Впрочем, чего я ожидала? Чтобы он остановил встречу и поинтересовался, как я жила этот год? Чтобы признался, что вспоминал меня каждую ночь? Мы пришли обсуждать контракт, а не разбирать прошлое.

Я убираю ручку в папку и собираюсь выйти за водой, когда слышу его голос:

— Алина, можно тебя на минуту?

Я оборачиваюсь.

Марат стоит у окна, держа в руке стакан с водой. Остальные участники пока заняты своими делами, и в переговорной почти никого не осталось.

Я смотрю на него и чувствую, как привычное спокойствие начинает давать трещину.

— Если это по проекту, конечно.

Он чуть заметно усмехается.

— По проекту у меня пока вопросов нет.

— Тогда слушаю.

Он делает несколько шагов ко мне, но останавливается на расстоянии, которое не нарушает границ делового общения.

— Ты изменилась.

Я не удерживаюсь от улыбки.

— За год такое иногда случается.

— Я серьёзно.

— Я тоже.

Он смотрит на меня, и я вдруг вспоминаю, как когда-то могла потерять нить разговора от одного его взгляда. Сейчас мне всё ещё непросто находиться рядом с ним, но я уже не чувствую себя беспомощной девочкой, которая ждёт, когда мужчина решит, достойна ли она любви.

— Ты хорошо выглядишь, — произносит Марат.

— Спасибо.

— И работаешь, судя по всему, хорошо.

— Я стараюсь.

Он ненадолго опускает глаза, будто понимает, что обычный разговор не даёт ему возможности сказать то, ради чего он меня остановил.

— Я не ожидал тебя здесь увидеть, — признаётся он.

— Я тоже не ожидала, что мы встретимся именно так.

— Ты могла бы сказать, что переходишь в эту компанию.

Я смотрю на него с лёгким удивлением.

— Марат, мы не общались почти год. Я не думаю, что была обязана сообщать тебе о смене работы.

— Я не сказал, что обязана.

— Тогда зачем ты это говоришь?

Он замолкает.

И впервые за всё время я замечаю, что ему непросто подобрать ответ. Это странное ощущение. Раньше мне казалось, что Марат всегда знает, чего хочет, и умеет объяснить любое своё решение. Теперь же он стоит передо мной, смотрит на меня и словно пытается найти слова, которые не прозвучат неуместно.

— Не знаю, — говорит он наконец. — Наверное, потому, что мне было бы приятно узнать об этом от тебя.

Я не сразу нахожу, что ответить.

В этих словах нет признания, нет обещания, нет даже прямого намёка на то, что он хотел бы вернуть меня в свою жизнь. Но есть нечто, чего я не ожидала услышать: ему хотелось бы знать, что со мной происходит.

И я не могу решить, что чувствую по этому поводу.

— Теперь ты знаешь, — отвечаю я.

Он кивает, но не уходит.

— Как ты вообще? — спрашивает он после небольшой паузы.

Вот он, вопрос, которого я когда-то так ждала. Не в этой переговорной, не между обсуждением бюджета и согласованием сроков, но всё же.

Я смотрю на него и понимаю, что могла бы рассказать многое. О новой работе, о друзьях, о том, как постепенно научилась не ждать его сообщений, о вечерах, когда мне было трудно, и о том, что со временем стало легче. Могла бы спросить, как жил он, встречался ли с кем-нибудь, вспоминал ли меня.

Но мы не друзья, которые случайно потеряли связь и теперь наверстывают упущенное. Мы люди, которые однажды захотели друг от друга разного и разошлись.

— Хорошо, — отвечаю я. — Работа нравится. Всё нормально.

Марат смотрит на меня чуть дольше обычного.

— Я рад.

— Спасибо.

В коридоре раздаются голоса. Участники возвращаются в переговорную, и наш разговор заканчивается так же внезапно, как начался. Марат отступает в сторону, пропуская коллег, а я возвращаюсь к своему месту и открываю блокнот.

До конца встречи остаётся ещё много вопросов, и мне нужно сосредоточиться на них.

Но теперь я знаю одно: год прошёл, наши жизни изменились, а встреча с Маратом всё равно оказалась совсем не такой простой, как я пыталась себя убедить.

Я думала, что научилась жить без него.

И это правда.

Только я не знала, что однажды мне снова придётся сидеть напротив него, смотреть в его глаза и делать вид, будто прошлое не имеет никакого значения.

Потому что оно имеет.

Просто теперь я не позволю ему решать за меня, что с этим делать.

После перерыва переговоры неожиданно идут быстрее. Видимо, всем участникам хочется поскорее прийти к окончательному решению, а потом вернуться к собственным делам, которые за время обсуждения контракта никуда не исчезли. Мы уточняем несколько пунктов, согласовываем сроки предоставления документов и договариваемся обменяться окончательными версиями расчётов в ближайшие дни. Никаких драматических разногласий, никаких внезапных требований пересмотреть весь проект с нуля. В общем, вполне удачный рабочий день, если не считать того, что напротив меня сидит мужчина, с которым я когда-то собиралась строить отношения.

Собиралась — громко сказано. Скорее, надеялась, что однажды мы оба придём к одному и тому же решению. Но жизнь, как выяснилось, не обязана учитывать наши надежды при составлении расписания.

Я внимательно слушаю замечания юриста, записываю сроки и задаю вопросы по последнему пункту договора. Марат тоже включён в работу, и со стороны мы, наверное, выглядим как два человека, которые впервые встретились на деловом совещании. Он обращается ко мне по имени, я к нему — по имени и отчеству, мы обсуждаем цифры и документы. Всё правильно, всё профессионально, всё совершенно безопасно для моего душевного равновесия.

Если не считать того, что я прекрасно помню, как звучало моё имя в его голосе, когда мы оставались наедине.

Но я не собираюсь позволять воспоминаниям мешать работе. Я слишком долго шла к тому, чтобы научиться отделять собственную ценность от отношения ко мне конкретного мужчины. И если сегодня мне предстоит доказать, что я умею вести сложные переговоры, то я собираюсь сделать это без скидок на прошлое.

Когда обсуждение заканчивается, наш руководитель благодарит гостей за встречу и предлагает согласовать дату следующего этапа. Все начинают собирать документы, обмениваться визитками и договариваться о дальнейших действиях. Я закрываю ноутбук, складываю бумаги в папку и мысленно ставлю себе отметку за успешно выполненную задачу.

Марат подходит к нашему руководителю, чтобы уточнить один из организационных вопросов. Я пользуюсь моментом, забираю сумку и направляюсь к выходу. Мне хочется оказаться в собственном кабинете, выпить нормального кофе и хотя бы на несколько минут перестать ощущать себя героиней сериала, в котором сценаристы решили вернуть бывшего возлюбленного ровно тогда, когда зрительница уже начала привыкать к спокойной жизни.

— Алина, — слышу я за спиной.

Конечно.

Я оборачиваюсь. Марат догоняет меня у двери переговорной, держа в руках телефон.

— Ты уже уходишь?

— У меня рабочие задачи. Нужно отправить коллегам итоговые замечания по встрече.

— Это займёт много времени?

Я смотрю на него с лёгким удивлением.

— Зависит от того, сколько замечаний появится после того, как мы разошлись.

Он улыбается, и я против собственной воли вспоминаю, как раньше ждала этой улыбки. В ней есть что-то знакомое, почти домашнее, и от этого мне становится немного не по себе. Я ведь уже научилась обходиться без неё. Неужели одного дня достаточно, чтобы снова начать замечать каждую мелочь?

— Я хотел предложить тебе выпить кофе, — говорит он. — Если ты не торопишься.

Вот теперь становится по-настоящему сложно.

Я могу отказаться. У меня действительно есть работа, и встреча закончилась совсем недавно. Могу сказать, что у меня назначен звонок, что я обещала коллеге помочь с расчётами, что кофе я уже выпила и больше не хочу. Любая из этих причин будет достаточно убедительной.

Но проблема в том, что я хочу согласиться.

Мне интересно, что он собирается сказать. Хочется узнать, как прошёл его год, что изменилось в его жизни и почему он вдруг решил поговорить со мной не только о контракте. Я не собираюсь возвращаться к прежним отношениям, но это не означает, что мне совершенно безразличен человек, которого я когда-то любила.