Я поднялась к себе и села за письменный стол. Мне нужно было подумать. Слухи о том, что Седрик мог меня отравить… Кому они выгодны? Тому, кто хочет занять его место. Если Седрика обвинят в покушении на жену, его титул окажется под угрозой. Если его признают виновным, титул перейдёт к Мортимеру. И леди Кавендиш станет матерью герцога.

Но при чём здесь Элинор? Она предупредила меня об опасности. Зачем? Чтобы я стала осторожнее и тем самым спутала планы заговорщиков? Или чтобы отвести подозрения от себя? Её возвращение в Лондон совпало с моей болезнью. Она знала о слухах ещё до того, как они достигли широкой огласки. И она была достаточно близка с леди Кавендиш, чтобы обсуждать с ней что-то на музыкальном вечере.

Я достала лист бумаги и записала три имени. Леди Кавендиш. Мортимер. Леди Вудвилл. Затем провела между ними линии и в центре написала одно слово: «Титул». Если Седрика убрать, Мортимер становится герцогом. Если убрать меня, Седрика обвинят в убийстве - результат будет тот же. А Элинор получает возможность отомстить человеку, который когда-то оставил её, и женщине, которая заняла её место.

В дверь постучали. Вошла Дженни, бледная, с подносом, на котором лежала записка.

-Миледи, это принесли только что. Мальчишка с улицы, сказал, что какая-то дама велела передать вам лично в руки.

Я взяла записку и развернула. Почерк был незнакомый. Мелкий, убористый, явно женский.

«Не доверяйте родственникам. Они знают больше, чем говорят. Ищите того, кто был в доме в ту ночь. Он всё расскажет. Но будьте осторожны, за вами следят.»

Подписи не было. Я перечитала записку дважды и убрала в карман платья. Ещё один доброжелатель. Или ещё один игрок, который хочет направить меня по ложному следу.

К вечеру вернулся Седрик. Он вошёл в библиотеку, где я сидела над книгами, и с порога окинул меня взглядом, в котором читалась тревога.

-Мне доложили, что здесь были тётя и Мортимер,-произнёс он, садясь напротив.-Что им было нужно?

Я рассказала ему всё. И про слухи, и про намёки на химию, и про то, как леди Кавендиш смотрела на сына, и про записку, которую мне принесли. Седрик слушал молча, и только желваки на его скулах выдавали, что он едва сдерживается.

-Значит, они хотят повесить это на меня,-произнёс он наконец.-Моя тётя, мой кузен. Возможно, и Элинор заодно с ними. Им нужен титул, и они готовы на всё, чтобы его получить.

-У нас нет доказательств,-напомнила я.

-Будут,-Седрик встал и подошёл к камину.-Но для этого нам нужно быть осторожными. Если они поймут, что мы напали на след, они попытаются замести улики. Или попытаются снова.

-Что будем делать?-спросила я.

-Для начала - не поддаваться на провокации. Если они хотят, чтобы мы нервничали и делали глупости, мы будем вести себя так, будто ничего не знаем. А тем временем я постараюсь выяснить, кто именно распускает слухи о химии и откуда они взялись.

-Это может быть кто-то, кто знает о ваших занятиях,-заметила я.-Кто-то, кто видел ваши книги, ваши записи.

-Или кто-то, кто специально о них расспрашивал,-добавил он, глядя на меня.-Вы заметили, что тётя сегодня упомянула «книги по ядам»? Откуда она знает, что именно стоит на моих полках?

-Действительно,-я задумалась.-Она не бывает в этой библиотеке. По крайней мере, я ни разу её здесь не видела.

-Значит, кто-то рассказал ей. Или она сама навела справки. И то и другое не сулит ничего хорошего.

Мы помолчали. За окном темнело, и в библиотеке, освещённой лишь огнём камина, стало почти уютно, настолько, насколько вообще может быть уютно в доме, где каждый шорох может оказаться шагами врага. Седрик сидел в кресле напротив меня, и я вдруг подумала о том, что ещё несколько недель назад мы бы уже давно разругались и разошлись по своим комнатам. А теперь мы сидим и вместе пытаемся распутать клубок, который кто-то сплёл вокруг нас.

-Знаете,-произнесла я,- это странно, но я почти благодарна тем, кто всё это затеял. Без них мы бы, наверное, так и остались врагами до конца жизни.

Седрик повернулся ко мне, и в его глазах промелькнуло что-то, чего я раньше не видела.

-Вы правы,-сказал он.-Мы бы так и остались. Но теперь, нет.

Он протянул руку, и я вложила в неё свою ладонь. Этот жест был простым, почти будничным, но в нём было больше смысла, чем во всех клятвах и обещаниях. Мы больше не были врагами. Мы были союзниками. И, возможно, чем-то большим.

Приглашение на ужин к леди Уинтерборн пришло с утренней почтой, и я, вскрыв конверт за завтраком, протянула его Седрику, не сказав ни слова. Он пробежал глазами по строчкам и положил листок рядом с прибором.

-Значит, сегодня мы ужинаем в обществе тех, кто, вероятно, уже решил, что я отравитель,-произнёс он, беря кофейник.-Это будет познавательно.

-Или утомительно,-заметила я, намазывая тост маслом.-Смотря с какой стороны посмотреть.

-А вы с какой смотрите?

-С той, с которой вижу возможность присмотреться к вашей тёте и кузену без помех.-Я откусила тост и, прожевав, добавила:-Они весь последний месяц вьются вокруг нас, как мотыльки вокруг свечи. Пора понять, что им нужно.

Седрик отставил кофе и посмотрел на меня с тем выражением, которое я уже научилась распознавать: он обдумывал мои слова и, кажется, был с ними согласен, но не хотел признавать это слишком быстро.

-Тётя и Мортимер - не мотыльки,- сказал он наконец.-Они скорее пауки. И паутину они плетут умело. Но вы правы: сегодня у нас будет шанс понаблюдать за ними вблизи.

-Тогда договорились,-я поднялась, собираясь уходить.-Я буду любезна, вы будете мрачны, и пусть они гадают, что мы задумали.

Седрик усмехнулся и покачал головой.

-Почему вы всегда отводите мне мрачную роль?

-Потому что она у вас получается лучше всего,-бросила я через плечо, выходя из столовой.

Остаток дня прошёл в приготовлениях. Я выбрала платье из тёмно-бордового шёлка — цвет, который, как я заметила, всегда привлекал к себе внимание, но не выглядел вызывающе, и велела Дженни уложить волосы в высокую причёску, оставив несколько локонов свободно падать на плечи. Из украшений на мне были только жемчужная нитка и серебряная брошь-дубовый лист, которую я приколола к поясу. Взглянув в зеркало, я осталась довольна: передо мной была женщина, готовая к битве, даже если битва будет вестись одними улыбками.

Седрик ждал меня в холле, и, когда я спустилась, он на мгновение задержал взгляд на моём лице, затем скользнул ниже, к броши, и, кажется, остался доволен. Сам он был в тёмно-синем фраке, с тростью в руке, и выглядел так, словно уже знал, что вечер принесёт нам неприятности.

-Вы сегодня особенно хороши,- произнёс он, подавая мне руку.

-Это чтобы ваши родственники не подумали, что я их боюсь,-ответила я, вкладывая пальцы в его ладонь.

-А вы их боитесь?

-Ни капли,-я посмотрела ему в глаза.-Пока вы рядом.

Седрик ничего не ответил, только чуть крепче сжал мою руку, и мы вышли к карете.

У леди Уинтерборн собралось человек двадцать, не больше, и все они, как я и предполагала, пришли не столько ради ужина, сколько ради того, чтобы посмотреть на нас с Седриком. Наши появления всегда вызывали пересуды, но теперь, когда слухи о его возможной причастности к моей болезни поползли по городу, интерес к нам стал почти лихорадочным. Я чувствовала на себе взгляды, ловила обрывки шёпота и видела, как дамы, склоняясь друг к другу, бросали в нашу сторону короткие, любопытные взгляды. Седрик держался безупречно: спокойно, холодно, с той особой непроницаемостью, которая всегда производила впечатление. Я старалась ему соответствовать.

Леди Кавендиш и Мортимер обнаружились в гостиной почти сразу. Тётя Седрика сидела в кресле с высокой спинкой и что-то тихо говорила леди Уинтерборн, а Мортимер стоял у камина с бокалом в руке и разглядывал гостей с ленивой усмешкой. Заметив нас, он первым направился навстречу.

-Кузина!-воскликнул он, беря мою руку и поднося к губам.-Вы, как всегда, ослепительны. Седрик, тебе повезло, что твоя жена - единственная женщина в Лондоне, чья красота не меркнет в бордовом.