Она догнала его у подножия склона, ничего не сказав о том, что услышала. Пусть Ильгун считает свою оговорку незамеченной, Харе же нужно было попытаться как можно больше разузнать в этом мире самой, а если не получится найти выход, то дождаться Дохёна. А в том, что брат обязательно придёт за ней, Хара была уверена.

Дорога впереди разделилась. Левая тропа поднималась к веренице красных огней, правая уходила в узкое ущелье и практически сразу исчезала среди чёрных скал. Хара остановилась, прикрыла глаза и снова прислушалась к себе.

Далеко впереди, у входа в правое ущелье, вспыхнул маленький огонёк. Он не был похож те, которые она видела на горных склонах. Бледно-голубое пламя висело над землёй, не касаясь сухой травы, и дрожало в неподвижном воздухе. В его сердцевине на мгновение проступил тёплый золотистый свет.

Хара забыла как дышать. Она видела подобное раньше!

Она невольно сделала шаг вперёд.

— Джун? — позвала Хара.

Огонёк дрогнул. На одно короткое мгновение пламя стало ярче, будто откликнулось на имя. Затем сжалось до единственной голубой искры и погасло.

[1] Традиционная корейская длинная верхняя одежда, которую носят поверх ханбока.

[2] В корейских верованиях посланник загробного мира, сопровождающий души умерших в Чосын.

[3] В буддийских представлениях река, отделяющая мир живых от дальнейшего пути умерших в загробном мире.

[4] Корейские пельмени или пирожки из тонкого теста с мясной либо овощной начинкой.

Глава 10. Равновесие и цена

— Это мог быть Ильгун? — Дохён остановился в коридоре, внезапно подумав о токкэби. — Мы могли уничтожить его не до конца?

Сонджу в третий раз обошла гостиную и остановилась у двери, ведущей во двор, держа перед собой пуджок. Она опустила руку с талисманом и обернулась к нему.

— Я думала об этом, — сказала она, немного помолчав, — но я уверена, что вы с Харой стёрли его из этого мира, но я не чувствую его и в другом. Если бы какая-то часть осталась, и он бы попытался навредить Харе…

— Ты бы об этом узнала и сказала бы.

— Да. — Сонджу смотрела на него, и Дохён первым отвёл взгляд и взъерошил волосы. — Даже если бы он попытался снова чужими руками добраться до вас, ему пришлось бы хоть как-то проявить себя.

— Ты уверена, что не можешь открыть проход? — спросил он ещё раз и увидел, как изменился взгляд Сонджу.

Она медленно выдохнула, затем подошла ближе. Между ними оставалось меньше шага, и Дохён уловил запах сандала. Дохён моргнул, чуть медленнее открыв глаза, и незаметно вдохнул поглубже.

— Не могу, — повторила Сонджу. — И даже если бы могла, я не стала бы открывать его вслепую.

Дохён хотел возразить, но она протянула руку и взяла его за ладонь. Её пальцы оказались холоднее его собственных. Дохён опустил взгляд на их руки, после чего снова посмотрел ей в лицо.

— Цена прошлого прохода была слишком высокой, — продолжила она, не отпуская его. — Ты видел, что происходит, когда соглашаешься заплатить, не понимая, чего именно потребуют. Я не повторю эту ошибку, даже ради Хары.

Последние слова должны были прозвучать жёстоко, однако голос Сонджу едва заметно дрогнул, и Дохён понял: она сказала их прежде всего самой себе. В её тёмных глазах отразился свет из кухни, сделав зрачки угольно-чёрными. Несколько секунд они смотрели друг на друга, не произнося ни слова, и Сонджу первой расслабила пальцы, но Дохён не сразу позволил её руке выскользнуть. Он задержал прикосновение на одно короткое мгновение и отпустил лишь тогда, когда Сонджу перевела взгляд на комнату Хары.

Сонджу медленно обошла его и скрылась в комнате сестры. Он остановился на пороге, наблюдая, как Сонджу сибирает записи Хары и прячет в папку принесённую с собой.

— Я надеюсь, Уджин поймёт, что случилось с Харой, — Дохён отошёл, пропуская Сонджу и та в ответ кивнула.

Ему нужна была надежда.

Жёлтый сигнал на первом перекрёстке Дохён проскочил в последнее мгновение. На следующем слишком резко перестроился, вынудив таксиста позади протяжно просигналить, и только тогда Дохён краем глаза заметил, как пальцы Сонджу сильнее сжали ткань чхимы на коленях.

— Дохён, — негромко позвала она.

— Я слежу за дорогой, — отозвался он, крепче стиснув руль.

Ответ прозвучал резче, чем Дохён хотел. Он сжал челюсти и снова уставился вперёд, прокручивая в голове одну и ту же мысль: когда Хара исчезла, его снова не было рядом.

Сонджу не стала с ним спорить. Несколько секунд она молчала, глядя на мелькавшие за окном огни, а затем разжала пальцы и протянула руку. Её ладонь легла поверх правой руки Дохёна, лежавшей на руле.

Он невольно замер. Прикосновение было лёгким, но напряжение, сдавившее плечи и шею, понемногу ослабло. Дохён только сейчас заметил, насколько тяжело дышал последние несколько минут, и медленно выдохнул, чувствуя тепло её ладони на своей коже.

— Пожалуйста, немного медленнее, — попросила Сонджу. Он коротко посмотрел на неё. Свет встречных машин скользил по её лицу, выхватывая из полумрака то линию скулы, то тёмные глаза, внимательно следившие за ним. — Харе не поможет, если мы не доедем.

Дохён ничего не ответил. Несколько секунд перед ним оставались только красные огни впереди едущих машин и светофоры. Затем он медленно ослабил давление на педаль газа. Стрелка спидометра постепенно опустилась. Двигатель перестал надрывно гудеть, и вместе с его шумом постепенно стихло что-то внутри самого Дохёна.

— Хорошо, — наконец произнёс он.

Сонджу не спешила убирать руку. Её большой палец едва заметно скользнул по его коже и от этого невесомого движения Дохён почему-то окончательно разжал пальцы на руле и положил руку возле рычага переключения передач. Только убедившись, что он действительно сбросил скорость, Сонджу убрала ладонь и снова сложила руки на коленях.

Только тепло её прикосновения осталось.

К Инсадону они приехали уже под вечер, когда сумерки лениво стекали с крыш на улицы и будто проходились влажными кистями по нарисованным акварелью домам, смягчая городской пейзаж. Дохён оставил машину на парковке в нескольких кварталах от лавки, и только когда они вышли на улицу, заметил, что Сонджу была без пальто. Ветер сразу подхватил полы её чёрного ханбока, растрепал выбившиеся из косы пряди. Должно быть, она в спешке оставила верхнюю одежду дома, а комнате Хары, а он и не заметил, когда они выходили.

Сонджу первой направилась к торговой улице. Через несколько шагов она немного замедлилась, прижала к себе сильнее папку с бумагами и чуть подняла плечи, стараясь укрыться от холодного ветра.

Дохён догнал её.

— Ты замёрзла.

— До лавки недалеко, — отозвалась Сонджу, не останавливаясь.

Он ничего не ответил, просто расстегнул куртку, снял её и набросил ей на плечи раньше, чем она успела снова возразить.

Сонджу остановилась. и развернулась к нему лицом. Куртка оказалась ей заметно велика: рукава, когда Дохён забрал у неё папку и по очереди помог просунуть руки, закрыли ладони полностью. Несколько секунд Сонджу смотрела на Дохёна с лёгким удивлением, будто не сразу поняла, что произошло.

Он отвёл взгляд первым и отдал ей папку обратно.

— А ты? — спросила она, придерживая куртку у горла.

— До лавки дойду.

— Упрямый, как твой отец, — Сонджу цокнула и на её губах мелькнула едва заметная улыбка.

Дохён хотел что-то ответить, но Сонджу уже отвернулась и пошла дальше, плотнее запахнув на груди его куртку. Он двинулся следом. Тревога за Хару никуда не делась. Она всё так же гудела внутри высоковольтным напряжением, но перестала заполнять собой всё нутро Дохёна, оставив место вечернему городу и человеку, который шёл рядом.

Инсадон постепенно затихал. Дневной поток туристов заметно поредел, но улицы всё ещё оставались живыми: кто-то задерживался возле витрин, кто-то выбирал сладости у небольшого прилавка, неподалёку смеялась компания молодых людей.