Искра и Жёлтое Дерево рады этому, а вот мне Звёздное Одеяло жаль. Она ничуть не хуже остальных. Вождь сам виноват, что поверил Белому Облаку.

Мы разбиваем стоянку примерно в километре от брода, расчищая участок на пологом берегу, метрах в пятидесяти от воды. Здесь растут колоссальные дубы, а вот подроста и кустарников немного. Обзорность просто отличная, и вождь с важным видом указывает где размещать шатры.

Мне, как новоявленному Слышащему, полагается ставить шатёр рядом с вождём. Это не слишком хорошо, но деваться некуда. Ни к чему отказываться от почётного места. Но Быстрее Ветра ещё сам пожалеет об этом. У моей дочери младенческие колики и кричит она громко и регулярно.

Жёлтое Дерево перенесла путь не так плохо, как раньше, ведь груза на её волокуше было немного. Старшего из сыновей нёс я сам, приспособив нечто вроде поняги на спину, а младшего по такой же схеме тащила Искра. Только возня с дочерью выматывала Вэл-юу. Но теперь путь подошёл к концу. Если мы заготовим достаточно мяса, то останемся здесь надолго. Жёлтое Дерево, сосредоточившись, греет над костром кусок оленьей шкуры. Она кладёт эту нагретую шкуру себе на живот, а сверху укладывает малышку.

Помимо таких согревающих процедур, Вэл-юу даёт дочери отвар из местного «бергамота». Он немного успокаивает колики в животе.

У брода мы выбираем удобные места для засады, и охотники по двое дежурят от рассвета до заката, в ожидании лошадиных табунов. Но проходит пару дней, а непарнокопытных всё нет, и лишь в середине третьего дня на стоянку прибегает Тёмный — кони пришли.

Мы торопимся к броду, не забывая об осторожности. Нельзя спугнуть лошадей. Но только увидев пришедшую массу, понимаю, что помешать их переправе практически невозможно.

Здесь нет крокодилов, как в африканских реках, а потому, напившись, кони без колебаний устремляются вплавь. Река широка, но течение слабое, и лошади плывут, всё ближе подбираясь к берегу.

Охотой руководит вождь. Мы не трогаем первых лошадей, ведь сделали засаду под западным ветром, но чем шире разбредаются кони, тем больше шансов, что они попросту наткнутся на нас. Быстрее Ветра подаёт знак, и я тщательно выцеливаю одну из кобыл. Стрела ударяет её в бок, а следом стреляет Ловкий. Тут же летят дротики других охотников, и лошади мечутся, не понимая, куда бежать.

Они проворнее бизонов, но не так крепки на рану. Стрелы из моего лука тяжело ранят коней. Не всегда получается выстрелить дважды в одного и того же, но я стараюсь. Нужно убить как можно больше лошадей.

Но кони не стоят на месте. Они уносятся прочь, а находившиеся в воде возвращаются обратно, или, отклонившись в сторону, выходят из воды в неудобных местах, а потом с трудом вскарабкиваются на берег.

Добиваем раненых животных. За некоторыми ещё приходится гоняться по окрестностям, но результат хорош. Я насчитал двадцать семь убитых нами лошадей, и теперь предстоит сохранить добытое.

Не успевшая переправиться часть лошадей, в беспокойстве топчется у воды, пока мы снимаем шкуры и разделываем мясо. Самые нетерпеливые переплывают реку небольшими группами, немногим ниже по течению.

И снова женщины пластают мясо на полоски, превращая стоянку в филиал бойни. Эти сушащиеся кровавые полосы издалека выглядят особенно впечатляюще. Работа кипит безостановочно, и я восхищаюсь женским упорством. Всю добычу следует переработать.

Такому изобилию не получается радоваться. Я вижу усталые лица, и руки, уже едва водящие кремнёвыми ножами. Но запас прочности у соплеменниц на загляденье. Мы ещё удудряемся вволю наесться жареной печёнкой и приготовить на углях отборные куски мяса.

Через несколько дней всё повторяется, с чуть более скромными результатами. В третий раз охота приносит всего десяток запоздалых лошадей, а потом табуны заканчиваются. Но мы, так сказать, выполнили план.

Конина вкусная, но когда свежая, а вяленое мясо быстро надоедает. Потому, невзирая на осуждение соплеменников, изготавливаю удилище, благо рыбы в реке просто невероятное количество.

На мою грубую снасть ловятся большеротые пятнистые рыбы, чем-то напоминающие окуня. Наверное, это и есть местные окуни. Они клюют резко и верно, вот только не всегда засекаются костяным крючком.

Наживка годится любая — кусок такой же рыбы, мясо моллюсков, головастики и лягушата… Пятнистые обжоры атакуют всё подряд. Ловить их совсем несложно, и насмотревшись на мои манипуляции, Солнечный Луч выпросил себе удочку. Хоть ловить рыбу считается чем-то позорным.

Да и есть её, кроме меня, никому не по вкусу. Разве что Синий Цветок берёт у меня пойманную рыбу. Искра, наслушавшись, что окуни полезные, нехотя составляет мне компанию за едой. Её женская кровь наконец-то стала приходить регулярно, и теперь жена всё ждёт, когда же она исчезнет. Поверив, что многое зависит от еды, Искра налегает на продукты, и её жилистая фигура немного поправилась. Но здесь, скорее всего, ещё сыграло роль спокойствие последних месяцев. Искра всё же вписалась в племя, и уже не переживает об изгнании.

А вот Жёлтое Дерево можно не узнать. Она обрела уверенность, став женой шамана. Впрочем, этому способствует и дружба с Ярче Огня. Жена Ловкого уверенная и наглая, и общаясь с ней, Вэл-юу сама заряжается уверенностью. Теперь Жёлтое Дерево совсем не похожа на ту забитую женщину, которой была ещё недавно. Она светится от счастья, поверив, что я не сержусь из-за дочери, и даже немного гордится малышкой.

Время на этой стоянке текло спокойно и размеренно. Львицы убрались куда-то. Их следы больше не встречались поблизости. Мы стали регулярно уходить с Искрой, Ловким и Тапиром, чтобы поохотиться на оленей в окрестном лесу. Белохвостых здесь водилось много, хоть подкрасться к ним на выстрел получалось не всегда. Но сегодня удача благоволила нам, и вернувшись к лагерю в середине дня, я с удивлением обнаружил, что на стоянке творится неладное.

Ярче Огня, завидев нас ещё издали, спешит навстречу. Ловкий отдаёт ей оленью ногу, а женщина произносит, обращаясь ко мне:

— Духи навредили Камню!

Своё мясо я попросту бросаю, торопясь к шатру Тынга. Возле него, на расстеленной шкуре, уселся охотник. Вокруг него толпятся другие мужчины, и я проталкиваюсь вперёд.

— Что случилось? — спрашиваю, встретившись взглядом с вождём.

— Он взял добычу Подводных Людей! — хмуро говорит Быстрее Ветра. — И они послали злых духов, чтобы отомстить.

Я ни черта не понимаю. Только вижу, что лицо Камня бледнее мела, а сам охотник едва может говорить.

— Он поймал большущую рыбину! — жалобно ноет Лисица. — Очень большую. А теперь ему плохо! Сделай что-нибудь!

— Что за рыба? Где она?

Вождь указывает рукой в сторону, где на траве лежит тёмный предмет, сначала принятый мной за свёрнутую шкуру. Но эта продолговатая штука — кожа снятая с огромной рыбы, и при взгляде на неё, у меня опускается сердце.

— В ней была икра? — поднимаю твёрдую кожу с земли. — Он ел её?

— Да! — торопливо отвечает Лисица. — Он ел!

— Кто ещё ел икру?

— Хвост и Маленький Ворон. Но им не понравилось.

— А ещё кто?

— Я пробовала, — морщится Лисица. — А больше никто не захотел.

Наверняка, яд уже впитался, но стоит попытаться промыть желудок. Камень, скорее всего, сожрал здоровенную кучу икры миссисипского панцирника. А она очень опасная. Потому Лисица тащит воду, и я вливаю её охотнику. Потом вызываю рвоту, опять даю пить, и всё повторяется.

Охотника выворачивает наизнанку снова и снова. Я молча ругаю Тынга за проявленную глупость. Страшно даже подумать, что могу потерять такого надёжного друга. Бросаю поить, когда рвота уже не отличается от воды. Теперь остаётся только ждать.

Хвост тоже бледный, хоть и съел совсем мало, а вот Маленький Ворон выглядит получше. Я поручаю Лисице напоить их так же, как Тынга, и проследить, чтобы вырвали.

— Он плох… — тяжело вздыхает вождь, глядя на Камня. — Не нужно было брать добычу Подводных Людей. Они же не выходят убивать наших бизонов.