— Он не отвечает, — голос Хары дрогнул, и взгляд метнулся к серым краям лепестков и вернулся к Сольмундэ. Дохён наблюдал за этим всем и не знал, чем помочь. — Может быть, он не услышал зов?

— Цветок пересёк границу миров, сохранив его душу, — Сольмундэ чуть сильнее сжала её запястье. — Теперь Джун должен захотеть сделать следующий шаг.

Хара замерла. Дохён видел, как приоткрылись её губы и снова сомкнулись. Несколько недель назад Хара не остановилась бы, сейчас же она медленно выдохнула и опустила ладонь.

Сольмундэ отпустила её, но оставила руку возле круга.

— Джун, — Хара наклонилась к цветку, и волосы упали на лицо, скрывая его от остальных. Огонёк не изменился, но уже все лепестки посерели до середины. — Если ты всё ещё хочешь жить, возвращайся, — произнесла она тише. — Я здесь.

Янтарная искра дрогнула. Сначала движение оказалось настолько слабым, что его можно было принять за колебание света, затем в глубине хвансэнккот что-то вспыхнуло, и первая нить на полу натянулась, следом превратилась в струну вторая и третья. Вода выплеснулась из чаши, рис поднялся над полом, а сомкнутые лепестки разошлись, выпуская узкий столб огня.

В нём горели медь, охра и густое золото. На стенах возникли тени девяти длинных хвостов, голоса прежних жизней прошли под потолком далёким шёпотом и один за другим свернулись внутрь пламени, признавая имя, которое повело их дальше. Хара не двинулась с места, только раскрыла ладони на коленях. И смотрела широко раскрытыми глазами на всё происходящее.

Такое Дохён видел впервые. Лепестки цветка рассыпались светящимися волокнами и легли на пол. Из них появился позвоночник, рёбра, другие кости. Под прозрачной кожей проступили вены и мышцы. Лицо возникло последним: пламя очертило скулы, легло на закрытые веки, превратилось в тёмные волосы и брови, а затем погасло, оставив знакомые черты бледными и неподвижными.

Сонджу появилась на пороге с покрывалом в руках. Она пересекла комнату медленно, присела у круга и укрыла Джуна прежде, чем исчез последний золотой свет. Один лепесток опустился ему на грудь, растворился под тканью покрывала, и от хвансэнккот остался сухой серый стебель.

Джун не дышал.

Хара оказалась рядом раньше, чем Сольмундэ успела убрать руки. Она прижала пальцы к его шее и наклонилась так низко, что волосы коснулись покрывала.

— Джун, — позвала она, всматриваясь в бледное лицо. — Вдохни.

Дохён придвинулся, готовый помочь, но Сольмундэ остановила его поднятой ладонью. В комнате никто не шевелился. Пламя свечей вновь выпрямилось, нити погасли, и только Хара продолжала держаться пальцами за человека, вернувшегося из Чосына без единого признака жизни.

Грудь под покрывалом вздрогнула, и Джун выгнулся, судорожно втянул воздух и закашлялся. Хара подхватила его за плечи, не позволяя удариться затылком о пол. Дохён всё же подполз на коленях ближе и придержал его, помогая сестре.

Хара издала короткий глухой звук, похожий одновременно на смех и всхлип, и уткнулась Джуну в изгиб шеи, когда он открыл глаза и посмотрел на неё.

— Ты знаешь, кто я? — спросила Хара.

Губы Джуна шевельнулись, по звук издать не получилось. Он сглотнул, поморщился и повторил попытку.

— Хара, — произнёс он хрипло.

Она закрыла глаза и прижалась лбом к его плечу. Несколько секунд Джун сидел неподвижно, затем его рука поднялась с явным усилием, и ладонь легла ей между лопаток.

— Живой, — выдохнул Дохён, не скрывая облегчения. Эта часть их плана прошла как и было задумано.

— Да, — Джун осторожно провёл пальцами по спине Хары и перевёл взгляд на Дохёна, но Сольмундэ прервала эту сцену воссоединения, отодвинула Хару и коснулась двумя пальцами его лба.

— Назови себя, — велела она, внимательно следя за тем, как он скосил взгляд на её руку.

— Ким Джун, — ответил он после короткой паузы.

— Где ты находишься?

Джун осмотрел комнату, задержал взгляд на Сонджу.

— В Исыне, но я не узнаю это место.

— Что помнишь последним? — Сольмундэ убрала пальцы с его лба, но не отстранилась.

— Цветок и путь сюда. Хару в Сочхоне, — Джун нахмурился, — долину имён, Колесо Судьбы и Ильгуна. Я помню себя.

— Хорошо, — Сольмундэ кивнула и положила на его раскрытую ладонь сухую веточку. — Зажги, — сказала она.

Джун сосредоточился. На несколько секунд все в комнате задержали дыхание, но ничего не произошло.

— Огня нет, — произнёс Джун, разглядывая ладонь.

— Сочхон вернул того, кто назвался Ким Джуном, — Сольмундэ забрала веточку и сломала её пополам. — Сила прежних жизней и природа кумихо остались среди мёртвых. Это твоя цена. Теперь ты человек.

Джун поднял взгляд на неё.

— Смертный?

Хара открыла рот и хотела что-то сказать, но внезапно её тело резко согнулось, из горла вырвался сдавленный крик, и ладонь вцепилась в одежду над сердцем. Дохён бросился к сестре, подхватил за плечи прежде, чем она упала, и почувствовал, как нок под его руками отзывается рваным толчком.

— Хара, что происходит? — он опустился вместе с ней на колени и заставил посмотреть на себя.

— Ильгун движется, — выговорила она, пережидая новую волну боли.

— Куда?

Хара закрыла глаза.

— В Сеул, к Колесу.

Трель звонка заставила всех в комнате вздрогнуть. Телефон Дохёна ожил на подоконнике после нескольких часов без связи. Экран вспыхнул, сразу погас и загорелся снова, показывая имя Уджина. Дохён убедился, что Хара способна сидеть без поддержки, только после этого поднялся, взял телефон и включил громкую связь.

— Колесо Судьбы снова пришло в движение, — заговорил Уджин без приветствия; на фоне слышались быстрые шаги, звон стекла и далёкий треск дерева. — Около часа назад на Инвансане открылся старый проход, затем ещё два. Хара с тобой?

— Мы на Чеджу, — Дохён посмотрел на Хару, которая всё ещё держала ладонь у груди, затем на Джуна, сидевшего под покрывалом. — Ильгун прошёл вместе с нами.

В телефоне повисла короткая тишина, после которой Уджин тихо выругался. Сольмундэ подошла ближе и протянула руку, однако Дохён не отдал ей телефон, только повернул его так, чтобы её голос было лучше слышно.

— Не трогайте печать до возвращения Хары, — произнесла она. — Ильгун несёт в себе осколок её души. Защита Колеса узнает силу Пэкхвы и даже не поймёт, кто перед ней на самом деле.

— Сколько у нас времени? — Дохён потёр переносицу.

— Не знаю, — Уджин выдохнул, после чего в телефоне снова послышались быстрые шаги.

Хара посмотрела на Дохёна, и он не знал, что ей сказать. Они вернулись домой, но Ильгун был на шаг впереди.

Глава 21. Цена молчания

Сеул встретил их послеполуденным солнцем и плотным потоком машин. Дохён хмуро смотрел в окно, за которым люди переходили улицы, торопились к автобусам, останавливались у витрин и не замечали, что вместе с ними в Исын вернулся древний токкэби, а под привычным городским шумом уже начинали трещать по швам границы, много лет остававшиеся закрытыми.

Сонджу сидела рядом на пассажирском сидении, прислонившись затылком к подголовнику. Несколько часов сна вернули её лицу немного здорового цвета, однако перебинтованные ладони лежали поверх сумки неподвижно, и Дохён всякий раз переводил на них взгляд, когда машина останавливалась в пробке. Красная нить, прежде соединявшая их через Чосын, всё ещё обвивала его запястье: она потускнела и почернела от воды и крови, давно лишилась ритуального тепла, но снять её Дохён так и не смог.

На заднем сиденье Джун на каждом повороте и от любого резкого движения упирался ладонью в переднее кресло, привыкая к телу, появившемуся меньше суток назад. Хара сидела рядом с ним молча, прижав пальцы к рёбрам, а когда над рекой пролетела стая птиц и одна из теней отделилась от остальных, продолжив скользить по воде в противоположную сторону, её дыхание сбилось.

Дохён заметил изменение в сестре в зеркале заднего вида.