Оружие вылетело так стремительно, что у меня не было ни единого шанса его удержать. Зубы мои лязгнули от злости и обиды. Инстинктивным движением я устремилась за клинком, но тут меня перехватил Хальдрим: молниеносно сцепил мои руки за моей же спиной. Я закричала, дёрнулась.

— Пусти, гад! Пусти!

— Неужели ты с первого раза не поняла, что не в состоянии меня убить, Гайлина? — прорычал арвинг, ещё сильнее сдавливая мои локти. — Зачем ты из раза в раз творишь эти глупости? Не проще ли уже давно подчиниться моей воле?

— А почему до тебя никак не доходит, что я лучше умру, чем стану тебе подчиняться?!

— Да неужели? — издевательски хмыкнул Хальдрим. — И всё же дала клятву у костра...

— Как и ты! И, полагаю, мотивы у нас были одни и те же! И если бы ты хоть немного пораскинул мозгами!..

Хальдрим не дал мне договорить. Он толкнул меня в спину, резко отпустил руки, и я полетела лицом на кровать. Упала на мягкое покрывало. К счастью, не ушиблась — расстеленные меха смягчили падение. А я попыталась тут же сгруппироваться и перевернуться на спину.

Но почти одновременно с моим движением налетел арвинг. Он придавил меня сверху своим тяжёлым телом. Мои руки истерично заметались в попытке хоть как-то защититься, на худой конец просто поцарапать ему морду, но Хальдриму опять удалось пресечь атаку. Он снова перехватил мои запястья и сковал своими огромными мощными лапищами, как наручниками, пригвоздил к постели.

— Что тебе от меня нужно, сволочь?! — ругалась я остервенело.

— Чтобы ты наконец поняла, где твоё место, — пророкотал Хальдрим. — Ты чересчур многое о себе думаешь, Гайлина.

— Да кто бы говорил! Ты, больной на голову садист! Тебе просто доставляет удовольствие мучить меня!

— Да ты сама себе хуже делаешь! — рявкнул арвинг. Одновременно о каким-то образом ловко обездвижил мои ноги, которыми я ещё пыталась брыкаться, но теперь это стало решительно невозможно. — Я постоянно даю тебе шансы всё исправить! А ты!..

— Исправить?! Ты бредишь, Хальдрим Стормольф! Мы оба знаем, что единственный способ хоть что-то исправить в отношении нас двоих, и очутиться как можно дальше друг от друга!

Словно наперекор моим словам, Хальдрим ещё больше приблизился ко мне — он склонил лицо настолько низко, что горячий воздух из его раздувшихся в гневе ноздрей буквально прожигал кожу на моих щеках.

— Или... — проговорил он вполголоса, вкрадчиво. — Сделать так, чтобы в живых из нас остался лишь один. Верно, Гайлина?

Кривая ухмылка исказила его лицо.

— Может, и так, — постаралась я отозваться в том же тоне. — Ты ведь не успокоишься до тех пор, пока я дышу. Кровожадное чудовище.

— Тем не менее, не я, а ты уже дважды пыталась убить меня. Кто ещё из нас двоих более кровожаден?

— Ты меня вынуждаешь! Провоцируешь! — выкрикнула я возмущённо. — А всего лишь защищаюсь!

— Защищается тот, на кого нападают. А первой нападаешь всегда ты!

Наверное, от наплыва эмоций Хальдрим немного отвлёкся, а я воспользовалась его секундной растерянностью, высвободила руку и, не задумываясь и не взвешивая своего поступка и возможных последствий, влепила арвингу такую пощёчину, что у самой ладонь загудела от адской боли.

Видимо, от растерянности Хальдрим замер, уставившись на меня даже не столько со злобой, сколько в искреннем удивлении.

— Ты хоть сам веришь в эту чушь?! — прокричала я, покуда он не успел опомниться. Не знаю, как в тот момент не плюнула ему в рожу, как однажды уже сделала в отношении Брегарда. — Это я-то нападаю?! Ты меня держишь в сырой яме! Ты заставляешь меня батрачить на кухне! Ты принуждаешь давать какие-то клятвы! Постоянно угрожаешь!.. Ты!..

Я осеклась. До моего сознания наконец дошло, какая чудовищная опасность мне на самом деле грозит. Я действительно играю с огнём. Это безумная ночь, когда я могла уже несколько раз быть растерзана, и даже сейчас, когда все мои страхи, надежды и рвения вот-вот пойдут прахом, потому что Хальдриму стоит просто раз взмахнуть кулаком — и мне проломит череп. Сердце ухнуло куда-то вниз, в ледяную пустоту, и я вдруг почувствовала, как холодеют пальцы на руках, а позвоночник пронзает страшными ударами тока. Страх, настоящий, животный, затопил меня с головой. Я, которая только что орала на арвинга, как бешеная, теперь дрожала, словно лист на ветру.

Хальдрим был так близко. Его грудь вздымалась тяжело, глаза горели холодным, почти белым огнём. Я видела, как напряглись жилы на его шее, как пальцы сжались в кулаки. Один удар. Один-единственный. И всё. Конец этой дурацкой истории. Конец мне.

Я зажмурилась, ожидая боли.

Но вместо удара Хальдрим вдруг резко отстранился. Его руки разжались, и он выпустил меня. Я открыла глаза, не веря происходящему. Тяжело дыша, арвинг смотрел на меня так, будто я была ядовитой змеёй.

— Довольно с тебя на сегодня, — проговорил он низко, но в голосе не было привычной ярости. — Сегодня ты спасла жизнь моему брату. Так что… на сегодня хватит с тебя.

Я моргнула. Мир вокруг качнулся.

Он протянул руку — быстро, без предупреждения — и выхватил кинжал, который я всё ещё прятала под плащом. Лезвие блеснуло в полумраке. Хальдрим сунул его себе за пояс, а меня толкнул ладонью в плечо, заставив отшатнуться.

— Запомни, Гайлина. Если я хотя бы ещё один раз увижу при тебе оружие, клянусь, что я сам лично отсеку тебе руку.

Сказал Хальдрим и отвернулся. Как будто меня больше не существовало.

Я лежала, прижимая ладонь к груди, где всё ещё бешено колотилось сердце, и не могла поверить. Хальдрим тем временем стянул с себя тяжёлый плащ, бросил его на скамью у стены и начал расстёгивать ремень.

— Что ты делаешь? — вырвалось у меня хрипло.

— Укладываюсь спать, — ответил он, не оборачиваясь. — Это была слишком долгая ночь.

— Ты… собираешься спать здесь? — голос мой предательски дрогнул.

— Где же мне ещё спать? — арвинг наконец повернулся. В полутьме его глаза сверкнули, как два осколка льда. — Это мои покои.

Я сглотнула.

— А я думала, ты пойдёшь обратно в конюшню. Или, может, Виндис тебе уже нашла тёплое местечко…

Он замер. Потом медленно, очень медленно обернулся ко мне полностью. Взгляд был такой, что у меня по спине пробежали мурашки. Но я не отвела глаз. Держалась. Хотя внутри всё тряслось.

— Я передумал, — сказал он тихо.

— В каком смысле?..

— Я отрублю тебе в первую очередь не руку, а язык.

Он усмехнулся — коротко, зло, но без прежней ярости. И снова отвернулся.

Тишина рухнула на нас, как снег с крыши. Тяжёлая, давящая. Я слушала, как он раздевается, как скрипит кровать под его весом. Сама повернулась набок и затаилась — на самый краешек, спиной к Хальдриму, сжавшись в комок. Сердце колотилось где-то в горле. Я не могла заснуть. Мысли носились, как бешеные волки: схватить кинжал, который он бросил на скамью… ударить… бежать… Но тело отказывалось двигаться. Усталость навалилась свинцовой плитой. Глаза закрылись сами.

И я провалилась в сон. Без сновидений. Без кошмаров. Просто чёрная, пустая яма.

А проснулась от странного тепла. Что-то тяжёлое и мягкое лежало на мне. Запах шерсти, дыма и… чего-то знакомого, мужского. Я приоткрыла глаза. Комната была залита серым утренним светом. На мне лежала огромная волчья шкура — густая, тёплая. Я пошевелилась, и шкура скользнула ниже, открыв плечо.

Я повернула голову.

Хальдрим стоял у двери. Уже одетый, с мечом на поясе. Он застёгивал плащ. Услышав шорох, обернулся. Мы встретились взглядами. Ни он, ни я не знали, что сказать.

— Это… ты меня шкурой накрыл? — спросила я тихо. Голос был хриплым после сна.

Он сделал вид, что не услышал. Вместо этого сказал ровным, деловым тоном:

— Можешь продолжать спать. У меня свои дела.

— Какие дела? — я приподнялась на локте, шкура сползла ещё ниже. — Праздник Зимних Ночей ещё продолжается…

— У арвинга всегда много дел. А от тебя, — он наконец посмотрел прямо, — надеюсь, сегодня не будет никаких неприятностей. Я уже устал от тебя. Так что весь день ты будешь сидеть здесь.