— Молодёжь, — протянул Рейхт.

— Думать половыми органами — это, конечно, очень по-человечески, — добавил Линк.

Я лишь кивал, принимая свой грех. Она же красавица, огненная, всё более рыжая с каждым днём. Как устоять-то?

— Только почему сейчас ты думаешь ими, когда её рядом нет⁈ — рыкнул на меня Рейхт, от чего я аж подпрыгнул на полу.

— Соберись, тряпка! И не позорься! Особенно перед женщиной, — уже спокойно добавил Линк.

Я удивлённо моргал на своих помощников. Те закатили глаза.

— Невозможно просто так стереть сон. Можно перезаписать, да, но стереть — это прям жуткий процесс. Примерно, как удалить родинку плоскогубцами, — постарался объяснить Рейхт. — Так что причина исчезновения сна в чём-то другом.

— Иными словами, Дементий, Ксения здесь ни при чём. По крайней мере в том смысле, который заложил ты.

Я резко выдохнул. Я ещё не верил до конца их словам, но по крайней мере внутри стало чуток спокойнее.

— Но Ксении ни в коем случае не говори о своих мыслях, Сновидец! Иначе она тебя никогда не простит, — прошипел змеёй Линк.

Испуганно закивав, я поднялся с пола и снова подошёл к машине, в очередной раз проверив ячейку памяти. Шалфея, как не было, так и не стало.

Сначала я заглянул в заметки родителей и собственные, чтобы попробовать найти ответ на возникший вопрос. Но там ничего не оказалось.

— Надо спросить у мамы, что могло произойти.

Быстро набрав маму, я вышел на улицу. Было влажно и холодно, хотелось закутаться в куртку по самые уши. Как Кепке, который с широкой улыбкой выглядывал из своего домика, не отмораживает… уши.

Мама отреагировала вяло, с трудом отвечая на вопросы, будто бы с похмелья или заболевшая. Не получив от неё внятных ответов, я положил трубку и задумался. В мозге билась какая-то мысль, но я всё не мог её сформулировать.

Может у отца Феодосия спросить? Не, он по высоким материям. Морфея? Ну, вряд ли стоить лезть к высшим силам без спроса — и так слишком часто привлекаю внимание. Электро? Разумно, тем более он сам звал меня.

Я уже собрался идти в Лавку, как телефон завибрировал: Абрафо. Удивлённо изучив его обычный номер на экране, я ответил:

— Слушаю вас.

— Демон, что за хрень твориться? Что ты опять начудил?

В голосе Аба не было ни толики сдержанности и официоза. Только ярость, недовольство и… страх?

— Не знаю в чём меня обвиняют на этот раз, но я ни при чём.

— Ага, как же! Тогда почему твой долбанный «Шалфей» больше не работает?

В груди зазвенел колокольчик.

— В смысле не работает? Сны больше не сняться? — я позволил себя смешок. Не мог сдержаться.

— Да не тупи, Демон! Я про печать! Машины больше не печатают «Шалфей»! Сегодня утром все на ушах стоят, не могут запустить, а больницы требуют дополнительные партии! Это ваша разработка, так что давай рассказывай, что произошло и как править?

Помолчав в трубку, я изучил внимательно Летнюю улицу до самого перекрёстка. Это действительно была странная новость. Ладно саботаж у меня в Лавке, это имело смысл для тех же Пинчей или даже Фобоса. Но на фабрике Пинчей?

— Не молчи! — рявкнул Абрафо.

— Проверь память машин! — откликнулся я. — Проверьте, есть ли там сон внутри. Когда поймёшь, что нет, позвони коллегам по региону, кто ещё по лицензии печатал «Шалфей».

— В смысле «поймёшь, что нет»?

— Не теряй времени. Проверяй!

Кинув трубку, я вернулся в Лавку и попросил дядю Нестора притащить со склада пяток коробок со старым «Шалфеем» — всё, что оставалось у нас на самый крайний случай. Разложив на прилавке и коснувшись крышки каждой, я убедился, что они сны «живы», но словно замедлились, стали менее активными и яркими. Даже запах от коробок был менее насыщенным, чем обычно.

Ложиться спать сейчас не хотелось, но возникло подозрение, что такие сны будут менее эффективными. Через пять минут отзвонил Абрафо:

— Дементий, не понимаю, — ворчливо сказал он. — Сны исчезли из памяти машин. Скажу больше: не только у нас, но и у Храма, и у нескольких других фабрик. Это что за саботаж? Неужели фанатики смогли организовать одновременную атаку на все фабрики региона?

— Если бы это были фанатики и сектанты, то они бы сразу порушили машины целиком или постарались стереть все сны, чтобы неповадно было. А вылавливать единственный сон, который ещё и в разных местах хранится под разной защитой — это какое-то извращение. Даже демонам такое редко снится.

— Тогда что произошло?

Ответа на этот вопрос у меня не было. Как и мыслей, что делать дальше. А ведь вечером у меня должна быть отгрузка товара.

Когда в Лавке собралась вся команда — мухи, Андрей, дядя Нестор, Ксения, Валентина Павловна и даже Кепка засунул голову в дверной проём — я кратко пересказал ситуацию.

— Если мы не отпечатаем сон — сорвём заказ. Его выполнение могло бы спасти и стабилизировать ситуацию в Лавке. Однако сейчас происходит что-то непонятное: «Шалфей» растворился, как ложка сахара в чашке с кипятком. Причём не только у нас, но и у всех конкурентов. Я не знаю, что делать, так что буду рад услышать ваши предложения.

Народ переглянулся и первым встал Андрей:

— Дементий, понимаю тебя, но мне кажется, что ситуация лучше, чем тебе кажется.

Я поднял бровь.

— Не подумай, — замахал он руками. — Если бы сна не было только у нас, то ситуация была бы опасной. Выглядело бы так, словно мы уходим от выполнения заказа. Тогда клиент просто бы ушёл к конкурентам. Но ведь сейчас все столкнулись с этой проблемой, а значит…

— Значит что? — спросил я.

— Он сегодня с самого утра тупит, проявите снисхождение, — язвительно сказал Линк.

По помещению прокатились смешки.

— Это значит, что клиенту всё равно нужно искать альтернативу «Шалфею». Вопрос только один: у нас или не у нас?

— А ты сделал новый сон недавно, — сказала Ксения.

— И, скажу честно, эффект у него вполне себе лечебный, — добавил Рейхт. — Я тому яркий пример.

Все повернулись к нему. Ну да, вчера он, без преувеличения, умирал в этой Лавке. А мой сон помог ему проснуться вновь. Даже существо из моего сна указало, что это было что-то удивительное.

— Дементий, мы можем предложить им стартовую партию на особых условиях, убрав наценку, — присоединилась мадам Пакхус. — Да, сейчас мы потеряем деньги, но, что важнее, постараемся сохранить клиента. Для компании это во сто крат важнее.

Все закивали и сжали кулаки. Никто не собирался уходить, никто не собирался сдаваться. Все смотрели на меня с затаённым азартом и готовностью двигаться дальше. Я почувствовал, как легкие наполнились воздухом и стало легче дышать. Что ж, в таком случае как я могу подвести команду. Тем более, свою команду.

— Значит решено: приступаем к печати нового сна! Докажем славу Лавки Сновидца!

Все вскочили со своих мест и зааплодировали, будто я объявил об основании нового государства. Моё сердце затрепетало, а в руках появилась сила. Быстро раздав команды, я отправился к Буре. По дороге меня перехватила Ксения, чмокнула в щёку:

— Только посмей сдаться. Иначе жены тебе не видать.

Она хитро подмигнула и ушла на склад, помогать дяде Нестору.

— «Мы же говорили», — мысленно сказал Рейхт.

— «Молодец, что промолчал», — добавил Линк.

Я покраснел, но молча кивнул.

Обе мухи проверили кабели питания и очистили пространство вокруг машины снов. Затем они вместе с дядей Нестором притащили коробки для новых снов и загрузили в податчик рядом с конвейером. Лязгнул широкий стальной поддон, который служил спуском с конвейера, позволяя освобождать линию естественным путём по мере печати. Андрей подкатил тележку с деревянным паллетом, на который будут грузится сны для отгрузки. Рядом стояли коробки побольше, чтобы не повредить товар при транспортировке. Пакхус выдала Андрею документы и тихо инструктировала, как оформлять такого вида накладные.

— Кажется я понял, кого она метит себе в заместители, — пробормотал я, в очередной раз проверяя память машины снов. Новый сон на месте, а Буря нетерпеливо потрескивает, будто разделяя наши ожидания.