- А у меня пока нет другого.

Он подошёл, но остановился на расстоянии нескольких шагов.

- Вы вчера сказали, что не хотите меня подозревать. Сегодня я хотел бы спросить иначе: вы боитесь меня?

Я повернулась. В его голосе не было упрёка, и от этого вопрос прозвучал ещё тяжелее.

- Нет, - ответила я после паузы. - Не так, как боялась в первые дни. Тогда я не знала, чего от вас ожидать, и вы не особенно старались облегчить мне эту задачу.

- Я помню.

- Но я боюсь ошибиться. Если я решу, что вы невиновны, только потому, что мне хочется быть рядом с вами, я предам женщину, чьё место заняла. А если обвиню вас без оснований, предам уже вас.

Седрик долго молчал.

- Я не могу избавить вас от этого выбора, - сказал он наконец. - Но могу обещать, что не стану препятствовать проверке. Даже если её результаты окажутся неприятны для меня.

- Вы уже обещали.

- Тогда считайте, что я повторяю обещание, потому что оно для меня важно.

Мне захотелось коснуться его руки. Я почти сделала это, но в дверь постучали, и момент исчез.

Миссис Хоскинс сообщила, что в библиотеке ожидает Молли. Девушка просила разрешения показать мне одну из книг, обнаруженных при составлении каталога.

- Если это ещё один том о правилах наследования, я немедленно откажусь от своего титула, - сказала я.

Седрик впервые за утро улыбнулся.

- Вы не можете отказаться от титула, не предупредив меня.

- Вот видите, милорд. Даже в этом вы намерены распоряжаться.

Мы отправились в библиотеку вместе. Молли стояла возле длинного стола, на котором аккуратными стопками лежали книги. Она заметно смутилась при виде герцога, но всё же решительно указала на небольшой том в потёртом зелёном переплёте.

- Миледи, я разбирала книги, которые прежде хранились в малом кабинете. Между страницами этой нашлась записка. Я не стала её разворачивать, потому что увидела имя леди Вудвилл.

Я взяла книгу. Это был старый сборник стихов, изданный задолго до моего рождения в нынешнем мире. Между страницами лежал сложенный вчетверо листок, пожелтевший по краям.

- Вы поступили правильно, Молли, - сказала я. - Где именно стояла книга?

- В третьем шкафу, миледи, на верхней полке. Там много томов, которые давно никто не брал. Я записала место в каталоге.

Седрик посмотрел на девушку с одобрением.

- Благодарю вас, мисс Молли. Продолжайте работу. Если найдёте что-нибудь ещё, немедленно сообщите герцогине.

Когда она отошла к другому столу, я осторожно развернула листок. На нём было несколько строк, написанных незнакомой рукой:

«Я не стану больше принимать ваших объяснений на веру. Если бумаги попадут к герцогу, вы лишитесь возможности распоряжаться ими по своему усмотрению. Я намерен поговорить с ним сам».

Подписи не было. Внизу стояла дата за неделю до смерти сэра Чарльза.

- Это его почерк? - спросила я.

Седрик взял записку, долго рассматривал и покачал головой.

- Похоже на его руку, но я не могу быть уверен. И не понимаю, почему письмо оказалось здесь.

- Может быть, прежняя Аннабелль получила его от кого-то из слуг Вудвиллов.

- Или нашла среди бумаг Элинор.

Я вспомнила дневник, в котором Аннабелль упоминала письма, но не перечисляла каждое из них. Возможно, эта записка была частью собранных ею доказательств, а потом затерялась в книге. Но было и другое объяснение: кто-то мог положить её сюда позднее, рассчитывая, что однажды её найдут.

- Нам нужно сравнить почерк с подлинными письмами сэра Чарльза, - сказала я.

- Беккет этим займётся.

Я уже собиралась сложить листок, когда заметила на обороте едва различимые следы карандаша. Поднеся бумагу к окну, я разобрала два слова: «не доверяй».

- Кому? - тихо спросила я.

Седрик стоял рядом, но не пытался заглянуть через моё плечо.

- Этого мы пока не знаем.

В библиотеке было тепло, пахло кожаными переплётами и полированным деревом. Где-то в дальнем углу Молли осторожно переставляла книги, и этот будничный звук почему-то успокаивал меня больше любых заверений.

- Вы помните, как Аннабелль относилась к Элинор? - спросила я.

Седрик задумался.

- Они не были подругами. Аннабелль ревновала меня к ней и не скрывала этого. Я считал её подозрения очередной попыткой устроить скандал.

- А Элинор?

- Она неизменно держалась учтиво. По крайней мере, при мне.

- Значит, если прежняя Аннабелль действительно узнала что-то о смерти сэра Чарльза, вы могли принять её слова за ревность.

- Да.

Он произнёс это без попытки смягчить собственную вину.

- И, возможно, именно на это кто-то рассчитывал, - добавила я.

Седрик посмотрел на записку в моей руке.

- Возможно.

После обеда я попросила Дженни принести мне старую шкатулку с письмами Аннабелль. Мне хотелось проверить, не упоминала ли она записку или книгу в дневнике. Седрик предложил помочь, но я попросила дать мне немного времени одной. Он согласился, хотя я заметила, что ему это не понравилось.

В своей комнате я разложила письма на покрывале и стала читать. Многие были совершенно пустыми: приглашения, благодарности, замечания о платьях и обидах, которые казались прежней хозяйке тела невыносимыми. Но среди них попадались строки, от которых мне становилось неловко за собственную прежнюю уверенность в том, что Аннабелль была лишь капризной светской дамой. Она писала сестре о одиночестве, о том, что муж перестал с ней разговаривать, и о страхе оказаться смешной в глазах общества.

В одном из писем, оставшемся без ответа, она признавалась: «Я не знаю, кому можно верить. Если я скажу Седрику, он решит, что я снова пытаюсь поссорить его с Элинор. Если промолчу, то стану соучастницей того, чего не понимаю».

Я перечитала эти слова несколько раз. Они были написаны за три дня до болезни Аннабелль. Значит, она уже тогда знала о какой-то опасности, но не могла заставить себя обратиться к мужу.

Ниже, почти у самого края листа, стояла ещё одна фраза: «Миссис Мерсер обещала назвать человека, который приносил лекарство. Но сначала хочет убедиться, что его не выдадут».

Я поднялась и прошлась по комнате. Миссис Мерсер, прежняя экономка Вудвиллов, исчезла после смерти хозяина. Беккет искал её, но пока не нашёл. Теперь становилось ясно, что она могла знать гораздо больше, чем мы предполагали.

Вечером я принесла письмо Седрику. Он сидел в малой гостиной перед камином, но при моём появлении сразу отложил книгу.

- Нашли что-нибудь?

- Возможно, направление, в котором нам следовало искать с самого начала.

Я протянула ему лист. Он прочёл, и лицо его стало серьёзным.

- Она действительно собиралась рассказать мне, - сказал он.

- Да.

- А я считал, что все её разговоры об Элинор вызваны ревностью.

Я села напротив.

- Седрик, вы не можете изменить того, что было. Но можете помочь выяснить, почему она умерла.

Он поднял глаза.

- Вы говорите об этом так, словно она для вас не только чужая женщина.

- Иногда мне кажется, что я узнаю её лучше, чем она сама успела узнать себя. Я не одобряю многих её поступков, но мне жаль её. И я не хочу, чтобы она осталась лишь неприятным воспоминанием для людей, которые пережили её.

Седрик долго смотрел на письмо.

- Я тоже не хочу.

В его голосе было столько усталости, что я не удержалась и протянула руку. На этот раз никто не постучал в дверь. Он взял мои пальцы и осторожно сжал их.

- Анна, - сказал он тихо, - я не знаю, почему вы оказались здесь. Но я знаю, что с вами мой дом стал другим. И я сам стал другим.

Я почувствовала, как у меня защипало глаза.

- Вы сейчас скажете что-нибудь непозволительно приятное, милорд. Я не уверена, что подготовлена.

- Тогда я подожду.

- Не слишком долго, надеюсь.

Он улыбнулся, но не отпустил мою руку.

Мы просидели так несколько минут, пока за окнами сгущались сумерки. Мне хотелось поверить, что всё самое страшное уже позади. Однако на столе между нами лежало письмо женщины, которая тоже когда-то надеялась, что муж наконец её услышит.