– Дай ка сю­да, – я пе­ре­хва­ти­ла у нее куш­ка и са­ма обер­ну­лась им, за­вя­зы­вая за спи­ной. – Мо­жешь ид­ти.

Дев­чон­ка, буд­то толь­ко и жда­ла этих слов, вы­ско­чи­ла за дверь. Она что, ме­ня бо­ит­ся? С тру­дом ве­рит­ся, что Са­шень­ка бы­ла же­сто­кой и лу­пи­ла при­слу­гу. Хо­тя – как знать?

За­кон­чив с на­ря­дом, я пе­ре­бра­лась в бу­ду­ар и осмот­ре­ла его. Ни­че­го осо­бен­но­го, для та­ко­го ме­ста вполне клас­си­че­ская об­ста­нов­ка: де­ре­вян­ный ди­ван­чик с рез­ной спин­кой, еще несколь­ко по­кры­тых чех­ла­ми кре­сел, боль­шой шкаф с кол­лек­ци­ей пла­тьев, ко­то­рые я уже лю­би­ла за од­но толь­ко удоб­ство, боль­шое зер­ка­ло на пух­лых нож­ках. И сно­ва – ца­ра­пи­ны на де­ре­вян­ной ме­бе­ли, ды­ры в тка­не­вых обо­ях и на за­на­вес­ках.

Я ед­ва по лбу се­бя не хлоп­ну­ла, осмот­рев этот бес­по­ря­док. Еще вче­ра ба­ры­ня с но­жом но­си­лась по ком­на­те, кром­сая все, что по­па­да­лось на пу­ти. Есте­ствен­но слу­ги се­го­дня от нее шу­га­ют­ся: они ведь да­же от­пор тол­ком дать не мо­гут.

Но что тут по­де­лать? Ис­пор­чен­ную ре­пу­та­цию не ис­пра­вишь в од­но­ча­сье.

Что­бы от­влечь­ся, я по­до­шла к зер­ка­лу, рас­смат­ри­вая на­ко­нец как сле­ду­ет но­вое оби­та­ли­ще.

К мо­е­му лег­ко­му разо­ча­ро­ва­нию, оно ока­за­лось ни­чем не при­ме­ча­тель­ным. Ми­ло­вид­ное ли­чи­ко, но не пи­са­ная кра­са­ви­ца: гу­бы тон­ко­ва­ты, на но­су ед­ва за­мет­ная гор­бин­ка, гла­за се­рые и взгляд во­все не ка­жет­ся глу­бо­ким. Во­ло­сы обыч­ные, ру­сые, раз­ве что пря­ди дру­го­го от­тен­ка при­да­ют им хоть ка­кую-то изю­мин­ку. Еще и си­ня­ки под гла­за­ми, слов­но я недав­но из мо­ги­лы вос­ста­ла, до­вер­ша­ют кар­ти­ну. Зря я вы­бра­ла си­нее пла­тье: с ним ко­жа при­об­ре­ла еще бо­лее блед­ный – ед­ва ли не мерт­вен­ный от­те­нок. Но пе­ре­оде­вать­ся уже лень.

О том, что мое но­вое те­ло бо­лез­нен­но-ху­дое, я уже и так успе­ла узнать, но не по­до­зре­ва­ла всех мас­шта­бов ка­та­стро­фы: де­вуш­ка, ко­то­рая уста­ло смот­ре­ла на ме­ня из зер­ка­ла, вы­гля­де­ла не про­сто го­лод­ной или из­мо­тан­ной, а из­мож­ден­ной, до­ве­ден­ной по­чти до край­но­сти. И – как ни при­скорб­но при­зна­вать – яв­но нездо­ро­вой.

Не­уже­ли нер­вы мо­гут до­ве­сти че­ло­ве­ка до столь ужас­но­го со­сто­я­ния? Но что­бы так ис­ху­дать и об­за­ве­стись та­ки­ми си­ня­ка­ми здесь, на све­жем воз­ду­хе и при от­лич­ном пи­та­нии, как же силь­но на­до стра­дать?

Мне за­хо­те­лось об­нять де­вуш­ку, что смот­ре­ла на ме­ня по­тух­ши­ми се­ры­ми гла­за­ми, и я об­хва­ти­ла пле­чи ру­ка­ми.

Все бу­дет хо­ро­шо, ма­лыш­ка. Где бы те­перь ни был твой дух, я по­за­бо­чусь о том, что­бы он был спо­ко­ен. И что­бы ни­кто из тех, кто до­вел несчаст­ную до та­ко­го со­сто­я­ния, не ушел без­на­ка­зан­ным. В первую оче­редь – муж.

Опу­стив взгляд, я за­ме­ти­ла под зер­ка­лом сла­бый блеск ме­тал­ла. На­г­ну­лась и по­до­бра­ла с по­ла пред­мет, на­зна­че­ние ко­то­ро­го с пер­во­го взгля­да за­труд­ни­лась опре­де­лить. Это нечто вы­гля­де­ло как уз­кая по­лос­ка кру­же­ва из ме­тал­ла, на­столь­ко вир­ту­оз­но вы­ко­ван­ная, что я да­же не сра­зу за­ме­ти­ла за­точ­ку с од­ной сто­ро­ны.

Нож для пи­сем! Так вот по­че­му его не бы­ло в ком­на­те: Са­шень­ка бро­си­ла его здесь.

Вз­г­ля­нув на лез­вие, я еще раз осмот­ре­ла ком­на­ту. Мо­жет ли быть, что де­вуш­ка устро­и­ла та­кую раз­ру­ху все­го лишь этим ма­лень­ким но­жом?

За­ду­мав­шись, я не за­ме­ти­ла, как скрип­ну­ла дверь. И обер­нуть­ся не успе­ла, преж­де чем ком­па­ньон­ка, за­ме­тив ме­ня груст­ную и с ору­жи­ем в ру­ке, бро­си­лась мне в но­ги.

– Не на­до, ба­ры­ня, по­ща­ди­те хоть се­бя! – за­кри­ча­ла она и об­ня­ла мои ко­ле­ни так креп­ко, что я ед­ва не сва­ли­лась.

Серд­це ух­ну­ло вниз. Не от стра­ха, а от по­ни­ма­ния: ме­ня здесь счи­та­ют аб­со­лют­но недее­спо­соб­ной.

– От­пу­сти­те ме­ня и под­ни­ми­тесь!

Я так разо­зли­лась, что ска­за­ла это жест­че, чем сле­до­ва­ло.

Гла­фи­ра Ни­ки­тич­на вско­чи­ла, на ее ли­це за мгно­ве­ние друг дру­га сме­ни­ли ис­пуг, гнев и лю­бо­пыт­ство. Но вско­ре она овла­де­ла со­бой и да­же на­тя­ну­ла на ли­цо улыб­ку.

– Я ра­да, что вы сей­час в доб­ром рас­суд­ке. От­дай­те мне нож, – ска­за­ла она, про­тя­ги­вая ла­донь.

Ну точ­но, ме­ня тут дер­жат за пол­ную иди­от­ку.

– Я са­ма вер­ну его на ме­сто, вам неза­чем су­е­тить­ся, – я по­спе­ши­ла отой­ти от ком­па­ньон­ки, по­ка она сно­ва не бро­си­лась мне в но­ги, и по­ло­жи­ла нож на ма­лень­кий сто­лик, где стоп­кой ле­жа­ли еще несколь­ко вскры­тых пи­сем. Су­дя по мар­кам из Гре­ции – или, как тут го­во­ри­ли, из Ан­ти­квы – то­же от му­жа.

На­до бу­дет их про­честь, но сей­час я не хо­чу ви­деть ни строч­ки, на­пи­сан­ной его ру­кой: еще не ото­шла от преды­ду­ще­го по­сла­ния.

– Я хо­чу про­гу­лять­ся по до­му, со­ста­ви­те мне ком­па­нию? – по­спе­ши­ла пе­ре­ве­сти те­му, по­ка ком­па­ньон­ка не за­по­до­зри­ла, что я остав­ляю тут нож, пла­ни­рую оче­ред­ную безум­ную вы­ход­ку в бу­ду­щем.

Гла­фи­ра Ни­ки­тич­на недо­воль­но под­жа­ла гу­бы.

– Не ду­маю, что для ва­ше­го здо­ро­вья это по­лез­но. Я бы ре­ко­мен­до­ва­ла вам не по­ки­дать ком­на­ту еще па­ру дней. Хо­ти­те, при­не­су вам жур­на­лы? Они при­шли вме­сте с пись­мом от ба­ри­на с утрен­ней поч­той, – ска­за­ла она так уве­рен­но, буд­то не со­мне­ва­лась, что я под­чи­нюсь и оста­нусь в ком­на­те.

– Мне на­до­е­ло тут си­деть, хо­чу раз­мять но­ги. Ес­ли по­чув­ствую се­бя пло­хо, сра­зу вер­нусь от­ды­хать, – про­дол­жи­ла на­ста­и­вать я, по­ка что не пе­ре­хо­дя чер­ту гру­бо­сти.

Гла­фи­ра Ни­ки­тич­на сверк­ну­ла недо­воль­ным взгля­дом, но сно­ва быст­ро вер­ну­ла на ли­цо рав­но­душ­ное вы­ра­же­ние. Впро­чем, и ко­рот­ких ми­ми­че­ских упраж­не­ний на ее мор­щи­ни­стом ли­це мне хва­ти­ло, что­бы по­нять: я ве­ду се­бя со­всем не так, как обыч­но.

Не до­жи­да­ясь одоб­ре­ния, в ко­то­ром по су­ти и не нуж­да­лась, я шаг­ну­ла к две­ри. Ком­па­ньон­ка не ста­ла ме­ня оста­нав­ли­вать, и это­го вполне до­ста­точ­но. Да­же по­та­щи­лась вслед за мной, ко­гда я мед­лен­но по­шла по про­ход­ным ком­на­там, рас­смат­ри­вая дом.

Из бу­ду­а­ра я по­па­ла в про­стор­ную го­сти­ную, всю ме­бель в ко­то­рой по­кры­ва­ли пыль­ные бе­лые чех­лы. От­сю­да я мог­ла по­пасть в ка­би­нет и вто­рую гос­под­скую спаль­ню за ним или в дру­гую ком­на­ту по­ка неяс­но­го на­зна­че­ния. Вы­брав вто­рой ва­ри­ант, оста­но­ви­лась по­сре­ди по­ме­ще­ния и дол­го пы­та­лась по­нять, для че­го оно пред­на­зна­че­но. Ме­бель здесь то­же убра­ли под чех­лы, и толь­ко уви­дев в уг­лу очер­та­ния та­фель-кла­ви­ра, на­ко­нец по­ня­ла, что го­сти­ная на са­мом де­ле эта. Да­лее – при­хо­жая с па­рад­ны­ми дверь­ми, лест­ни­цей на вто­рой этаж, где тео­ре­ти­че­ски долж­ны жить слу­ги, и две­рью в ко­ри­дор, ко­то­рый – как я от­ку­да-то зна­ла – ве­дет к вы­хо­ду на зад­ний двор.

За­г­ля­ну­ла в сто­ро­ну сто­ло­вой, ко­то­рая на­хо­ди­лась сле­ва от па­рад­но­го, но и там не уви­де­ла ни­че­го, кро­ме по­кры­тых бе­лым тря­пьем сто­лов и сту­льев. По­до­шла к од­но­му из них и сдер­ну­ла ткань, под­твер­ждая свои по­до­зре­ния: ме­бель по­кры­ва­ли та­кие же ца­ра­пи­ны, ка­кие я уже ви­де­ла в сво­ей спальне и бу­ду­а­ре.

– Алек­сандра Кон­стан­ти­нов­на, вам неза­чем на это смот­реть. Вы и так ед­ва-ед­ва опра­ви­лись, – ком­па­ньон­ка, ко­то­рая преж­де мол­ча сле­до­ва­ла за мной, вы­хва­ти­ла у ме­ня из рук ткань и на­бро­си­ла ее на стул, за­кры­вая по­вре­жде­ния от мо­е­го взгля­да. – Не вол­нуй­тесь. Ско­ро про­да­дим это ста­рье и ку­пим но­вую ме­бель. Она уже за­ка­за­на, – за­та­ра­то­ри­ла она, мяг­ко под­тал­ки­вая ме­ня в сто­ро­ну вы­хо­да.

Я не ста­ла со­про­тив­лять­ся, тем бо­лее что осмот­реть сад и пруд мне то­же хо­те­лось. Вот толь­ко на­зой­ли­вое вни­ма­ние Гла­фи­ры Ни­ки­тич­ны на­ча­ло по­ряд­ком раз­дра­жать.