— Ты себе много воображаешь, Гайлина Беловеж, — прошептал он, нависая надо мной так близко, что наши дыхания смешались.

— Ничего подобного. А ты… ты просто животное.

Его глаза потемнели. Он опустился ещё ниже, прижимая меня всем весом к мягким мехам. Я попыталась ударить его свободной рукой, но он поймал и её тоже, приковав обе запястья над моей головой. Его тело вдавливало меня в постель — тяжёлое, неумолимое, и такое желанное, что я едва не застонала.

— А что ты будешь делать, если я закричу? — выдохнула я, глядя ему прямо в глаза. В этом взгляде смешались ненависть, вызов и что-то куда более опасное — томительное, сладкое предвкушение.

Хальдрим улыбнулся — хищно и торжествующе.

— Кричи, сколько влезет. Слышишь? Пир только набирает обороты. Если отец уезжает раньше, нордары будут праздновать вдвое отчаяннее. Никто тебя не услышит.

И правда — за стенами нарастал гул: хохот, песни, стук рогов о столы. Шум становился всё громче, будто весь мир решил потакать его безумию.

— Исульф! — крикнула я, наполовину всерьёз, наполовину в странном, пьянящем азарте этой опасной игры. — Исульф, спаси меня!

За дверью послышался скрежет когтей. Волк заскулил, царапая дерево.

— Вот видишь?! Даже дикий зверь жаждет спасти меня от тебя! Исульф!..

Хальдрим рассмеялся, не отрывая от меня взгляда.

— Ты просто его заколдовала, ведьма. Как и меня, кажется.

— Что ты несёшь? — прошептала я, но голос мой уже звучал не так уверенно. Его губы были так близко…

— А чтобы разрушить твои чары, нужно поцеловать ведьму, — прорычал Хальдрим и наклонился.

Я отвернула голову в последнюю секунду. Его губы коснулись моей щеки, скользнули ниже, к шее. Жар обжёг кожу. Я выгнулась, не понимая, пытаюсь ли я вырваться или, напротив, прижаться ближе.

— Не смей…

Он снова поймал мои губы в ловушку — почти. Наши дыхания смешались, сердца бились в унисон. Ещё мгновение — и…

Грохот сверху. Что-то тяжёлое ударилось о крышу.

— Хальдрим! — выдохнула я. — Там… на крыше что-то упало!

— Какая разница, — прорычал он, не отстраняясь. — Пусть хоть всё небо обрушится. Сейчас меня волнует только это.

Ещё один удар. Треск. Крыша застонала.

— Хальдрим, там кто-то есть! — уже по-настоящему встревоженно крикнула я.

— Все твои хитрости я знаю, Гайлина, — усмехнулся он и наконец поймал мои губы.

На миг мир сузился до его тепла, до яростного, голодного поцелуя, который я почти ответила… почти…

Новый, оглушительный треск...

Хальдрим мгновенно среагировал. С нечеловеческой силой он обхватил меня, перекатился вместе со мной через край кровати. Мы рухнули на пол. Он принял весь удар на себя, прижав меня к груди так крепко, словно хотел защитить от самого мира. И почти в то же самое мгновенье крыша проломилась с ужасающим грохотом. Доски, солома, снег и что-то тяжёлое, массивное рухнуло прямо на постель, где мы только что лежали.

Мир перевернулся в одно мгновение.

Несколько ударов сердца мы лежали неподвижно. Я — сверху, прижатая к могучему телу моего правителя Севера, чувствуя, как бешено колотится его сердце под моей ладонью. Наши взгляды встретились в полумраке. В ледяных глазах Хальдрима плескался шок, смешанный с чем-то диким, первозданным — яростью защитника.

А затем мы одновременно повернули головы к кровати.

Груда обломков шевельнулась.

В следующее мгновение она взорвалась. Из-под досок и снега с яростным рыком вырвался человек — огромный, заросший красной грвой волос, с занесённым над головой тяжёлым топором. Его глаза горели безумным огнём убийцы.

Хальдрим попытался вскочить, но я лежала на нём, мешая движению. Топор уже летел вниз.

Время замедлилось. Я действовала чисто на инстинктах. Рука сама схватила первое, что попалось на полу — холодный клинок, обронённый кем-то. Я вскинула его обеими руками и с отчаянной силой вонзила вверх, прямо в летящее на нас тело.

Клинок вошёл глубоко, с мерзким чавкающим звуком. Нападавший захрипел, его глаза расширились от боли и удивления. Топор выпал из ослабевших пальцев, а сам он навалился на лезвие всем весом, насаживаясь на него, как на вертел.

Кровь хлынула мне на руки, горячая, липкая, отвратительная.

— А-а-а! — истошный крик вырвался из моего горла сам собой.

Хальдрим мгновенно очнулся. Одним мощным движением он сбросил меня в сторону, выхватил свой топор и встал на ноги. Свист стали — и голова нападавшего отделилась от тела, покатившись по полу. Безголовый труп рухнул рядом с кроватью, заливая всё вокруг тёмной кровью.

Я зажимала рот руками, пытаясь сдержать новый вопль, но он всё равно вырвался — высокий, дрожащий, полный ужаса. Кровь. Запах крови. Тёплая, липкая кровь на моих ладонях, на рубахе…

— Гайлина! — Хальдрим рывком поставил меня на ноги. — Идём! Быстро!

Он схватил меня за руку и потащил к двери. Ноги не слушались, в голове стоял сплошной гул. За дверью уже не было весёлого гула пира. Там стоял совсем другой шум — лязг стали, крики ярости и боли, яростный рык Исульфа.

Хальдрим распахнул дверь. Волк метнулся внутрь, шерсть на загривке стояла дыбом, клыки были оскалены. Он зарычал на труп, потом повернул морду к хозяину, словно спрашивая приказа.

— За мной! — бросил Хальдрим.

Мы выскочили в коридор. В дальнем конце уже мелькали тени — чужие воины в тёмных плащах. Хальдрим толкнул меня за спину и ринулся вперёд. Его топор запел смертельную песню. Два удара — и двое нападавших рухнули.

— Хальдрим! — закричала я, увидев, как третий замахивается на него сбоку.

Конунг увернулся, ответил ударом, но новый враг уже врывался в дом.

Всё вокруг превратилось в хаос. Крики, стоны, блеск оружия в свете факелов. Я прижалась к стене, сердце колотилось так, что казалось, вот-вот разорвётся. А Хальдрим тем временем управился с последним противником и снова потянул меня из дома.

Мы выскочили наружу. Хальдрим на мгновение замер, оглядывая хаос: горящие костры, мечущиеся тени, кровь на снегу. Вокруг кипела настоящая битва.

— Хальдрим… — начала я, но он уже тащил меня за собой.

— Молчи! — рыкнул он. — Я спрячу тебя.

Он подбежал к опрокинутой телеге, грубо толкнул меня за неё и прижал к деревянным доскам.

— Сиди здесь! Ни шагу отсюда, слышишь меня?! — его голос был жёстким, не терпящим возражений. — Исульф! Сторожить!

Белый волк мгновенно возник рядом, оскалив клыки. Он прижался ко мне, словно живой щит.

— Сиди здесь, — повторил Хальдрим уже тише, и вдруг резко поцеловал меня в лоб — быстро, жёстко, словно ставя печать. — Жди меня.

И тотчас бросился в гущу битвы.

Я прижалась спиной к телеге, тяжело дыша. Руки всё ещё дрожали, на них засыхала чужая кровь. Исульф стоял рядом, напряжённый, с прижатыми ушами, готовый броситься на любого, кто приблизится.

Но тут я услышала женский отчаянный визг, повенулась в ту сторону и мгновенно узнала этот голос...

— Ладвира!

Я выскочила из-за телеги раньше, чем успела подумать. Исульф рванул следом, рыча. Крик доносился из пристройки для слуг. Я вбежала туда, не помня себя. Там творился настоящий ад. Четверо чужаков теснили Ладвиру и Настир. Фелира уже лежала на полу в луже крови, её глаза были широко открыты и неподвижны.

Один из нападавших замахнулся на Ладвиру.

— Нет!

Прибежавший вместе со мной Исульф среагировал немедля: он ринулся на врага. И я тоже кинулась вперёд, одновременно поднимая с пола чей-то меч. Удар вышел неловким, но отчаянным. Клинок вошёл в плечо врага. Тот взревел, разворачиваясь ко мне.

Раздался яростный крик и рык Исульфа. Я не видела, что происходит, но каким-то чудом догадалась, что ещё один противник собирается напасть на меня сзади. В этот момент в помещение ворвался Торстен. Его секира взметнулась, и халиец за моей спиной моментально рухнул. Однако на этом бой не закончился. Торстен отбивал удары, прикрывая нас.