Остановила меня мысль, прозвучавшая в голове совершенно отчётливо: он целует Аннабель. Женщину, которой я не была и чьё тело заняла без её согласия. Я упёрлась ладонями в его грудь и отстранилась.

-Седрик, подожди,-сказала я, и голос мой дрогнул.-Мне нужно кое-что тебе сказать. Ты должен знать…

-Что именно?

В дверь постучали. Негромко и вежливо, но настойчиво, а после короткой паузы раздался голос второго лакея.

-Прошу прощения, ваша светлость. Из лавки мистера Ранделла прислали письмо. Просили передать немедленно.

Седрик закрыл глаза, глубоко вздохнул и лишь потом ответил:

-Войди, Томас.

Лакей вошёл с серебряным подносом и остановился на почтительном расстоянии, опустив голову. Но я заметила, как быстро скользнул его взгляд по моему лицу, по растрепавшейся причёске и по руке Седрика, которая всё ещё лежала у меня на талии. Томас увидел достаточно. Седрик взял письмо и кивком отпустил его, и, когда дверь закрылась, посмотрел на меня.

-Он видел.

-Видел,-подтвердила я.-И к утру об этом узнает тот, кому он передаёт новости.

-Тогда мы дадим ему больше, чем он ожидает,-Седрик медленно улыбнулся.-Если у нашего врага есть глаза в этом доме, мы воспользуемся ими.

Он сломал печать и быстро пробежал письмо глазами.

-Расписки подлинные,-сказал он.-Ранделл подтверждает, что гарнитур и рубиновый веер проданы Мортимеру Уэнтворту, а не мне, и что платежи до сих пор не закрыты. Выходит, в этой части он не солгал. Но есть и другое. Недавно кто-то приходил к Ранделлу за копиями этих расписок. Дама назвалась Гарриет Уэллс и сказала, что служит компаньонкой при пожилой леди.

-Гарриет Уэллс,-повторила я.-Это имя мне незнакомо.

-Мне тоже. Завтра я постараюсь выяснить, кто она.

Он отложил письмо и протянул мне руку.

-А теперь скажи, что ты хотела сообщить мне, когда нас прервали.

Я посмотрела на его ладонь и поняла, что не готова. Не сегодня, когда мы только-только перестали быть врагами. Мне требовалось время, чтобы подобрать слова, которые не прозвучат безумием, и чтобы набраться сил для всего, что последует после них.

-Это подождёт,-ответила я.-Мне нужно подумать. Я обещаю, что скажу, но не сейчас.

-Хорошо,-он кивнул, не опуская руки.-Я подожду. Только знай одно: что бы это ни оказалось, мне уже всё равно.

-Не говори так, пока не услышал,-я коснулась его пальцев и отступила.-Спокойной ночи, Седрик.

Утром, пока Дженни расчёсывала мне волосы, я перебирала в памяти вчерашний день и приходила к выводам, которые мне не нравились. Томас видел нас и обязательно доложил, а это означало, что тот, кто ему платит, теперь знает: мы с Седриком больше не враги. Нас будут считать вдвое опаснее и вдвое поспешнее начнут действовать.

После завтрака я позвала Молли в библиотеку, и мы втроём, заперев дверь на ключ, обсудили, как этим воспользоваться.

-Томас подслушивает у дверей и пересказывает наши слова мальчишке с улицы,-сказал Седрик.-Значит, сегодня за ужином мы заговорим достаточно громко о том, что я собираюсь отвезти поверенному папку с важными бумагами. Скажем, что она лежит в библиотеке на верхней полке, за томом по истории Рима. Завтра утром я демонстративно уеду, а в моё отсутствие тот, кому нужны эти бумаги, попытается их достать.

-А папка тем временем останется между главами о кровлях и о дымоходах,-добавила я.

-Именно. В библиотеке будет сидеть Молли с каталогом, а рядом, под видом переплётчиков, двое надёжных людей от моего поверенного.

-А если кто-то придёт?-спросила Молли очень тихо.-Его поймают?

-Если кто-то придёт, мы узнаем, кто стоит за письмом Патрика,-ответил Седрик.-И насколько близко он подобрался к вашей хозяйке. Тот, кто так отчаянно ищет эти бумаги, не остановится перед тем, чтобы устранить любое препятствие.

Я кивнула, но внутри шевельнулось дурное предчувствие. Мы расставляли ловушку, не зная, кто в неё угодит, и мне невольно пришла в голову мысль, что в таких играх охотник и добыча нередко меняются местами.

К ужину я спустилась с твёрдым намерением быть настолько неосторожной, насколько позволяли здравый смысл и присутствие лакеев. Это оказалось нелегко. Всю жизнь я привыкла не рассказывать посторонним о своих делах, а теперь мне предстояло изобразить женщину, которая не умеет хранить секретов, причём секретов весьма существенных. К счастью, прежняя Аннабелль оставила мне в наследство репутацию, которой можно было воспользоваться без малейшего ущерба для правдоподобия.

В столовой горели свечи в серебряных канделябрах. На белой скатерти стояли блюда под тяжёлыми крышками, из кухни доносился запах жареной дичи, а Томас с безукоризненно почтительным видом поправлял прибор у места герцога. При виде меня он чуть поклонился. Я ответила ему улыбкой и подумала, что способность человека сохранять такое невозмутимое лицо, когда он занимается предательством, могла бы вызвать восхищение, будь она употреблена для более достойного занятия.

- Милорд, я всё ещё не понимаю, почему вы намерены отвезти эти бумаги поверенному именно завтра, - сказала я достаточно громко, чтобы меня услышали у буфета. - Не лучше ли держать их дома? Здесь по меньшей мере стены знакомые.

Седрик, стоявший у окна с бокалом шерри, повернулся ко мне с выражением сдержанного недовольства.

- Потому что знакомые стены не умеют отличать подлинные документы от подложных, дорогая. А мой поверенный умеет.

- Как несправедливо по отношению к стенам! Ваша библиотека наверняка оскорблена.

- Если вы закончите защищать достоинство моей библиотеки, я объясню вам ещё раз: папка останется там до утра, а затем отправится со мной.

Томас опустил взгляд на серебряный соусник, и я заметила, как на мгновение замерла его рука.

- Хорошо, хорошо, - уступила я. - Только не забудьте, куда её положили. Верхняя полка, история Рима, третий том. Мне совершенно не хочется снова переворачивать всю комнату из-за вашей привычки прятать вещи там, куда нормальной женщине не дотянуться.

Седрик приблизился, отодвинул мне стул и произнёс уже тише, однако всё ещё вполне отчётливо:

- Я достаточно хорошо помню, куда кладу важные бумаги. А вот вам, Аннабелль, не мешало бы научиться говорить о них вполголоса.

- В этом доме? - Я оглядела громадную столовую. - Уверяю вас, даже если я закричу, ваши предки на портретах не выдадут нас полиции.

- Мои предки, возможно, и нет, - отозвался он, и я едва удержалась от улыбки.

Когда подали жаркое, мы перешли к разговору о предстоящем визите леди Данверс, а затем и вовсе заговорили о погоде. Томас ещё дважды появлялся у стола; он старался не смотреть в нашу сторону, но каждый раз задерживался чуть дольше обычного. Седрик заметил это не хуже меня. Под скатертью его пальцы ненадолго коснулись моей руки, и от неожиданности я едва не ответила на вопрос о капусте вместо вопроса о соусе.

После ужина мы поднялись в библиотеку. Молли уже ждала нас, разложив на столе карточки с названиями книг. У дальней стены стояли два человека в простых сюртуках; один держал ящик с переплётными инструментами, другой рассматривал корешок старого фолианта с тем невинным вниманием, какое вряд ли свойственно человеку, намеренному провести ночь в засаде.

- Мистер Холмс и мистер Браун, - представил их Седрик. - Оба служат у моего поверенного. И оба заверили меня, что не имеют склонности к героическим поступкам.

- Прекрасно, - сказала я. - В последнее время вокруг слишком много героев, которые сначала спасают положение, а затем требуют, чтобы женщины благодарили их за спасение.

- Если это намёк на меня, я намерен его проигнорировать.

- Вы и в самом деле становитесь разумнее, ваша светлость.

Мы проверили комнату ещё раз. Пустая папка, в которую Седрик положил несколько незначительных счетов, лежала за третьим томом истории Рима. Настоящие бумаги мы накануне переложили в запираемый ящик его кабинета; я настояла на этом, потому что прятать одно и то же дважды в одной книге было бы чрезмерным доверием к её скучному содержанию. Ключ Седрик носил при себе.