Ес­ли я дей­стви­тель­но ока­за­лась в Рос­сии вре­мен… су­дя по пла­тью и до­му, не позд­нее на­ча­ла XIX ве­ка, то по мест­ным за­ко­нам мо­гу сво­бод­но рас­по­ря­жать­ся при­да­ным и на­след­ством. Муж же мо­жет лишь поль­зо­вать­ся им, но про­да­вать или да­рить – нет. Од­на­ко все пра­ва я по­лу­чаю, толь­ко ес­ли отец со­ста­вил опись иму­ще­ства. На­до бы спро­сить о ней у управ­ля­ю­ще­го, на­вер­ня­ка он что-то зна­ет. Прав­да, воз­мож­но не за­хо­чет рас­ска­зы­вать.

Раз­мыш­ляя, я про­дол­жа­ла бре­сти по до­рож­ке и вско­ре вы­шла в со­всем неухо­жен­ную, по­чти ди­кую часть са­да, ко­то­рая по­сте­пен­но пе­ре­хо­ди­ла в ро­щу. Здесь я про­во­зи­лась, со­би­рая об­раз­цы ко­ры с раз­ных де­ре­вьев. Мо­жет, при­дет­ся сме­шать цве­та или до­ба­вить что-ни­будь из при­прав, ес­ли та­ко­вые най­дут­ся на кухне, что­бы до­бить­ся та­ко­го от­тен­ка вос­ка, ко­то­рый со­всем не бу­дет от­ли­чать­ся по цве­ту от де­ре­ва.

Бро­дить и даль­ше с пол­ны­ми ру­ка­ми да­ров ле­са я не ста­ла и оста­ви­ла свои тро­феи на по­ста­мен­те у ног бо­ги­ни пра­во­су­дия.

– При­смот­ри за этим, лад­но? – я по­хло­па­ла кра­са­ви­цу по строй­ной но­ге и по­вер­ну­лась в сто­ро­ну дру­гой, по­чти за­рос­шей тро­пин­ки, ко­то­рая спус­ка­лась к пру­ду.

Вда­ли, за де­ре­вья­ми, солн­це зо­ло­ти­ло сла­бую рябь на во­де и при ви­де ее ве­се­ло­го блес­ка в но­су за­щи­па­ло. Это на­вер­ное тот пруд, из ко­то­ро­го вы­та­щи­ли Са­шень­ку?

Не­сколь­ко ми­нут я сто­я­ла по­сре­ди по­ля­ны со ста­ту­ей. Страх бо­рол­ся с лю­бо­пыт­ством: хо­те­лось и убе­жать от ме­ста, ко­то­рое обе­ща­ло по­да­рить но­вые непри­ят­ные вос­по­ми­на­ния, и вы­яс­нить, что же все-та­ки про­изо­шло.

На­ко­нец, я ре­ши­ла, что преж­няя Са­шень­ка уже в про­шлом, а я хо­чу смот­реть на ее си­ту­а­цию с от­кры­ты­ми гла­за­ми, и шаг­ну­ла на тро­пин­ку. Ед­ва не по­скольз­ну­лась на влаж­ной зем­ле и спу­сти­лась к кру­то­му бе­ре­гу, ко­то­рый рез­ко об­ры­вал­ся в во­ду. На­вер­ня­ка глу­бо­кую.

По­верх­ность пру­да по­кры­ва­ла ряс­ка, его бле­стя­щую гладь ре­за­ли длин­ны­ми но­га­ми во­до­мер­ки. Над го­ло­вой за­ли­ва­лась ку­куш­ка, но я не ста­ла спра­ши­вать, сколь­ко лет она мне от­счи­та­ет. И пра­виль­но сде­ла­ла, по­то­му что нера­ди­вая пти­чья мать за­ткну­лась, по­дав го­лос все­го три или че­ты­ре ра­за. Я же на­ме­ре­на про­жить го­раз­до доль­ше.

Огля­дев­шись, я за­ме­ти­ла в тра­ве ту­фель­ку. По­до­бра­ла ее и по­кру­ти­ла в ру­ках. В том, что ее но­си­ла Са­шень­ка, у ме­ня не воз­ник­ло со­мне­ний: та­кую ма­лень­кую нож­ку по­про­буй еще оты­щи. Но по­че­му она ле­жит тут, в гря­зи?

По­ша­рив в тра­ве, я вско­ре на­шла и вто­рую туф­лю. По­за­быв, что я в пла­тье, усе­лась пря­мо под де­ре­вом и при­ня­лась рас­смат­ри­вать на­ход­ки. Они вы­гля­де­ли по­чти как те туфли, ко­то­рые я на­де­ла утром: ту­по­но­сые, со­всем без каб­лу­ка, с плот­ной по­дош­вой. Толь­ко я вы­бра­ла го­лу­бые туфли без укра­ше­ний, на этих же кра­со­ва­лась вы­ши­тые жем­чу­гом цве­ты на гу­сто-зе­ле­ном бар­ха­те ос­но­вы.

Кра­си­вые. Жаль, что силь­но ис­пач­ка­лись в тра­ве и зем­ле. Мо­жет, по­лу­чит­ся очи­стить?

“Быть не мо­жет… Ко­лень­ка… не ве­рю!”

Соб­ствен­ный, но вме­сте с тем да­ле­кий и чу­жой го­лос вновь раз­дал­ся в го­ло­ве. На­учен­ная опы­том с ве­е­ром, я за­жму­ри­лась и креп­ко при­жа­ла к се­бе ис­пач­кан­ные туфли.

Опу­стив­шись на тра­ву, Са­шень­ка ры­да­ла. Ту­фли она сбро­си­ла, ко­гда спо­ткну­лась на коч­ке и из­ма­за­ла их в в тра­ве, они си­рот­ли­во ле­жа­ли ря­дом с мок­рым по­до­лом пла­тья, ко­то­рый неров­но рас­сте­лил­ся по зем­ле.

Ба­ры­ня пла­ка­ла некра­си­во: всхли­пы­вая, на­взрыд, раз­ма­зы­вая по ли­цу сле­зы и соп­ли. Пла­ка­ла и что-то нераз­бор­чи­во шеп­та­ла, гля­дя то на небо, то на во­ду.

Вдруг сза­ди за­шур­ша­ла тра­ва, го­ло­ву прон­зи­ла ту­пая боль. По­том ко­рот­кий по­лет и вот те­ло уже оку­ты­ва­ет во­да, мок­рая ткань тя­нет ко дну, а ру­ки не слу­ша­ют­ся. Лег­кие го­рят, но вды­хать нель­зя, од­на­ко при­хо­дит­ся. И вме­сто воз­ду­ха грудь на­пол­ня­ет мерз­кая го­речь.

Я рас­пах­ну­ла гла­за, ча­сто ды­ша, и по­смот­ре­ла на туфли. Они по-преж­не­му вы­гля­де­ли за­нос­чи­вы­ми и гряз­ны­ми. И те­перь я раз­ма­за­ла зем­лю еще и по соб­ствен­но­му пла­тью, но сей­час мне со­вер­шен­но пле­вать на чи­сто­ту одеж­ды.

Са­шень­ку все же кто-то огрел по го­ло­ве и бро­сил в во­ду. Но кто? И за что? Чем су­ма­сшед­шая де­вуш­ка мог­ла ко­му-то так на­со­лить, что­бы уби­вать ее? Бед­ня­га...

Я мед­лен­но под­ня­лась, все еще чув­ствуя жже­ние в лег­ких, ко­то­рое по­сте­пен­но пе­ре­рас­та­ло в боль. То ли мою, то ли чу­жую. Боль от неве­ро­ят­ной утра­ты, ко­то­рая толк­ну­ла мою пред­ше­ствен­ни­цу на бе­рег пру­да. Мо­жет, Са­шень­ка и в са­мом де­ле ду­ма­ла, что хо­чет уто­пить­ся, но на­вер­ня­ка не ре­ши­лась бы рас­стать­ся с жиз­нью, ес­ли бы ей не по­мог­ли.

Пе­ре­би­рая в мыс­лях всех, ко­го успе­ла по­встре­чать в до­ме, я мед­лен­но по­бре­ла об­рат­но к ста­туе, хо­тя но­ги так и но­ро­ви­ли по­до­гнуть­ся. За­бра­ла с по­ста­мен­та ко­ру, и все ру­ки ока­за­лись за­ня­ты но­вы­ми на­ход­ка­ми.

Ко­гда я по­яви­лась у по­ро­га с охап­кой ко­ры и гряз­ны­ми туф­ля­ми в ру­ках, Гла­фи­ра Ни­ки­тич­на вы­ско­чи­ла из до­ма пер­вой. Она всплес­ну­ла ру­ка­ми, на­ча­ла ку­дах­тать что-то про сме­ну одеж­ды, но я не слу­ша­ла сло­ва: ло­ви­ла взгляд, на­пол­нен­ный об­лег­че­ни­ем. Ее яв­но по­ра­до­ва­ло, что моя вспыш­ка яс­но­го со­зна­ния про­шла.

Как и управ­ля­ю­ще­го, ко­то­рый по­явил­ся вслед за ней и доб­ро­душ­но за­улы­бал­ся, уви­дев ме­ня.

Ве­ли­ка ве­ро­ят­ность, что убий­ца где-то в до­ме. Что бу­дет без­опас­нее? По-преж­не­му при­ки­ды­вать­ся ду­роч­кой или на­обо­рот по­ста­вить всех слуг на ме­сто? На­вер­ное, луч­ше пер­вое: так ме­ня по-преж­не­му не бу­дут опа­сать­ся, а я смо­гу на­блю­дать.

Я под­да­лась ком­па­ньон­ке. Отобрать у ме­ня ко­ру и вы­бро­сить не поз­во­ли­ла, но раз­ре­ши­ла про­во­дить се­бя до бу­ду­а­ра.

Толь­ко те­перь, идя по до­му, я на­ко­нец за­ме­ти­ла стран­ность: он был со­вер­шен­но пуст. Не сно­ва­ли по нему слу­ги, не слы­ша­лись го­ло­са и кри­ки жи­вот­ных с зад­не­го дво­ра, о го­стях и го­во­рить нече­го. Не­уже­ли все те го­ды, по­ка муж про­хла­ждал­ся за гра­ни­цей, Са­шень­ка жи­ла вот так, в ти­шине и оди­но­че­стве, по­сре­ди са­да и ле­са? Кош­мар ка­кой, тут и нор­маль­ный че­ло­век с ума сой­дет!

Гла­фи­ра Ни­ки­тич­на клик­ну­ла дев­чон­ку, ко­то­рая при­нес­ла во­ды, что­бы я мог­ла из­ба­вить­ся от гря­ди на гру­ди и ру­ках, и сме­нить пла­тье.

Обед мне то­же по­да­ли пря­мо в бу­ду­ар, и по­ка я ела, Гла­фи­ра Ни­ки­тич­на не за­мол­ча­ла ни на ми­ну­ту.

– Ви­ди­те, ба­ры­ня! Мы с Вла­ди­ми­ром Ана­то­лье­ви­чем вам го­во­ри­ли, что луч­ше в до­ме остать­ся. И не ис­пач­ка­лись бы, и обед бы не под­стыл.

На мой вкус греч­ка с гри­ба­ми под со­усом из сме­та­ны и укро­па, гу­стые щи и грен­ки с ва­ре­ньем в ка­че­стве де­сер­та хо­лод­ны­ми во­все не бы­ли, но я про­мол­ча­ла, на­сла­жда­ясь едой.

– Уж те­перь-то оста­не­тесь от­дох­нуть? – спро­си­ла ста­ру­ха, за­ис­ки­ва­ю­ще за­гля­ды­вая мне в гла­за. – А ту­фель­ки ис­пор­чен­ные вы­бро­сим.

– Нет, не вы­бро­сим, – по­ка­ча­ла го­ло­вой я. – Их по­чи­стить – и бу­дут как но­вые.

Что бы я сей­час ни сде­ла­ла, они все рав­но со­чтут это бла­жью су­ма­сшед­шей, так что мож­но осо­бен­но не при­тво­рять­ся. Мо­жет, мне да­же на ру­ку, что все счи­та­ют ме­ня де­вуш­кой не от ми­ра се­го? По­па­ди я в те­ло бла­го­ра­зум­ной ба­ры­ни с по­сто­ян­ны­ми вку­са­ми и при­выч­ка­ми, их рез­кая пе­ре­ме­на вы­гля­де­ла бы по­до­зри­тель­но. Но здесь все при­вык­ли к бла­жи су­ма­сшед­шей, же­ла­ния ко­то­рой сме­ня­ют­ся каж­дую ми­ну­ту.

– За­чем же чи­стить, ко­гда в шка­фу но­вые есть? Су­пруг ваш щедр, вам неза­чем в ста­рье да об­нос­ках хо­дить… – про­дол­жа­ла гнуть свое ком­па­ньон­ка.