— Что ты сказала своему отцу? Я должен это знать.

Хальдрим стоял передо мной и смотрел на меня так, как смотрел бы любой нормальный муж — то есть с лёгкой растерянностью человека, который вдруг почуял, что в его доме без его ведома произошло что-то очень важное.

— Хальдрим Стормольф, — сказала я. И сама не выдержала — улыбнулась уголком рта. — Разве ты сам ещё не догадался?

Он нахмурился. Посмотрел на меня. Посмотрел на убегающие корабли. И снова на меня. И вдруг лицо его стало проясняться.

Сначала — недоверие. За ним — удивление. Следом — широко раскрытые глаза.

А в конце расцвело такое, чего я в нём никогда раньше не видела. Огромное, мальчишеское, обжигающее, ничем не прикрытое счастье.

— Правда? — выдохнул Хальдрим. — Гайлина… это правда?

— Правда.

— Ты… ты что — в самом деле?

— В самом деле, — я тихо засмеялась. — Хальдрим, я тебе уже дважды сказала, неужели нужно в третий?

— Да... То есть нет... То есть… — Он замер. — Неужели у нас будет ребёнок?

— Будет, Хальдрим. Скорее всего, к концу лета. Я… я уже какое-то время понимала, но не была уверена, а сегодня Ладвира мне сказала, что — уверена. Поэтому я сначала сказала отцу. Прости. Я хотела ему — первому, потому что он уезжал. Тебе я бы сегодня всё равно сказала вечером. Я просто…

Я не успела договорить. Хальдрим подхватил меня на руки. Я вскрикнула — больше от неожиданности, чем от испуга. Халдрим принялся хохотать.

Стоявшие у пристани нордары обернулись в ндоумении. По их лицам так и читалось: «Что вобще присходит?»

— Хальдрим Стормольф, — я тоже звонко смеялась ему в плечо, — отпусти меня! Отпусти! Люди смотрят!

— Пусть смотрят! Пусть смотрят, пусть все знают!

— Хальдрим!

— Гайлина!

— Поставь меня! — попыталась попросить всерьёз. — Поставь меня на землю, конунг!

Хальдрим нехотя опустил меня обратно на пристань. Но руки с моих плеч не убрал.

Я глянула на него. И тогда, поскольку я была собой и не могла удержаться даже в этот огромный по своему смыслу момент, я повела бровью и сказала тоном самым каверзным, на какой только была способна:

— Ну, теперь твой план, Хальдрим Стормольф, объявить меня бесплодной женой и избавиться от от меня, кажется, окончательно провалился.

Раньше, чем я успела сама понять, что брякнула, у Хальдрима с лица сошла всякая улыбка. Я тут же пожалела о том, что пошутила.

— Я был дураком, — внезапно сказал Хальдрим. — Я тебе уже это говорил. Я скажу тебе это ещё раз. Я не должен был так с тобой обращаться. Я не должен был никогда думать о таких вещах. Прости меня.

— Хальдрим…

— Я очень счастлив с тобой, Гайлина. Я так счастлив, что мне в это даже не верится. И всё, что у меня в моей долгой бестолковой жизни было до тебя, мне сегодня кажется ерундой. Спасибо тебе. Спасибо тебе за то, что ты меня приняла. И за нашего ребёнка — спасибо тоже.

У меня глаза снова налились слезами. Они катились с ресниц быстро и тут же высыхали.

Хальдрим поцеловал меня. В мокрые щеки, в нос, в губы.

— И что ты теперь собираешься делать, Хальдрим Стормольф? — спросила я, когда всё же смогла говорить.

— Что я собираюсь делать? — Он повернулся в сторону пристани и поднял руку. И — голосом, которым нордарские конунги объявляют решения, какие не подлежат обсуждению, — объявил во всю площадку: — Слышите меня, мои нордары? Сегодня вечером я и моя жена устраиваем большой пир! По случаю того, что у Нордхальма скоро будет наследник.

— Или наследница, — поправила я негромко.

Хальдрим обернулся ко мне.

— Что?

— Может быть, и наследница. Хальдрим. Это, видишь ли, заранее не угадаешь.

Он секунду смотрел на меня, словно эта мысль его в первый раз посетила. Потом улыбнулся ещё шире.

— Мне всё равно, — сказал он. — Мне совершенно всё равно, Гайлина. Я хочу, чтобы у нас с тобой было много детей. Много. И сыновей, и дочерей. И всех их я буду любить одинаково. Потому что это будут дети от моей самой любимой, самой великолепной, самой умной и самой смелой женщины во всех нордарских землях и за их пределами. Слышите меня, мои нордары?

— Слышим, конунг! — раскатилось по пристани, и я почувствовала, как у меня горят щёки.

— Хальдрим…

— Иди ко мне. — И он снова, не задумываясь, подхватил меня на руки.

— Хальдрим Стормольф! — Я уже не сопротивлялась всерьёз. — Ты что, всю беременность собираешься носить меня на руках?

— Если понадобится, — сказал он совершенно серьёзно, — я тебя буду носить на руках до конца твоих дней. Лишь бы с тобой всё было хорошо. Лишь бы с нашим ребёнком всё было хорошо.

Под общий нордарский одобрительный гул Хальдрим понёс меня к длинному дому. По мокрой весенней пристани. По мокрому весеннему двору. В наш дом. В наш Тундгард. В нашу с ним жизнь.

Я больше не «брошенная жена».

Я — жена правителя Севера.

И я наконец-то счастлива.

♥КОНЕЦ♥