, выдав то, что знает язык демонов.

— Господи! — выдохнул Барс, глядя на меня снизу вверх. — Но почему он шёл с нами⁈ Почему не сдал своим хозяевам? Почему раньше не закричал, привлекая внимание демонов? Почему не рассказал им, кто он такой и кто мы такие?