-Она права,-сказал он тихо.-Вы действительно загадка. И я пока не знаю, что с этим делать.

-Может быть, просто принять как данность?-предложила я.-Это значительно экономит силы.

Он повернулся ко мне, и в его глазах промелькнуло что-то похожее на улыбку.

-Вы невыносимы.

-Вы повторяетесь. Придумайте что-нибудь новое.

-Не хочу вас баловать,-ответил он и снова отвернулся к огню.

Мы стояли рядом и молчали, и в этом молчании было больше слов, чем мы могли бы произнести вслух. За окном снова начинался дождь, но мне было всё равно. В конце концов, дождь в Лондоне это не погода. Это декорация. И сегодня она была почти уютной.

Следующее утро началось с того, что Седрик прислал записку. Не лакея с устным сообщением, не горничную с поклоном, а именно записку. Сложенный вдвое листок плотной бумаги, запечатанный его личной печатью. Дженни принесла её вместе с подносом с чаем и, поставив поднос на столик у кровати, замерла в ожидании, пока я прочту. Я сломала печать, развернула листок и пробежала глазами по твёрдым, уверенным строчкам.

«Аннабель, я уехал по делам рано утром и не хотел будить вас. Вернусь к обеду. Если придут письма на моё имя, велите оставить их в кабинете. P.S. Сегодня не надевайте серое. Вам идёт зелёный. С.»

Я перечитала последнюю фразу дважды. Она была написана той же рукой, тем же почерком, но тон её так разительно отличался от обычной манеры моего мужа, что я невольно улыбнулась. Постскриптум с советом насчёт платья от человека, который ещё несколько недель назад едва удостаивал меня взглядом. Что ж, прогресс налицо.

Я позавтракала в одиночестве, оделась в платье из тёмно-зелёного бархата. Раз Седрик просил, я решила, что сегодня можно пойти ему навстречу, и спустилась в библиотеку. Там было тихо и сумрачно, дождь снова барабанил по стёклам, и я, устроившись на диване у камина, взяла с полки томик по химии с пометками Седрика. Мне хотелось понять, чем он живёт, что его увлекает помимо парламентских дебатов и управления поместьями. Я открыла книгу на заложенной странице и углубилась в чтение, время от времени отвлекаясь на треск поленьев.

Где-то через час в коридоре послышались шаги и голоса. Я отложила книгу и прислушалась. Дворецкий с кем-то разговаривал, и судя по его тону почтительному, но слегка настороженному, гость был не из тех, кто предупреждает о визите заранее. Через минуту дверь библиотеки приоткрылась, и на пороге возникла Дженни.

-Миледи,-произнесла она, приседая,- там приехала леди Кавендиш с мистером Мортимером. Говорят, что по срочному делу.

Я отложила книгу и поднялась. Снова они! Снова без предупреждения! И снова, я была уверена, не просто так.

-Проводи их в малую гостиную,- сказала я, поправляя брошь.-Я сейчас спущусь.

В малой гостиной леди Кавендиш уже сидела в кресле у камина. Напротив неё, на диване, расположился Мортимер. Оба были одеты с той безупречной элегантностью, которая говорила о деньгах старых и вкусе строгом. Леди Кавендиш - в тёмно-синем, Мортимер - в сером, с неизменной булавкой в виде лошадиной головы на шейном платке. При моём появлении они обменялись быстрым взглядом, тем самым, который я уже успела научиться замечать и который мне решительно не нравился.

-Аннабель, дорогая,-произнесла леди Кавендиш, не поднимаясь.-Простите, что без предупреждения. Дело, которое привело нас, не терпит отлагательств.

Я заняла кресло напротив и сложила руки на коленях.

-Слушаю вас.

-Вчера вечером я была у леди Уинтерборн,-начала она, беря чашку чая, которую в этот момент поставил перед ней лакей.-Там собралось человек двадцать, не больше, но, как вы знаете, у леди Уинтерборн всегда самые осведомлённые гости. И вот что мне рассказали.

Она сделала паузу, явно наслаждаясь эффектом, и лишь затем продолжила.

-В Лондоне ходят слухи, что ваша болезнь не была случайной. Что кто-то пытался вас отравить. И, что самое неприятное,- она посмотрела мне прямо в глаза,-эти слухи связывают покушение с моим племянником.

Я почувствовала, как внутри всё сжалось.

-С Седриком?-переспросила я.-Каким образом?

-Говорят,-вмешался Мортимер, и его голос прозвучал мягче, чем обычно, но от этого не менее тревожно,-что герцог Хартфорд увлекается химией. Что в его библиотеке есть книги по ядам и противоядиям. И что человек, обладающий такими знаниями, вполне мог бы… Ну, вы понимаете.

-Я ничего не понимаю,-отрезала я.-Мой муж увлекается химией с юности. Это не делает его отравителем.

-Разумеется, не делает,-леди Кавендиш отставила чашку.-Но свету не нужны доказательства. Свету нужны намёки, полутона, многозначительные недомолвки. И сейчас эти недомолвки складываются в весьма неприглядную картину. Герцог, который не любил свою жену, герцог, который проводил вечера в лаборатории, герцог, чья жена внезапно заболела и едва не умерла… Что ещё нужно для скандала?

-Кому выгодно распускать такие слухи?-спросила я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, хотя внутри у меня всё кипело.

-Вот это хороший вопрос,-леди Кавендиш чуть наклонила голову.-Я думала об этом всю ночь. И знаете, к какому выводу пришла? Кому-то выгодно, чтобы Седрика обвинили. Кому-то, кто хочет видеть на его месте другого человека.

Она не назвала имени, но её взгляд на мгновение скользнул к Мортимеру, так быстро, что я едва успела это заметить. Мортимер, впрочем, сидел с непроницаемым лицом, разглядывая носки своих сапог.

-Вы хотите сказать,-произнесла я медленно,-что кто-то пытается устранить Седрика, повесив на него мою смерть?

-Или вашу почти-смерть,-уточнила леди Кавендиш.-Ведь вы выжили. И это, боюсь, спутало чьи-то планы.

В гостиной повисла тишина. Я смотрела на женщину, сидевшую напротив, и пыталась понять, зачем она всё это говорит. Предупредить? Посеять сомнения? Или проверить, на чьей я стороне? Леди Кавендиш была слишком умна, чтобы действовать без расчёта, и её откровенность имела какую-то цель.

-Почему вы говорите мне это?- спросила я.-Почему не дождались Седрика?

-Потому что Седрик сразу начнёт отметать все обвинения и искать врагов среди тех, кто ему неугоден. А вы, Аннабель, умеете слушать. И, как мне кажется, умеете делать выводы.

-Выводы я сделаю,-ответила я.-Но меня интересует другое. Леди Вудвилл на днях предупредила меня об опасности. Она сказала, что в Лондоне есть люди, которым не нравятся перемены. Вы не находите, что это совпадает с тем, что вы только что рассказали?

Леди Кавендиш и Мортимер переглянулись, на этот раз дольше и выразительнее.

-Леди Вудвилл,-произнесла она наконец,-умная женщина. И она знает куда больше, чем говорит. Но я бы не советовала вам доверять ей безоглядно. У неё есть свои резоны желать, чтобы Седрик оказался в трудном положении. Когда-то он оставил её ради вас. Такое не забывают.

-Вы думаете, она причастна к слухам?

-Я думаю,-леди Кавендиш поднялась, давая понять, что разговор окончен,-что в этой истории слишком много совпадений. Возвращение леди Вудвилл, ваша болезнь, слухи о химических опытах моего племянника. Всё это складывается в картину, которая кому-то выгодна. И этот кто-то не остановится, пока не добьётся своего.

Она направилась к выходу, Мортимер последовал за ней, но у двери обернулся.

-Кузина,-произнёс он с той же мягкой, почти вкрадчивой интонацией,-будьте осторожны. Слухи - это одно. Но иногда за ними стоят люди, которые не ограничиваются разговорами.

Он вышел, и дверь за ним закрылась. Я осталась в гостиной одна. В голове крутились слова леди Кавендиш, но теперь они приобрели новый смысл. Она говорила о слухах, о том, что Седрика могут обвинить, но при этом ни словом не обмолвилась о том, что эти слухи нужно пресечь. Не предложила помощи. Не выразила возмущения. Она просто изложила факты - холодно, расчётливо, словно зачитывала приговор.

И Мортимер. Его «будьте осторожны» прозвучало не как предупреждение, а как угроза. Мягкая, завуалированная, но угроза.