Оглу­шен­ная ко­ли­че­ством но­вой ин­фор­ма­ции, я за­сты­ла в объ­я­тьях по­дру­ги Са­шень­ки и на­ча­ла по­не­мно­гу по­ни­мать, за что ее невзлю­бил Игорь.

По­лу­ча­ет­ся, она на са­мом де­ле уже зна­ко­ма с Ни­ко­ла­ем? Или хо­тя бы зна­ет о его су­ще­ство­ва­нии. Ес­ли так, то Са­шень­ка очень ей до­ве­ря­ла.

– Что вы та­кое го­во­ри­те? – вдруг вме­ша­лась Настень­ка ис­пу­ган­но. – Игорь Пав­ло­вич про­сто вол­ну­ет­ся за Алек­сан­дру Кон­стан­ти­нов­ну. Вче­ра ей сде­ла­лось пло­хо, и он ее на ру­ках до спаль­ни нес, и ночь от нее не от­хо­дил – так пе­ре­жи­вал.

Столь­ко сму­ще­ния и вос­хи­ще­ния про­зву­ча­ло в ее го­ло­се, что ме­ня да­же за­тош­ни­ло. Од­на­ко ес­ли она так хо­ро­шо от­зы­ва­ет­ся об Иго­ре уже сей­час, не вы­льет­ся ли это ува­же­ние во что-ни­будь боль­шее?

– В са­мом де­ле? На ру­ках? – с от­кро­вен­ным скеп­си­сом уточ­ни­ла Ва­рень­ка, на­ко­нец от­пус­кая ме­ня.

И толь­ко те­перь до ме­ня до­шло, о чем имен­но го­во­ри­ла Настя. Я по­пы­та­лась пред­ста­вить Иго­ря, ко­то­рый та­щит ме­ня на ру­ках че­рез весь дом, но по­лу­ча­лось сла­бо. Хо­те­лось, под­ра­жая Ста­ни­слав­ско­му, кри­чать “Не ве­рю!”. Од­на­ко Настень­ка не ста­ла бы врать. За­чем ей это?

– Да­же ес­ли и так, он про­сто ве­дет се­бя, как дол­жен. Все они та­кие, му­жья эти. И руч­ку те­бе по­даст, и шаль на­бро­сит – но все без ду­ши, без чув­ства! – при­пе­ча­та­ла по­дру­га Са­шень­ки. – Ни слов­ца от него доб­ро­го не до­ждешь­ся, ни мяг­ко­го взгля­да – в об­щем, ни­ка­кой люб­ви! То ли де­ло Ко­лень­ка твой. За два го­да уже и за­быть мог, но нет…

Ва­рень­ка меч­та­тель­но вздох­ну­ла, а я по­ежи­лась. Вот уж ко­го-ко­го, а Ни­ко­лая ро­ман­ти­че­ским ге­ро­ем я не счи­та­ла.

– …так упра­ши­вал ме­ня пись­мо те­бе пе­ре­дать от сво­е­го име­ни, что­бы управ­ля­ю­щий твой его не вы­бро­сил. Как же бы­ло не со­гла­сить­ся? Та­кая ведь лю­бовь, та­кая лю­бовь… – про­дол­жа­ла та­ра­то­рить она.

– Вла­ди­мир Ана­то­лье­вич вы­ки­ды­вал пись­ма от него? А ты от­ку­да зна­ешь? – невеж­ли­во пе­ре­би­ла Ва­рень­ку я.

– Так Ни­ко­лай сам мне и ска­зал, мол дя­дюш­ка пи­сем от него те­бе не пе­ре­да­ет, а от ме­ня по­сла­ние пе­ре­даст, – хлоп­ну­ла гла­за­ми Ва­рень­ка.

– То есть пись­мо, ко­то­рое я недав­но по­лу­чи­ла, бы­ло все же от Ни­ко­лая? – поды­то­жи­ла я.

– Ну да. Сам он на­пи­сал, сам к гу­бам при­ло­жил и в кон­верт за­пе­ча­тал. Я толь­ко имя свое по­ста­ви­ла, да с маль­чиш­кой от­пра­ви­ла, – охот­но под­твер­ди­ла по­дру­га.

Стер­вец! А ведь уве­рял, что его под­ста­ви­ли!

– Ты не зна­ешь, что бы­ло в том пись­ме?

Ва­рень­ка воз­му­щен­но вы­пу­чи­ла гла­за.

– Не­уже­ли ты ду­ма­ешь, что я ста­ла бы под­гля­ды­вать в чу­жие пись­ма?! – вос­клик­ну­ла она, но как-то нена­ту­раль­но.

Я скре­сти­ла ру­ки на гру­ди и про­дол­жи­ла смот­реть на нее ис­пы­ту­ю­ще.

– Ну лад­но, – быст­ро сда­лась она. – Но я ви­де­ла все­го па­ру строк – он очень ис­кренне пе­ред то­бой из­ви­нял­ся. На­вер­ное, из-за раз­лу­ки? Вы ведь два го­да не ви­де­лись.

Так из­ви­нял­ся, что Са­шень­ка аж в пруд бро­си­лась. Эх, ду­ра ты, Ва­рень­ка! Ска­зать бы, что из-за тво­е­го ро­ман­тиз­ма по­гиб­ла твоя по­дру­га, или как ми­ни­мум за­ду­ма­лась о ги­бе­ли – ина­че за­чем ей бы­ло бе­жать к во­де? Но вправ­лять моз­ги этой де­ви­це не моя за­да­ча: у нее для это­го есть муж.

Впро­чем, а не под­ме­ни­ли ли это пись­мо по пу­ти или уже в до­ме? И не про­ве­ришь ведь! На­до сроч­но чи­нить туфли, на них вся на­деж­да.

– Да­вай­те вер­нем­ся на ве­ран­ду, – умо­ля­ю­ще взгля­нув на ме­ня, по­про­си­ла Настень­ка.

Ей яв­но нелов­ко бы­ло стать сви­де­тель­ни­цей это­го раз­го­во­ра, и я не ста­ла про­сить ее мол­чать: она и са­ма, су­дя по блед­но­сти на ли­це, ни сло­вом не об­мол­вит­ся о том, что услы­ша­ла.

Мы дей­стви­тель­но вер­ну­лись к муж­чи­нам. Глеб Ми­хай­ло­вич, за­ме­тив Ва­рень­ку, сдер­жан­но улыб­нул­ся.

– Итак, что ты ду­ма­ешь о за­тее Алек­сан­дры Кон­стан­ти­нов­ны, Вар­ва­ра? – спро­сил он, как толь­ко мы се­ли за стол.

Ва­рень­ка за­ли­лась крас­кой и уста­ви­лась в ска­терть. Ну да, она ме­ня со­всем не слу­ша­ла, как вы­яс­ни­лось.

– Весь­ма… мно­го­обе­ща­ю­ще, – толь­ко и смог­ла вы­да­вить из се­бя она.

– По­ка что мне нечем по­хва­стать­ся, и Вар­ва­ра про­сто не хо­чет вы­став­лять ме­ня в невы­год­ном све­те, – вме­ша­лась я, ода­рив го­стей са­мой доб­ро­душ­ной из всех улы­бок, на ко­то­рую бы­ла сей­час спо­соб­на. – Я лишь по­ка­за­ла ей, как уби­раю с от­но­си­тель­но но­вых по­ло­тен пыль и как пла­ни­рую по­чи­нить ра­мы. Но са­мая ин­те­рес­ная ра­бо­та впе­ре­ди – даль­ше пред­сто­ит ре­ста­ври­ро­вать по­рван­ные или стер­тые по­лот­на, и – са­мое слож­ное – уби­рать жел­тиз­ну с са­мых цен­ных порт­ре­тов…

Осед­лав лю­би­мо­го конь­ка, я при­ня­лась рас­ска­зы­вать о том, ка­кой тща­тель­но­сти тре­бу­ет про­цесс, и как за­иг­ра­ет но­вы­ми крас­ка­ми от­ре­ста­ври­ро­ван­ная кар­ти­на, и чем доль­ше го­во­ри­ла, тем бо­лее шо­ки­ро­ван­ным вы­гля­дел Ко­лень­ка. Игорь в ли­це не ме­нял­ся и рас­слаб­лен­но по­пи­вал чай, но я го­то­ва спо­рить – за­по­ми­нал каж­дое сло­во.

Да, риск. Но как я смо­гу убе­дить в сво­ем про­фес­си­о­на­лиз­ме кли­ен­тов, ес­ли не бу­ду рас­ска­зы­вать о де­ле? Ма­лень­ко­му биз­не­су для ро­ста нуж­на боль­шая ре­кла­ма!

– Зна­е­те, два го­да я толь­ко и мог­ла, что чи­тать об ис­кус­стве, но сей­час у ме­ня есть воз­мож­ность к нему при­ка­сать­ся. Мне жаль, что я не це­ни­ла на­след­ство ба­тюш­ки рань­ше, но те­перь я на­ме­ре­на спа­сти и бе­реж­но хра­нить все, что он мне оста­вил. И ис­кренне счи­таю, что па­мят­ные ве­щи сле­ду­ет со­дер­жать в по­ряд­ке, – до­ба­ви­ла я, ко­гда Ко­лень­ка, по­за­быв о при­ли­чи­ях, уже во­всю та­ра­щил­ся на ме­ня.

Пле­вать. Глав­ное, что Глеб Ми­хай­ло­вич слу­шал с ис­крен­ним ин­те­ре­сом и кив­нул по­след­ним ска­зан­ны­ми мною сло­вам.

– Ес­ли ва­ши экс­пе­ри­мен­ты за­вер­шат­ся успеш­но, я имел бы сме­лость об­ра­тить­ся вам за по­мо­щью с вос­ста­нов­ле­ни­ем порт­ре­тов и на­ших пред­ков. Им не по­ме­ша­ет об­нов­ле­ние, – Со­ро­кин по­смот­рел на же­ну. Она, при­обод­рен­ная мо­ей под­держ­кой, уже спра­ви­лась со сты­дом, но под взгля­дом Гле­ба сно­ва немно­го по­ник­ла.

– Да­вай­те не бу­дем спе­шить. Ес­ли хо­ти­те, мо­же­те взгля­нуть на со­сто­я­ние кар­тин сей­час, что­бы че­рез па­ру ме­ся­цев оце­нить ре­зуль­та­ты ра­бо­ты. То­гда и при­ме­те ре­ше­ние, – улыб­ну­лась я.

– Бу­ду весь­ма при­зна­те­лен, – охот­но со­гла­сил­ся гость.

Вся на­ша ком­па­ния под­ня­лась и я по­ве­ла го­стей в один из фли­ге­лей, ку­да ра­бот­ни­ки так удач­но успе­ли пе­ре­не­сти кар­ти­ны. Про­хо­дить че­рез дом нуж­ды не бы­ло, но все же мы шли ми­мо боль­ших окон, с ко­то­рых для стир­ки сня­ли за­на­вес­ки.

Глеб Ми­хай­ло­вич за­гля­нул в од­но из них вскользь, без яв­но­го на­ме­ре­ния, но за­дер­жал­ся на по­ца­ра­пан­ной ме­бе­ли.

Черт!

Я уже вдох­ну­ла, со­об­ра­жая, что бы та­ко­го без­обид­но­го со­лгать, но вме­шал­ся Игорь.

– Пред­став­ля­е­те, Глеб Ми­хай­ло­вич, слу­га ис­пор­тил крес­ла пра­де­да Алек­сан­дры Кон­стан­ти­нов­ны по за­ка­зу од­но­го фаб­ри­кан­та, ко­то­рый за­ду­мал вы­ку­пить ме­бель за бес­це­нок. Пы­тал­ся сбе­жать, но мы пой­ма­ли.

Я чуть не при­свист­ну­ла от вос­хи­ще­ния. Хи­тер, стер­вец: од­ной фра­зой вы­го­ро­дил и нас обо­их, и управ­ля­ю­ще­го на слу­чай, ес­ли я за­хо­чу оста­вить его в до­ме. При этом не ска­зать, что­бы слиш­ком уж со­лгал, и не вы­ска­зал ни­ка­ких об­ви­не­ний, но су­дя по улыб­ке, ко­то­рая скольз­ну­ла по ли­цу Гле­ба, тот и так по­нял, с кем в бу­ду­щем не сто­ит иметь дел – то есть, ре­пу­та­ция Его­ра под­мо­че­на.

– Та­ких слуг на­до по­роть и гнать. Но по­че­му же вы не предъ­яви­ли это­му дель­цу об­ви­не­ний? – тем не ме­нее за­дал­ся ло­гич­ным во­про­сом Глеб.