— Я поступила так ради своего народа!..

— Народа... — усмехнулся подонок. — Да что ты знаешь о народе, ты, избалованная маленькая девочка? Ты даже о собственном отце ничего не знаешь.

— Тогда просвети меня, — я перестала дёргаться и впилась в него глазами.

В это же самое мгновение в голове вспыхнула долгожданная идея... Безумная идея, но это могло сработать.

Гребень... Гребень в моих волосах.

Он был сделан из металла. Зубчики у него довольно острые и если как следует вонзить этот предмет в какую-нибудь слабо защищённую точку... Скажем, в шею Хальдриму...

Его шея как раз была прямо передо мной. Оставалось лишь дотянуться до гребня, но так, чтобы арвинг не понял, что я замышляю.

— Ты правда хочешь это знать, Гайлина? — поинтересовался Хальдрим будто бы с издёвкой.

— Если тебе нечего сказать, то лучше молчи, — ответила я почти спокойно.

Мне нужна была всего секунда — единственный удачный момент, когда арвинг отвлечётся на разговор. Потому старалась сохранять неподвижность, будто уже сдалась и не оказываю сопротивление.

— О, я многое могу поведать, — сказал Хальдрим. — Вот только как ты после этого будешь жить?

— Это уже не твоё дело.

Он усмехнулся.

— Ну, как пожелаешь. Так вот слушай, — аргвинг нагнулся ещё ближе и стал говорить мне прямо в губы: — Твой отец, Владыка Ярвин, когда-то сам подписал смертный приговор и себе, и своему народу. Он пришёл в наши земли якобы с миром, и Нордхальм принял его как гостя. Но долго он не смог скрывать своё гнилое нутро. Ярвин покусился на самое святое — он выкрал и обесчестил будущую жену конунга, а затем силой увёз в свои земли и сделал своей женой.

— Что?.. — у меня глаза расширились от ужаса.

— Да, Гайлина. Твоя мать, Астрильда, должна была стать женой моего отца.

— Это ложь! — я снова дёрнулась, и мне удалось переместить правую руку так, что она оказалась между мной и этим нордхальмским чудовищем — совсем близко к волосам.

— Я и не думал, что ты мне легко поверишь, — процедил Хальдрим сквозь зубы. — Но зато теперь тебе должна быть понятна моя истинная цель. Ты нужна мне, чтобы отомстить твоему отцу.

— Значит, Владыка Ярвин жив?

— К сожалению, да. К его сожалению. Потому что теперь он получит сполна за все свои злодеяния.

— Не дождёшься! — вскричала я и молниеносным движением вырвала гребень из волос, после чего ударила Хальдрима наотмашь, прямо в лицо.

Раздался дикий рёв раненного зверя. Но я уже не глядела, куда попала и что сталось с Хальдримом. Его хватка на секунду ослабла, и я пулей метнулась к выходу из темницы.

— Ах, ты, стерва! — взорвалось позади.

Я была уже на полпути к цели — дверь, она оставалась открытой. Вот она — свобода... Ещё чуть-чуть...

Но даже не успела добежать до ступеней, как медвежья лапища сцапала ворот моего платья. Ткань затрещала. Я взвизгнула в ужасе, рванула из последних сил вперёд, надеясь выскользнуть...

Не удалось. Хальдрим одним махом швырнул меня в сторону. Я отлетела к другой стене и упала бы лицом на камни, если бы он не продолжал держать.

— Маленькая дрянь! — обрушился на меня гневный рёв.

Руки, которыми я продолжала в отчаянии дёргать, уже были жёстко сцеплены за спиной, а сама я теперь упиралась грудью в стену, придавленная всем весом чудовища. Из лёгких вышибло весь воздух. Я жадно хватала его ртом, скрипела зубами, стараясь извернуться.

Но всё тщетно. Мой план провалился моментально.

Хальдрим нагнулся к моей шее, его дыхание обожгло мне кожу.

— Ты действительно думала убить меня этой игрушкой? — прорычал он с ненавистью.

Я скосила к нему взгляд: висок арвинга был залит кровью — я почти попала ему в глаз. И всё же не попала. Вонзись зубья на пару сантиметров левее, Хальдрим как минимум ослеп бы наполовину. Или даже совсем погиб. Особенно, если бы угодила в височную кость, а сил в удар вложила бы чуть больше...

Но что уж теперь сыпать бесконечными «бы»? Я всего лишь ранила арвинга. И ещё очень разозлила.

— Меня не так просто убить, Гайлина, — угрожающе пророкотал он. — И ты только ухудшила своё положение, а ведь я почти решил пожалеть тебя и отправить на кухню. Служанки просили за тебя...

По моему позвоночнику прокатилась волна холода — неужели Ладвира в самом деле смогла уговорить своего господина, как обещала? И я действительно могла выбраться из этой ямы, а там уж воспользоваться другим шансом на побег?..

— Но ты опять проявила только свою глупость, — прошипел Хальдрим, ещё больнее выворачивая мои руки. Я силилась, чтобы не закричать, терпела на пределе возможностей.

— Прислуживать тебе?! — вырвался у меня яростный крик. — Да ни за что! Я согласилась стать твоей женой, а не служанкой!

— Тем хуже для тебя, — арвинг отшвырнул меня снова в тот же угол, где сидела изначально. Не успела я опомниться, как он схватил то единственное, что ещё могло служить мне защитой — шерстяное одеяло. — А это я заберу с собой, — объявил он злобно. — Так и знай, что больше поблажек никаких не будет.

— И что же? Теперь сгноишь меня тут? — спросила, почти не дрогнув, хоть и понимала, что отныне придётся ещё более несладко.

— Решу, — заявил Хальдрим. — Я придумаю тебе такое наказание, от которого ты сломаешься и взвоешь. Сама будешь просить пощады.

— Никогда такого не будет. Никогда, — повторила твёрдо.

— Посмотрим, — хмыкнул он, развернулся и ушёл.

Снова хлопнула дверь. Я осталась одна. Без одеяла. И без факела — его Хальдрим тоже забрал, уходя. Полная темнота, холод и неизвестность.

И опять время сделалось главным источником страдания, помимо прочего, разумеется. Я даже не могла понять, день сейчас или ночь, сколько часов и минут прошло, как долго я взаперти.

Хальдрим больше не появлялся. Никто больше не появлялся. Даже служанки не заходили в яму — просто открывалась дверь, что-то ставили на пол, а потом запирали обратно. Так мне приносили еду. И так я хоть как-то отмеряла свой срок заключения.

Поначалу держалась. Злость и ненависть придавали мне сил. Но тьма и безмолвие брали своё, а жуткий холод высасывал всю энергию. И так продолжалось до тех пор, покуда я совсем не ослабла. Странно, что ещё не заболела. Но, видимо, Гайлина была достаточно закалённой девушкой. И я искренне благодарила это тело, что оно не сдаётся, несмотря ни на что.

Однако это испытание, как ни странно, имело и хорошие последствия, если вообще уместно говорить о чём-то хорошем в текущих обстоятельствах, — я стала вспоминать прошлое Гайлины. Не полностью, неточно, обрывками, но память оживала. Я всё больше и больше вспоминала её юность, детство, в котором не было одного очень важного человека — матери.

Её действительно звали Астрильда — это я вспомнила. И она действительно была родом из Нордхальма. Этого Владыка Ярвин никогда не скрывал. Именно поэтому он нанял для меня учителя нордхальмского языка.

— Твоя мать очень бы гордилась тобой, Гайлина, — говаривал отец, услышав лестные отзывы преподавателя об успехах дочери. — Когда-нибудь эти знания тебе непременно пригодятся.

— Как вы поженились с мамой, если наши страны враждуют? — спрашивала маленькая Гайлина.

— Мы полюбили друг друга, дочь моя, — ласково отвечал отец. — А любовь сильнее ненависти.

— Тогда почему не прекратилась война?

— Потому что не все умеют открывать своё сердце, — объяснял Владыка Ярвин и крепко обнимал.

Неужели он обманывал Гайлину всё это время? Неужели Альстрильда и впрямь была невольницей?..

Дверь противно лязгнула. Это был уже шестой раз с тех пор, как Хальдрим покинул мою камеру с окровавленным лицом. К тому моменту я так ослабла, что едва могла шевелиться и просто лежала на полу. Только проследила взглядом, когда на ступени поставят плошку с едой.

Но сейчас этого не произошло. А в камеру кто-то вошёл. Стал спускаться по ступеням.

Я затаилась.

Кто это?.. Ладвира?.. Осмелилась снова меня навестить?