- Почему вы не рассказали об этом раньше?

- Я тогда сказала миссис Хоскинс. Она велела сообщить дворецкому, а тот ответил, что Бриггс больше не состоит на службе и его не должны пускать. После этого я его не видела.

Седрик стоял рядом, не перебивая. Я видела, как тяжело ему слушать о том, что в собственном доме он не замечал происходящего.

- Вы поступили правильно, Дженни, - сказал он. - Если вспомните ещё что-нибудь, расскажите нам.

Когда девушка ушла, я закрыла дверь.

- Теперь мы знаем, что Бриггс пытался попасть к Аннабелль под вашим именем. Но почему?

- Может быть, хотел передать угрозу. Может быть, узнать, какие бумаги она собрала.

- А может быть, принёс ей тот самый флакон.

Седрик поднял глаза.

- Да.

Мне не понравилось, как тихо он ответил. Я подошла ближе.

- Вы ведь понимаете, что эта записка скорее подтверждает вашу непричастность?

- Она подтверждает, что Аннабелль боялась человека, который назывался моим посланником. И что я ничего не сделал, чтобы её защитить.

- Вы не знали.

- Потому что не желал знать.

Я хотела возразить, но не стала. Возможно, впервые за всё время нашего знакомства Седрик говорил о своей вине без стремления уменьшить её. Эту правду нельзя было отменить ни одним удачно найденным письмом.

К вечеру пришло сообщение от доктора Фенвика. Он не сумел установить состав вещества во вчерашнем чае, однако аптекарь обнаружил в остатках необычную примесь, которой не было в чистой заварке. Сам запах лилий, как подчёркивал доктор, ничего не доказывал: он мог принадлежать духам или добавленному ароматическому средству. Флакон следовало хранить запечатанным и не использовать для каких-либо опытов в доме.

- Наконец разумный человек, который не пытается превратить каждый цветок в улику, - сказала я.

- Вы только что обвинили меня в чрезмерной подозрительности? - спросил Седрик.

- Нет, милорд. Я оставляю это удовольствие себе.

Перед сном он проводил меня до лестницы. Мы остановились у окна, за которым темнел сад.

- Я хотел спросить вас кое о чём, Анна, - тихо произнёс он, убедившись, что поблизости никого нет. - Когда вы рассказывали о своём мире, вы сказали, что люди могут выбирать, с кем связать жизнь.

- Да.

- А вы выбрали бы меня, если бы встретили там?

Вопрос был неожиданным. Я вспомнила наши первые дни, его холодность, собственную растерянность, а потом то, как он держал меня за руку вчера вечером.

- В первые недели знакомства? Ни за что, - честно ответила я. - Вы произвели бы впечатление человека, который считает себя правым ещё до начала разговора.

- Не слишком лестно.

- Зато теперь вы хотя бы иногда слушаете ответы.

- Значит, у меня появился шанс?

Я посмотрела на него.

- Не требуйте решения, пока расследование не закончено.

Он улыбнулся, но в улыбке было больше печали, чем веселья.

- Справедливо.

В ту ночь я долго думала о том, что прежняя Аннабелль тоже хотела, чтобы Седрик наконец её услышал. И если мне суждено было остаться здесь, я должна была добиться справедливости для неё прежде, чем решиться на собственное счастье.

На следующий день в доме появилась миссис Мерсер.

Её привёз Беккет в закрытой карете, и сначала я приняла пожилую женщину в тёмном платье за новую экономку, которую миссис Хоскинс по неосторожности решила нанять без моего согласия. Но незнакомка держалась слишком напряжённо, оглядывалась на окна и отказалась снять перчатки, пока за ней не закрыли дверь кабинета.

- Я не собиралась возвращаться в Лондон, - сказала она вместо приветствия. - И не приехала бы, если бы мистер Беккет не сообщил, что герцогиня едва не умерла.

- Я благодарна вам за то, что вы изменили решение, - ответила я. - Но обещаю, что мы не станем заставлять вас говорить о том, чего вы не знаете.

Миссис Мерсер внимательно посмотрела на меня.

- Вы не похожи на ту герцогиню, с которой я встречалась прежде.

Седрик напрягся. Я лишь сложила руки на коленях.

- После тяжёлой болезни люди иногда меняются сильнее, чем ожидают окружающие.

- Возможно, миледи. Тогда она была испугана, но пыталась скрыть это гневом.

Мы попросили миссис Мерсер рассказать всё с самого начала. Она служила в доме Вудвиллов почти пятнадцать лет и хорошо знала привычки хозяина. Сэр Чарльз не был безупречным человеком: он мог быть резким, не любил возражений и нередко ссорился с женой из-за расходов. Но в последние месяцы жизни его тревожило не обычное семейное несогласие. Он обнаружил, что несколько земельных платежей прошли через счета, о которых он ничего не знал, и заподозрил подделку подписи.

- Леди Вудвилл утверждала, что он просто забыл о своих распоряжениях, - сказала миссис Мерсер. - А он отвечал, что память у него ещё достаточно хорошая, чтобы отличить собственную подпись от чужой.

- Вы видели документы? - спросил Беккет.

- Один лист. Он показал мне его, потому что хотел узнать, кто входил в кабинет в его отсутствие. Подпись была очень похожа на настоящую, но буква «Ч» отличалась. Он велел никому не говорить о нашем разговоре.

Седрик попросил её продолжать. Миссис Мерсер рассказала о женщине в сером плаще, которая несколько раз приезжала к леди Вудвилл. Она называлась миссис Уэллс, говорила, что помогает доставать лекарства из-за границы, и никогда не оставалась в доме надолго.

- Доктор Роули был против этих средств, - сказала экономка. - Однажды он рассердился так сильно, что я слышала его голос из коридора. Он велел убрать всё, что не назначал сам, и предупредил, что не сможет отвечать за состояние пациента, если его указания продолжат нарушать.

- Вы знаете, принимал ли сэр Чарльз эти лекарства? - спросила я.

- Не знаю. Он иногда жаловался на горечь во рту, но доктор говорил, что причины могут быть разными. Я не врач, миледи.

Я была благодарна ей за эту осторожность. Чем больше мы узнавали, тем важнее становилось не принимать догадки за установленную истину.

- Как вы познакомились с моей женой? - спросил Седрик.

Миссис Мерсер сжала пальцы.

- Она сама нашла меня после похорон сэра Чарльза. Сказала, что слышала о ссоре между хозяином и леди Вудвилл и хочет понять, не было ли там чего-то необычного. Сначала я отказалась. Мне казалось, что она желает навредить леди Вудвилл из ревности.

Я взглянула на Седрика. Он не поднял головы.

- Что заставило вас передумать? - спросила я.

- Герцогиня показала мне письмо сэра Чарльза. В нём он писал, что собирается изменить завещание и лишить жену права единолично распоряжаться некоторыми доходами. Я знала, что он говорил об этом незадолго до смерти. Тогда я испугалась.

- Где письмо теперь?

- Я не знаю. Герцогиня обещала спрятать его.

Седрик подошёл к письменному столу, открыл ящик и вынул копию документа, найденного нами в книге.

- Это оно?

Миссис Мерсер прочла несколько строк и покачала головой.

- Нет. Там говорилось именно о завещании. Но почерк похож.

Мы переглянулись. Значит, среди бумаг прежней Аннабелль оставался ещё один документ, который мы не нашли.

- Почему вы уехали? - спросила я.

Женщина долго молчала.

- После смерти хозяина мне предложили оставить службу с хорошим вознаграждением. Я отказалась. Тогда мне передали, что мой племянник может лишиться места, если я стану рассказывать посторонним о делах семьи. Я не знала, кто именно распорядился это сказать. Но понимала, что у леди Вудвилл достаточно влияния.

- Вы сообщили об угрозе Аннабелль?

- Да. Она обещала помочь, а через несколько дней тяжело заболела. После этого я решила, что должна исчезнуть, пока не стало поздно.

Миссис Мерсер достала из сумочки сложенный листок. На нём был записан адрес аптекаря, к которому Гарриет якобы обращалась за лекарствами, и имя человека, доставлявшего ей посылки.

- Я сохранила это потому, что сэр Чарльз просил меня записывать всё необычное, - сказала она. - Имя курьера - Эдмунд Бриггс.