Можно, конечно, попросить коллегу. Но это будет выглядеть странно. Я новый сотрудник, хочу показать себя с лучшей стороны, а не бегать от каждого задания, которое предполагает общение с руководством. Поэтому я беру документы, проверяю, все ли страницы на месте, и отправляюсь в дальний конец коридора.

Дверь кабинета приоткрыта. Я стучу костяшками пальцев и, услышав короткое «войдите», толкаю ее вперед.

И вот тут моя карьера едва не заканчивается, не успев толком начаться.

Марат стоит у окна спиной ко мне. Пиджак лежит на кресле, галстука нет, а белая рубашка небрежно перекинута через спинку дивана. Сам мужчина, судя по всему, только что закончил тренировку или решил, что рабочий день не повод отказываться от комфорта. На нем остаются только брюки, и я вижу широкую спину, крепкие плечи и мышцы, которые совершенно точно не появились от бесконечного сидения за рабочим столом.

Я забываю, зачем пришла.

Нет, серьезно. Просто стою в дверях с папкой в руках и смотрю на мужчину, которого до этого момента видела исключительно в одежде. В очень хорошей одежде, между прочим, но все же. А теперь передо мной совершенно другой Марат Рашидович, и мозг услужливо подсовывает картинки, которые я никогда не просила ему показывать.

— Что-то случилось? — спрашивает он, оборачиваясь.

Я резко поднимаю взгляд к его лицу. Поздно. Он уже заметил, куда я смотрела, и в уголках его губ появляется улыбка.

— Документы на подпись, — выдавливаю я, протягивая папку. — По третьему объекту.

— А, да. Кладите сюда.

Он указывает на стол, а я подхожу и стараюсь смотреть исключительно на бумаги. Получается так себе. Марат берет папку, открывает ее и начинает просматривать документы, а я стою рядом, не зная, куда деть руки. Можно было бы просто положить папку и уйти, но теперь он уже начал проверять страницы, и уходить без разрешения как-то невежливо. Поэтому приходится ждать.

— Вы уже закончили предварительные расчеты? — спрашивает он, не поднимая головы.

— Почти. Жду подтверждения от собственника по эксплуатационным расходам. Если ответ придет сегодня, завтра утром подготовлю окончательный вариант.

— А если не придет?

— Рассчитаю несколько сценариев и покажу, какой из них выгоднее при разных условиях.

Марат наконец поднимает на меня глаза. На секунду мне кажется, что он оценивает не только мой ответ, но и меня саму. Впрочем, это вполне естественно. Он руководитель, я сотрудник, и ему нужно понимать, насколько хорошо я справляюсь с задачами.

— Хорошо. Именно так и сделайте.

Он подписывает последний лист и закрывает папку. Я протягиваю руку, чтобы забрать документы, и наши пальцы случайно соприкасаются. Совершенно невинное прикосновение, которое в любой другой ситуации я бы даже не заметила. Но сейчас почему-то по коже пробегают мурашки, а сердце снова принимается колотиться с такой скоростью, что я начинаю подозревать у себя серьезные проблемы со здоровьем.

Марат, конечно, все замечает.

— Я вас пугаю? — спрашивает он.

— Нет, что вы!

— Тогда почему вы так нервничаете?

Вот же гад. Сказал бы что-нибудь еще более неудобное, и я бы точно провалилась сквозь пол. Хотя, если честно, в его голосе нет ни раздражения, ни недовольства. Скорее, любопытство. Ему действительно интересно, почему я так реагирую на обычный разговор.

— Я не нервничаю, — отвечаю я, стараясь говорить как можно спокойнее. — Просто не хочу отнимать у вас время.

— У меня достаточно времени, чтобы подписать документы и поговорить с сотрудником.

— Тогда я, пожалуй, пойду. У меня еще работа.

Марат усмехается, и я чувствую, как щеки снова заливает жаром. Все, хватит. Еще немного, и он начнет думать, что я совершенно не умею общаться с мужчинами. Что, вообще-то, не так. Я вполне умею. Просто обычно мужчины не выглядят как Марат Рашидович и не смотрят на меня так, будто им действительно интересно, что у меня в голове.

— Хорошо, Алина. Не буду вас задерживать.

Я забираю папку, благодарю его и направляюсь к двери. Уже почти скрываюсь за ней, когда слышу:

— И кстати, вам не обязательно так смущаться каждый раз, когда мы разговариваем.

Я замираю, медленно поворачиваю голову и смотрю на него.

Марат улыбается. Не широко, не демонстративно, а едва заметно, словно только что поделился со мной маленькой шуткой, понятной исключительно нам двоим.

— Я не смущаюсь, — отвечаю я.

— Конечно.

Вот теперь мне хочется его придушить. Совсем немного. Исключительно в воспитательных целях.

— Хорошего вечера, Марат Рашидович.

— И вам, Алина.

Я выхожу из кабинета и закрываю дверь, после чего прислоняюсь к стене и прикрываю глаза. Господи, за что мне это? Я ведь всего лишь хотела спокойно работать, зарабатывать деньги и строить карьеру. Неужели нельзя было сделать моего начальника хотя бы чуточку менее привлекательным? Ну хоть немного. Чтобы я могла смотреть на него без мыслей о том, каково это — оказаться с ним наедине где-нибудь за закрытой дверью.

Хотя нет. Не надо. Если бы он был хоть чуточку менее привлекательным, я бы, наверное, все равно нашла в нем что-нибудь, из-за чего потеряла бы голову. Так что проблема не в нем. Проблема исключительно во мне.

Я отталкиваюсь от стены и возвращаюсь к своему столу. Нужно работать, а не фантазировать. У меня впереди еще несколько часов, а завтра снова совещание, расчеты и куча документов. И если я хочу задержаться в этой компании надолго, придется научиться вести себя с генеральным директором так же спокойно, как с любым другим человеком.

Даже если этот человек обладает невероятными плечами, красивой улыбкой и привычкой смотреть прямо в глаза, отчего у меня каждый раз возникает желание либо сбежать, либо сделать какую-нибудь откровенную глупость.

И, кажется, Марат Рашидович уже начал догадываться, что именно из этих двух вариантов мне ближе.

А самое ужасное — мне самой это начинает нравиться.

Если бы за каждый раз, когда я за последние сутки вспоминала Марата Рашидовича, мне платили премию, то к концу месяца я могла бы спокойно уволиться и открыть собственную компанию. Небольшую, конечно. Для начала. А потом, глядишь, и до строительной империи доросла бы. Главное — не нанимать генерального директора с такими плечами, улыбкой и совершенно неприличной привычкой смотреть на людей так, будто он знает о них что-то, чего они сами пока не поняли.

Хотя нет, такого директора я бы как раз наняла. Просто поставила бы себе отдельную задачу: не краснеть в его присутствии и не терять способность связно мыслить. Задача, судя по последним событиям, непростая. Вчера я умудрилась дважды выставить себя полной идиоткой, причём во второй раз даже не успела ничего сказать. Просто стояла перед ним с папкой документов и смотрела куда-то в район его плеча, потому что глаза почему-то отказывались подниматься выше. А Марат Рашидович, разумеется, всё заметил. Такие мужчины вообще редко что-то пропускают, особенно если дело касается чужого смущения.

Сегодня я твёрдо намерена вести себя нормально. Работаю в компании третью неделю, испытательный срок ещё никто не отменял, и было бы неплохо оставить о себе впечатление толкового специалиста, а не девицы, которая забывает собственное имя при виде начальства. Тем более что работа мне действительно нравится. Проекты интересные, зарплата приличная, коллектив в основном адекватный, а перспективы такие, что иногда я сама себе завидую. Не хватало только влюбиться в генерального директора. Хотя, если уж совсем честно, поздно об этом рассуждать: влюбилась я раньше, чем успела толком разобраться, где здесь кофемашина.

— Алина, ты расчёты по третьему объекту закончила? — спрашивает Оксана, заглянув ко мне через перегородку.

— Почти. Осталось сверить два показателя и отправить итоговую таблицу.

— Тогда неси сразу Марату Рашидовичу. Он просил к обеду.

Я медленно поднимаю голову.