Хара оглянулась туда, где ещё недавно стоял Ильгун.

— Был здесь до твоего перехода. Ушёл, когда ты появился.

Дохён тоже осмотрел пустой берег. Никакого присутствия он не чувствовал, но от этого легче не становилось.

— Он привёл тебя к ноку?

— Да. И к Джуну тоже.

— Ты видела Джуна? — имя заставило Дохёна снова посмотреть на сестру.

— Дважды. Здесь нельзя долго оставаться на одном месте. Нок недалеко. Я расскажу по дороге, — Хара оглянулась сначала и указала в другую сторону.

Дохён ещё несколько секунд изучал её лицо, затем кивнул. Они отошли от озера, и сразу Чосын начал меняться. Скалы постепенно растворились в белёсом тумане, а дорога впереди разделилась надвое. Хара, не сомневаясь, свернула налево, однако Дохён быстро перехватил её за локоть.

— Подожди.

Она остановилась и вопросительно посмотрела на него. Дохён всмотрелся в обе тропы.

— Нок там, — сказала Хара, указав налево.

— Я тебе верю, — ответил Дохён, не отпуская её локоть. — Но эта дорога никуда нас не приведёт. Пойдём направо, а ты скажешь, если перестанешь его чувствовать.

Хара ещё раз посмотрела на левую тропу, после чего кивнула. Дальше они шли, сверяясь друг с другом: Хара чувствовала направление, в котором находился нок, а Дохён выбирал дорогу, не замыкавшуюся внутри Чосына. Иногда путь был заметен сразу, иногда уходил между каменными стенами, которые с первого взгляда казались сплошными.

Постепенно Дохён начал понимать, почему сам не смог бы найти нок Хары. Он видел, где проходила граница и каким путём можно было её пересечь, но присутствия потерянной части души почти не ощущал. Хара, наоборот, безошибочно знала направление, однако не всегда могла различить, куда в действительности приведёт выбранная тропа.

Пока они шли, она продолжила рассказывать. Ильгун начал появляться вскоре после случившегося у Колеса, говорил о Джуне и Пари, обещая путь, которым можно вернуть умершего. Хара долго принимала эти встречи за сны, а когда поняла, что токкэби действительно приходит к ней, уже не решилась заговорить об этом дома.

Дохён слушал, стараясь не перебивать. Остановить рассказ заставили только её слова о реке.

— Какой ещё реке? — спросил он, замедлив шаг.

— Через неё пришлось перейти, чтобы идти дальше. Она забрала воспоминание.

— Какое? — Дохён остановился окончательно.

Хара тоже замерла. Некоторое время она молча смотрела на полынь под ногами.

— Если бы я знала. Помню только, что там была мама. Ты и отец тоже.

— Возможно, если мы вернём нок, воспоминание тоже вернётся? — предположил Дохён.

Хара кивнула, хотя по её лицу было видно, что особой надежды она не испытывала. Дохён не стал убеждать её в обратном. Он и сам не знал, можно ли вернуть то, что Чосын уже принял в качестве платы.

Через несколько шагов Хара снова заговорила, рассказывая о дереве с белыми лентами и голосах живых, которые продолжали звать умерших. Среди них она услышала Дохёна и увидела через связь его, Сонджу и пожилую женщину. Именно тогда Хара поняла, что они нашли способ открыть проход.

— Ильгун увидел её? — спросил Дохён, когда сестра упомянула Сольмундэ.

— Да. И сразу изменился в лице. Он её знает.

— Насколько хорошо? — Дохён нахмурился.

— Не сказал. Только дал понять, что они встречались раньше.

Он некоторое время молчал, переваривая услышанное.

— Кто она? — спросила Хара.

— Сейчас её зовут Магён. Она бабушка Сонджу, — Дохён немного помедлил, всё ещё не до конца привыкнув к тому, как это звучало. — Но одно из её старых имён — Сольмундэ.

Хара резко остановилась.

— Сольмундэ? — переспросила она и несколько мгновений просто смотрела на брата. — Сольмундэ-хальман? Та самая Сольмундэ открыла тебе путь в Чосын, а ты решил сказать об этом только сейчас?

В её голосе впервые за долгое время прозвучало настоящее возмущение. Дохён неожиданно почувствовал облегчение: эта реакция была настолько привычной, что на мгновение перед ним снова оказалась прежняя Хара.

— Я сам узнал совсем недавно, — ответил он и, заметив, что сестра собирается задать следующий вопрос, добавил: — И да, она действительно бабушка Сонджу.

Хара открыла рот, но так ничего и не сказала. Только медленно выдохнула и снова посмотрела вперёд.

— Сейчас нужно идти, — продолжил Дохён.

Хара кивнула и сделала несколько шагов рядом с ним, однако вскоре её взгляд задержался на базальтовом камне у него на груди, потом скользнул к кымганчжо и красной нити на запястье.

— Ты изменился, — тихо сказала она.

Дохён опустил взгляд на оружие. В Чосыне он особенно отчётливо ощущал в себе перемены. Но это не было похоже на силу, которой когда-то обладал отец. Дохён не ощущал власти над происходящим, только понимал немного больше, чем раньше.

— Я прошёл посвящение, — сказал он. — И стал хранителем ордена.

— Ради меня? — Хара не смотрела на него, пока шла рядом и ждала ответ.

Дохён не ответил сразу. Если бы Хара не исчезла, он, возможно, ещё долго откладывал бы этот шаг, убеждая себя, что сначала нужно разобраться с отцовскими записями и узнать больше об ордене. Но само решение уже не принадлежало только страху за сестру.

— Из-за тебя я перестал откладывать, — наконец произнёс он. — Но хранителем останусь не только до тех пор, когда тебя не верну. Если мы выберемся отсюда, ничего не изменится.

Хара перевела на него взгляд и несколько секунд смотрела на него, словно пыталась понять, не говорит ли он это только для того, чтобы она не чувствовала себя виноватой. Затем её плечи немного расслабились, и она вздохнула.

— Отец бы обрадовался.

Дохён провёл пальцами по рукояти кымганчжо и посмотрел на дорогу впереди.

— Возможно. — Он ненадолго замолчал. — Только в этот раз я выбрал сам. Пока мне этого достаточно.

Тропа вывела их к озеру, которое уходило к горизонту, сливаясь там с белёсым небом. Противоположного берега Дохён не видел: светлая поверхность оставалась неподвижной, только далеко впереди по ней проходила едва заметная рябь. Хара остановилась рядом, несколько мгновений смотрела на воду, затем подошла ближе.

— Здесь, — сказала она. — Нок здесь.

Дохён проследил за её взглядом и сначала увидел лишь их отражения. Его собственное казалось бледным и немного размытым, а рядом с Харой проступало второе лицо. Отражение не повторяло её движений: настоящая Хара стояла, опустив руки вдоль тела, тогда как девушка в воде смотрела прямо на неё. В её лице было то, чего Дохён не видел последние дни: тревога, нетерпение, страх, надежда. Даже взгляд казался ярче.

— Ты уже пыталась вернуть его? — спросил Дохён.

Хара кивнула, не отрывая взгляда от воды.

— Сначала показалось, что всё получается, а потом нок пошёл трещинами, и пустота начала тянуть в разные стороны. Я чувствовала связь с Джуном, но была ещё одна.

— Ещё одна? — переспросил Дохён, нахмурившись.

— Когда Ильгун находился рядом, она отзывалась сильнее. Я не знаю, что это значит, — сразу добавила Хара, заметив, как крепче сжались его пальцы на кымганчжо. — Но перед твоим приходом я увидела на нём что-то странное. На шее и руке проступил след, похожий на силу Пэкхвы. Потом, когда открылся переход, я заметила его ещё раз в тени Ильгуна. Свет будто тянулся в сторону Исына, а он попытался его скрыть.

Дохён некоторое время молчал, обдумывая услышанное. Хара сама не знала, что именно увидела, поэтому строить догадки сейчас было бессмысленно.

— То есть ты не уверена, что это связано с нок?

— Нет.

— Тогда сначала вернём то, что точно принадлежит тебе, — решил Дохён. — С остальным разберёмся потом.

Хара кивнула и первой вошла в воду. Дохён пошёл следом, не выпуская кымганчжо из руки. Несмотря на то, что озеро казалось глубоким, через несколько шагов вода едва поднялась им выше щиколоток. В отражении нок теперь находился совсем близко. Дохён видел его лицо так чётко, будто между двумя Харами была всего лишь тонкая прозрачная перегородка.