- Напротив. Я только рада, что вы вспомнили об этом прежде меня.

- Признаюсь, я провёл часть ночи, размышляя, какие ещё вопросы мне следовало задать.

- Надеюсь, среди них не было вопроса о том, умеют ли люди будущего готовить кофе. Я могу рассказать вам слишком много и окончательно испортить аппетит.

Он слегка улыбнулся, подвинул мне стул и дождался, пока я сяду.

- Боюсь, мои вопросы менее приятны.

- Тогда, вероятно, они совпадают с моими.

Мы начали завтрак с той преувеличенной вежливостью, которая иногда бывает опаснее открытой ссоры. Седрик спросил, хорошо ли я спала, я ответила, что превосходно, он заметил, что я выгляжу утомлённой, а я осведомилась, не следует ли мне сказать то же самое о нём. После этого мы оба замолчали, и я поняла, что подобный разговор способен продолжаться до самого обеда.

- Я хочу, чтобы мистер Беккет проверил ваши счета, - сказала я наконец.

Седрик положил нож на тарелку.

- Я уже распорядился.

- Все счета, связанные с Элинор и сэром Чарльзом?

- Все, которые он сочтёт необходимыми. В том числе платежи, о которых я говорил вчера.

- Вы сделали это до завтрака?

- Ещё вчера вечером.

Я посмотрела на него с невольным уважением.

- В таком случае мне остаётся лишь выразить неудовольствие тем, что вы лишили меня возможности проявить решительность.

- Я готов предоставить вам такую возможность по другому поводу.

- Не сомневаюсь. В этом доме поводов хватает.

Он налил себе кофе и некоторое время рассматривал чашку.

- Аннабель, я не рассчитываю, что вы поверите мне лишь потому, что я ваш муж. И не стану требовать этого. Но прошу вас об одном: если вы услышите что-то, что покажется вам обвинением против меня, сначала дайте мне возможность ответить.

- При условии, что вы не станете скрывать от меня обстоятельства, которые считаете неприятными.

- Согласен.

Мы пожали друг другу руки через угол стола, и в эту минуту я вдруг вспомнила, как ещё недавно подобное соглашение показалось бы нам обоим немыслимым. Я хотела отпустить его пальцы сразу, но Седрик задержал мою руку.

- И ещё, - сказал он. - То, что вы рассказали вчера, останется между нами.

- Даже если вы решите, что мне требуется помощь врача?

- Врач уже видел вас достаточно часто, чтобы заметить, что ваши способности спорить совершенно не пострадали. Я не собираюсь приглашать его для оценки ваших рассказов о будущем.

- Вы чрезвычайно великодушны, милорд.

- Не распространяйтесь об этом. Мне ещё придётся управлять собственным домом.

После завтрака мы отправились в кабинет, где нас ждал Беккет. Он привёз известия из Дептфорда и выглядел так, словно предпочёл бы изложить их за закрытыми дверями. Седрик велел лакею никого не впускать, а мне предложил кресло возле стола. Поверенный поклонился, разложил бумаги и начал с того, что бывшего лакея Патрика удалось найти.

- Он работает на складе у реки, ваша светлость, - сообщил Беккет. - Живёт с женой и двумя детьми. Наш человек поговорил с ним вчера вечером. Патрик не писал письма, которое вам предъявили, и, по его словам, едва способен написать собственное имя.

- Это мы предполагали, - заметила я. - Но теперь он готов подтвердить это?

- Готов, миледи. Более того, он помнит вечер, когда его попросили отнести свёрток к экипажу. Женщина была в тёмном плаще, лица он почти не видел. Она говорила тихо, но уверенно, и от её одежды исходил сильный цветочный запах.

- Лилии? - спросила я.

- Патрик не назвал цветок. Он сказал, что запах напоминал дорогие духи и долго держался на его рукаве.

Я посмотрела на Седрика. Он не шевельнулся, только слегка сжал пальцы на подлокотнике кресла.

- Патрик видел экипаж? - спросил он.

- Да. Наёмный, с зелёным фонарём. Мы уже нашли кучера, который иногда работал на этой стоянке, но пока не установили, был ли это именно он.

- А Гарриет Уэллс? - спросила я.

- Её прежняя квартирная хозяйка опознала описание женщины, которую видели возле дома Вудвиллов. Однако сама миссис Уэллс по-прежнему не найдена.

Беккет переложил листы. Я заметила, что следующую бумагу он не спешил передавать Седрику.

- Есть и другое обстоятельство, ваша светлость. Я проверил записи кучера, который возил вас к сэру Чарльзу незадолго до его смерти.

Седрик выпрямился.

- Продолжайте.

- В день вашего визита экипаж оставался у дома почти два часа, хотя вы говорили, что пробыли внутри около получаса.

- Я говорил о продолжительности разговора. После него я ждал в малой гостиной, пока мне не принесут ответ на записку, которую я оставил для Элинор.

- Значит, леди Вудвилл в тот день не было дома?

- Мне сказали, что она выехала к сестре. Я не видел её.

Беккет сделал пометку.

- Кучер утверждает, что, когда вы вышли, у вас был небольшой кожаный футляр. Он запомнил его потому, что вы велели положить вещь отдельно от дорожной сумки.

- Футляр с документами, - ответил Седрик. - Сэр Чарльз передал мне бумаги по одному земельному спору. Я должен был показать их поверенному.

- Вы сохранили их?

- Насколько помню, да.

- Нам необходимо их найти, - сказала я.

Седрик посмотрел на меня, и в его взгляде мелькнуло нечто похожее на благодарность за то, что я не стала делать выводов раньше времени.

- Сегодня же, - ответил он.

Беккет не торопился продолжать. Я поняла, что у него осталось ещё что-то, и попросила говорить прямо.

- Доктор Роули, лечивший сэра Чарльза, покинул Лондон два года назад, - сообщил поверенный. - Сейчас он живёт в Бате. Но один из его бывших помощников утверждает, что незадолго до смерти пациента доктор был обеспокоен лекарством, которое приносили без его ведома. Помощник помнит и разговор о человеке, имевшем возможность входить к больному без объявления.

- О ком? - спросил Седрик.

- Он не назвал имени. Сказал только, что это был высокопоставленный посетитель, которого в доме принимали как близкого друга семьи.

Я почувствовала, как похолодели пальцы.

- Это может быть кто угодно, - произнесла я.

- Разумеется, миледи, - согласился Беккет. - Именно поэтому я не стал делать предположений.

Но предположение уже возникло, и все трое понимали какое.

Седрик встал и подошёл к окну.

- Пошлите за помощником доктора. Я хочу услышать его слова лично. И найдите Роули. Если потребуется, я сам поеду в Бат.

- Ваша светлость, - осторожно начал Беккет, - прежде чем вы предпримете поездку, я должен предупредить вас: некоторые бумаги сэра Чарльза могут быть использованы для весьма неприятных толкований.

- Пусть их толкуют после того, как мы узнаем, что в них написано, - ответил Седрик. - Мне надоело бояться чужих догадок.

Когда поверенный ушёл, в кабинете надолго воцарилась тишина. Я смотрела на стол, где лежали записки и счета, и думала, как странно устроено доверие: вчера мне казалось, что я отдала Седрику самое дорогое, что у меня осталось, а сегодня одна-единственная подробность о кожаном футляре вновь заставила меня насторожиться.

- Вы хотите задать вопрос, - сказал он.

- Несколько.

- Тогда задавайте.

- Почему сэр Чарльз передал вам документы, если не хотел обращаться к вашему поверенному?

- Он не хотел официального вмешательства. Но просил меня выяснить, кому принадлежит участок, о котором шёл спор. Это было связано с доходами его поместья.

- И вы не помните, где бумаги?

- Помню, что привёз их сюда. Не помню, передал ли затем Беккету или оставил в архиве. Я найду.

- А футляр?

- Тёмно-коричневый, с латунной застёжкой. Если его не выбросили, он должен быть среди старых дел.

Я кивнула. Он отвечал спокойно и подробно, но именно это мешало мне окончательно успокоиться: я не знала, насколько хорошо человек, привыкший скрывать чувства, умеет скрывать и правду.

Седрик подошёл ближе.

- Аннабель, если вы сейчас смотрите на меня и пытаетесь решить, способен ли я убить человека, то я предпочёл бы услышать это вслух.