Ко­гда-то здесь вы­са­ди­ли ивы так ров­но, буд­то по ли­ней­ке. Меж­ду дву­мя по-ар­мей­ски строй­ны­ми ря­да­ми де­ре­вьев бе­жа­ла до­рож­ка из свет­ло­го кам­ня. Она ве­ла к кра­си­вой бе­лой бе­сед­ке, ко­то­рая воз­вы­ша­лась на хол­ме над пру­дом так да­ле­ко, что я ед­ва ви­де­ла ее.

За са­дом не так уж хо­ро­шо уха­жи­ва­ли: то ли не счи­та­ли нуж­ным, то ли рук не хва­та­ло. По­это­му при­ро­да от­во­е­вы­ва­ла свое про­стран­ство у гео­мет­ри­че­ской пра­виль­но­сти по­сад­ки, опле­та­ла ство­лы де­ре­вьев вью­ном, вно­си­ла ха­ос в упо­ря­до­чен­ные ря­ды де­ре­вьев ку­ста­ми, ко­то­рые кра­со­ва­лись в са­мых неожи­дан­ных ме­стах, и ожив­ля­ла тре­щи­ны в камне до­рож­ки тра­вой. От­то­го сад вы­гля­дел за­хва­ты­ва­ю­щим. И огром­ным.

Опом­нив­шись, за­лез­ла на ок­но и до­тя­ну­лась до фор­точ­ки. Про­во­зи­лась со ще­кол­дой, ко­то­рую немно­го за­кли­ни­ло, и впу­сти­ла в ком­на­ту све­жий воз­дух.

Про­хлад­ный ве­тер при­под­нял по­лы со­роч­ки, по­ще­ко­тал ко­жу, и я по­спе­ши­ла слезть с ок­на, что­бы не по­лу­чить про­сту­ду в та­кое пре­крас­ное, но ко­вар­ное вре­мя го­да.

Го­ло­ва сно­ва за­кру­жи­лась и я ре­ши­ла по­ка вер­нуть­ся в кро­вать, но по пу­ти оста­но­ви­лась воз­ле ве­е­ра. По­сле се­кунд­но­го ко­ле­ба­ния под­ня­ла его, и ни­ка­ких по­до­зри­тель­ных зву­ков боль­ше не слы­ша­ла. Ус­по­ко­ен­ная этим фак­том, за­ва­ли­лась по­верх оде­я­ла и вы­тя­ну­ла но­ги.

Ве­ер все же бу­до­ра­жил лю­бо­пыт­ство. Он ка­зал­ся ино­род­ным в этой рус­ской ком­на­те, так же как ино­род­ным бы смот­рел­ся апель­син на яб­лоне. Я сно­ва взя­ла ак­сес­су­ар и раз­вер­ну­ла, раз­гля­ды­вая по­рез на тка­ни.

Жаль та­кую кра­си­вую вещь. Ес­ли я те­перь знат­ная да­ма, зна­чит дол­жен быть у ме­ня на­бор для вы­ши­ва­ния? Ес­ли осто­рож­но, то мож­но бу­дет по­чи­нить. Рей­ки-то не по­стра­да­ли, толь­ко ткань.

“Не­на­ви­жу те­бя! Ни­че­го мне от те­бя не нуж­но!” – сно­ва за­ве­ре­ща­ло в го­ло­ве.

На этот раз я успе­ла по­бо­роть страх и вце­пи­лась в ве­ер креп­че. За­жму­ри­лась, по­вто­ряя се­бе, что гал­лю­ци­на­ции не мог­ли бы по­вто­рить­ся с та­кой точ­но­стью.

Пе­ред гла­за­ми тут же вста­ла стран­ная кар­ти­на, буд­то по­дер­ну­тая утрен­ним ту­ма­ном: про­стор­ная го­сти­ная, за­ли­тая сла­бым све­том, ру­ка муж­чи­ны, обо­жжен­ная уда­ром, и хло­пок – та­кой же, с ка­ким ве­ер толь­ко что упал на ко­вер.

“Алек­сандра, будь бла­го­ра­зум­на!” – хо­ро­шо по­став­лен­ный го­лос с лег­кой хри­пот­цой буд­то пы­тал­ся успо­ко­ить. – “Обе­щаю, ты не бу­дешь ни в чем знать нуж­ды”.

“Не­на­ви­жу! Не хо­чу! По­жа­луй­ста...” – ры­да­ла де­вуш­ка, и я на­ко­нец на­ча­ла узна­вать в ее кри­ках свой но­вый го­лос, хоть и по­ряд­ком охрип­ший.

“Возь­ми се­бя в ру­ки и по­сту­пи так, как по­ла­га­ет­ся дво­рян­ке. Я обе­щал тво­е­му от­цу, и ты то­же ему обе­ща­ла. Будь добра дер­жать сло­во”, – го­лос муж­чи­ны стал жест­че, но не на­столь­ко, что­бы на­пу­гать.

“Но в мо­ем серд­це дру­гой!” – всхлип­ну­ла де­вуш­ка, буд­то это бы­ло ее по­след­ним и са­мым глав­ным ар­гу­мен­том.

Муж­чи­на немно­го по­мол­чал. Ме­ня бы на его ме­сте за­де­ли эти сло­ва, но он про­дол­жил го­во­рить спо­кой­но.

“Хо­ро­шие бра­ки ред­ко за­клю­ча­ют­ся по люб­ви, тво­е­му от­цу это пре­крас­но из­вест­но. Я не мо­гу тре­бо­вать, что­бы ты пи­та­ла ко мне ка­кие-ли­бо чув­ства, и не ис­пы­ты­ваю ил­лю­зий по это­му по­во­ду. Мне бу­дет до­ста­точ­но, ес­ли ты ис­пол­нишь свой долг”.

Де­вуш­ка сно­ва раз­ры­да­лась. Она пы­та­лась еще что-то ска­зать, но сле­зы ду­ши­ли ее, не да­вая свя­зать и несколь­ких букв.

Ее плач за­ти­хал вда­ли, по­ка на­ко­нец не пре­кра­тил­ся во­все. Нем­но­го по­мед­лив, я в рас­те­рян­но­сти от­кры­ла гла­за.

То, что я ви­де­ла, на бред ни­как не по­хо­ди­ло. Слиш­ком связ­ная и по­нят­ная, и слиш­ком горь­кая сце­на, что­бы быть обыч­ным пло­дом во­об­ра­же­ния. К то­му же, она от­зы­ва­лась в гру­ди за­ста­ре­лой бо­лью.

Мо­жет ли быть, что это вос­по­ми­на­ния Алек­сан­дры, те­ло ко­то­рой я так бес­пар­дон­но за­ня­ла? Или…

Я скло­ни­ла го­ло­ву, сно­ва раз­гля­ды­вая ве­ер.

– Ты мне это по­ка­зал? – са­ма се­бе не ве­ря, спро­си­ла я.

Ве­ер есте­ствен­но про­мол­чал.

Вот ду­ра! Пять ми­нут в те­ле су­ма­сшед­шей, и уже раз­го­ва­ри­ваю с ан­ти­ква­ри­а­том. Нет, я и в му­зее, бы­ва­ло, по­сту­па­ла так, но ис­клю­чи­тель­но ра­ди шут­ки и на­хо­дясь в пол­ном адек­ва­те. Чест­ное сло­во!

Все-та­ки, на­вер­ное это про­сто бо­лез­нен­ные вос­по­ми­на­ния Са­шень­ки. Не­же­лан­ный же­них, ко­то­рый в та­ком тоне тре­бу­ет ис­пол­не­ния дол­га и обе­ща­ет, что она ни в чем не бу­дет нуж­дать­ся. А по­том ука­ты­ва­ет за гра­ни­цу и пи­шет от­ту­да та­кие пись­ма, что хо­чет­ся за­тол­кать их ему же в глот­ку, что­бы по­да­вил­ся соб­ствен­ным ядом, змий!

Бро­сив оче­ред­ной взгляд на ве­ер, я по­ня­ла, что пря­мо сей­час по­чи­нить его не смо­гу: слиш­ком силь­на оста­ва­лась боль, ко­то­рая впи­лась в серд­це бу­ром. По­яви­лось чув­ство, буд­то я рас­тре­во­жи­ла ста­рую гряз­ную ра­ну, ко­то­рая и без то­го бо­ле­ла, но за го­ды за­тя­ну­лась хоть кое-как. Те­перь же она кро­во­то­чи­ла сно­ва, по­чти фи­зи­че­ски ме­шая ды­шать.

Нет, ну это невоз­мож­но! На­до от­влечь­ся.

Огля­дев­шись, я за­ме­ти­ла у кро­ва­ти ко­ло­коль­чик. Рас­су­див, что с его по­мо­щью мож­но по­звать при­слу­гу, по­зво­ни­ла. На звон яви­лась та же дев­чуш­ка, ко­то­рая при­но­си­ла еду.

– По­мо­ги одеть­ся, – по­тре­бо­ва­ла я и, со­брав­шись с си­ла­ми, сно­ва слез­ла с кро­ва­ти.

На этот раз да­же не по­кач­ну­лась, хоть го­ло­ва и за­кру­жи­лась сно­ва.

Да что же все-та­ки со мной та­кое?

Слу­жан­ка по­кло­ни­лась и за­мер­ла в ожи­да­нии, а я по­щу­па­ла ру­кой за­ты­лок. И на­ткну­лась на огром­ную шиш­ку, ко­то­рая за­бо­ле­ла, сто­и­ло лишь кос­нуть­ся ее кон­чи­ка­ми паль­цев.

Ин­те­рес­но, она по­яви­лась при па­де­нии в пруд или кто-то сна­ча­ла при­ло­жил Са­шень­ку по го­ло­ве, а по­том бро­сил в во­ду и убе­жал? А слу­ги при­ня­ли все за оче­ред­ную безум­ную вы­ход­ку ба­ры­ни.

Дев­чуш­ка про­дол­жа­ла ждать, и я со­об­ра­зи­ла, что в гар­де­роб­ную, на­вер­ное, долж­на пой­ти пер­вая. И вы­брать пла­тье, ко­то­рое хо­чу на­деть.

При мыс­ли о пла­тье вспом­ни­лись и кор­се­ты, и я по­мор­щи­лась, но все же на­пра­ви­лась к две­ри.

Од­на­ж­ды мне при­хо­ди­лось ме­рить пы­точ­ное устрой­ство под на­зва­ни­ем “ве­чер­нее пла­тье” с кор­се­том. Еще и по­ра­бо­тать в нем умуд­ри­лась. В то вре­мя я ед­ва за­кон­чи­ла уни­вер­си­тет и в му­зее бы­ла млад­шим со­труд­ни­ком на по­бе­гуш­ках. Во вре­мя оче­ред­но­го ме­ро­при­я­тия ди­рек­три­са ре­ши­ла, что об­ря­дить ме­ня в пла­тье и вы­ста­вить воз­ле фо­то­зо­ны в ка­че­стве при­ме­ра эле­гант­ной да­мы вре­мен XIX сто­ле­тия – от­лич­ная идея. Сей­час я бы по­сла­ла ко­го угод­но с та­ки­ми ини­ци­а­ти­ва­ми, но то­гда мне нуж­на бы­ла ра­бо­та. Вот я и тер­пе­ла пять ча­сов в тя­же­лен­ных юб­ках и по­чти ли­шен­ная воз­мож­но­сти нор­маль­но ды­шать.

За­ду­мав­шись, я ед­ва не стук­ну­лась лбом о двер­цу шка­фа и рас­кры­ла его со свя­щен­ным ужа­сом. Од­на­ко к сво­ей огром­ной ра­до­сти об­на­ру­жи­ла внут­ри це­лую кол­лек­цию пла­тьев в сти­ле ам­пир: за­вы­шен­ная та­лия, ру­ка­ва-фо­на­ри­ки, свет­лые от­тен­ки пе­соч­но­го, ро­зо­во­го, го­лу­бо­го и си­ре­не­во­го, и – са­мое глав­ное – ни­ка­ких кор­се­тов.

Пре­крас­но!

Вы­бра­ла го­лу­бое и до­жда­лась, по­ка слу­жан­ка вы­та­щил из ко­мо­да осталь­ное бе­лье: ве­се­лень­кие пан­та­лон­чи­ки и тон­кую ру­баш­ку с ши­ро­ки­ми лям­ка­ми вме­сто ру­ка­вов. Все кру­жев­ное – в луч­ших тра­ди­ци­ях вре­ме­ни. Но глав­ное – ткань на­ту­раль­ная и ока­за­лась крайне при­ят­ной, ко­гда я об­ла­чи­лась в нее. Так что я да­же про­сти­ла это­му бе­лью иди­от­ский фа­сон.

По­ка слу­жан­ка оде­ва­ла ме­ня, я не ви­де­ла ее ли­ца, но к то­му мо­мен­ту, ко­гда она при­ня­лась за­вя­зы­вать по­яс во­круг мо­ей та­лии, на­ко­нец за­ме­ти­ла, что ее ру­ки уже тря­сут­ся так, что вот-вот вы­ро­нят ткань.