-Да,-ответил он коротко.

-Она очень элегантна.

-Она всегда была такой.

Я хотела спросить ещё что-то, что-нибудь едкое, в моей привычной манере, но в этот момент леди Вудвилл, словно почувствовав мой взгляд, повернула голову и посмотрела прямо на меня.

Несколько мгновений мы просто смотрели друг на друга. В её глазах я не прочла ни враждебности, ни любопытства. Там был только спокойный, оценивающий интерес, какой бывает у человека, который встретил нечто неожиданное и теперь пытается понять, что с этим делать. Затем она чуть наклонила голову, жест, который мог означать всё что угодно: и приветствие, и вызов, и просто дань вежливости. Я ответила тем же.

-Она на вас смотрит,-заметил Седрик.

-Я заметила. Она смотрит на меня с тех пор, как мы вошли.

-Элинор всегда была наблюдательной.

-Элинор?- я повернулась к нему. -Вы называете её по имени.

Седрик чуть поморщился, словно я задела больное место.

-Мы были знакомы много лет. Задолго до того, как я женился на вас.

-И насколько близко вы были знакомы?

Он помолчал. Взял бокал с подноса проходившего лакея, сделал глоток и лишь потом ответил:

-Достаточно близко, чтобы я просил её руки.

Я ожидала чего-то подобного, но всё равно ощутила странный укол. И нет, не ревности, а скорее досады. Ещё один кусочек мозаики встал на место. Значит, Седрик был помолвлен с этой женщиной. А потом женился на Аннабелль. Почему? Что заставило его разорвать помолвку и связать себя узами с женщиной, которую он, по его собственным словам, не любил?

-Понятно,-произнесла я, отводя взгляд.- И что же случилось?

-Случились обстоятельства,-ответил он сухо.-Вам ли не знать.

Я промолчала. Мне ли не знать. Разумеется, я ничего не знала, но признаться в этом означало бы выдать себя с головой. Поэтому я просто кивнула, сделав вид, что понимаю, о чём речь.

Музыка началась: струнный квартет заиграл что-то из Генделя, и гости притихли. Я старалась слушать, но мысли мои то и дело возвращались к женщине в зелёном, сидевшей в первом ряду. Она больше не смотрела на меня, но я чувствовала её присутствие так же явственно, как чувствуют приближение грозы. Что-то в ней было. Что-то, чего я пока не могла уловить, но что заставляло меня насторожиться.

В антракте, когда гости поднялись, чтобы размять ноги и освежиться лимонадом, леди Вудвилл сама подошла к нам.

Она двигалась неторопливо, с той особой, ленивой грацией, которая свойственна людям, уверенным в своём праве находиться где угодно и когда угодно. Подойдя, она присела в реверансе, не слишком низком, но достаточном, чтобы соблюсти приличия,и обратилась к Седрику первой.

-Ваша светлость,-произнесла она, и её низкий, грудной голос прозвучал ровно и спокойно.-Рада видеть вас в добром здравии. Вы почти не изменились.

-Леди Вудвилл,-ответил Седрик, и его голос был таким же ровным, как и её.-Не ожидал встретить вас в Лондоне. Мне говорили, что вы обосновались в Дорсете.

-Дорсет прекрасен, но там скучно,-она чуть улыбнулась.-К тому же я слышала, что в столице произошло много интересного за время моего отсутствия.-Её взгляд скользнул ко мне.-Например, я слышала, что герцогиня Хартфорд перенесла тяжёлую болезнь и теперь… Очень сильно изменилась.

-Слухи преувеличены,-сказала я.-Я чувствую себя вполне неплохо.

-Я рада,-ответила леди Вудвилл, и её улыбка стала чуть шире, но не теплее.-Говорят, вы теперь предпочитаете книги балам. Это весьма похвально. Я и сама люблю читать. Особенно книги по ботанике. И по химии.

Она произнесла это слово «химия» с той едва уловимой интонацией, которая превратила его из простого обозначения науки в нечто большее. В намёк. В напоминание. Я не знала, что именно она имеет в виду, но Седрик, кажется, понял. Его челюсть чуть сжалась.

-Химия полезная наука,-заметила я.-Но я предпочитаю историю.

-История,-повторила леди Вудвилл задумчиво.-Что ж, у каждого свои вкусы. Надеюсь, вы не находите лондонскую осень слишком унылой? Я слышала, вы долгое время не выезжали.

-Я навёрстываю упущенное,-ответила я.

-Вот как,-она чуть наклонила голову.- Что ж, желаю вам удачи. Лондонское общество бывает непредсказуемым.

Она ещё раз присела в реверансе и отошла, и я заметила, что направилась она прямиком к леди Кавендиш, с которой тут же заговорила вполголоса. Мортимер, стоявший рядом с матерью, бросил на меня короткий взгляд и улыбнулся: на этот раз, как мне показалось, виновато.

-Она весьма любезна,-заметила я, поворачиваясь к Седрику.

-Она весьма умна,-хмурясь произнёс он.-И весьма опасна.

-Опасна? Для кого?

-Для тех, кто встаёт у неё на пути,-он посмотрел на меня с тем самым выражением, которое я уже научилась распознавать: предостережение, смешанное с чем-то, чему я пока не находила названия.-Будьте с ней осторожны. Она ничего не забывает и ничего не прощает.

-Вы говорите так, будто знаете это на собственном опыте.

-Знаю,-сказал он коротко.-И поверьте, этого опыта я никому не пожелал бы.

Второе отделение началось, и разговор пришлось отложить. Итальянский тенор, которого так расхваливала леди Данверс, запел арию из «Орфея», и его голос, чистый и сильный, заполнил гостиную, заставляя даже самых болтливых дам умолкнуть. Я слушала и думала о том, что этот вечер оказался куда более насыщенным, чем я ожидала. Леди Вудвилл. Бывшая невеста Седрика. Женщина, которая смотрела на меня так, словно я была досадной помехой, возникшей на её пути. И женщина, которая, судя по словам Седрика, была способна на многое.

Я не знала, имеет ли она отношение к тому, что случилось со мной, с точнее с Аннабель три недели назад. Но её появление в Лондоне именно сейчас, когда слухи о моём преображении разлетелись по всему свету, не могло быть случайным. Впрочем, делать выводы было рано. Я лишь добавила её имя в свой мысленный список: список тех, кто мог желать мне зла. И решила, что буду наблюдать.

Когда музыка закончилась и мы наконец покинули особняк леди Данверс, я была рада снова оказаться в карете, в тишине, подальше от любопытных глаз. Седрик сидел напротив, закрыв глаза, и его лицо в полумраке казалось усталым и почти беззащитным.

-Ваша леди Вудвилл очень интересная женщина,-сказала я, глядя в окно.

-Она не моя,-ответил он, не открывая глаз.-Она вообще ничья. И в этом её главная сила.

-Вы всё ещё что-то к ней чувствуете?

Он открыл глаза и посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом, в котором я не прочла ни злости, ни упрёка.

-Я чувствую благодарность за то, что не женился на ней,- произнёс он тихо.-И это, пожалуй, единственное, за что я благодарен судьбе. Потому что, несмотря ни на что, мой брак с вами, Аннабелль, не стал самой большой ошибкой в моей жизни. Хотя я долгое время думал иначе.

Я не нашлась с ответом, и остаток пути мы проехали в молчании - глубоком, задумчивом, полном того, что было сказано, и того, что только предстояло понять.

Утро началось с того, что Седрик не сидел за столом с газетой, а стоял у окна и читал какое-то письмо с таким выражением лица, словно в конверте лежал не лист бумаги, а по меньшей мере вызов на дуэль. Я вошла в малую столовую, отметила про себя нетронутый кофейник и скомканную салфетку рядом с его прибором, а также то, как быстро он сложил письмо и сунул его в карман сюртука при звуке моих шагов. Всё это означало, что утро у его светлости не задалось, и я, разумеется, не могла пройти мимо.

-Доброе утро,- произнесла я, занимая своё место.-Судя по тому, с какой скоростью вы спрятали это послание, оно либо от тайного общества, либо от женщины. И, зная вашу популярность, я склоняюсь ко второму.

Седрик обернулся. На нём был в тёмно-серый сюртук,его волосы ещё влажные после умывания непокорно спадали на его лоб, и весь его вид говорил о том, что он не выспался.

-Ваша проницательность, как всегда, пугает,- ответил он, садясь за стол. -Это послание действительно от женщины. От леди Вудвилл.