Возможно, вчерашний вечер для него был именно тем, чем я боялась его считать: приятным эпизодом, который не требует продолжения.

Я не знаю.

И это самое неприятное.

Потому что, пока я не знаю, у меня остаётся надежда. А надежда умеет быть удивительно живучей даже тогда, когда ей уже давно пора собрать вещи и покинуть помещение.

Рабочий день заканчивается ближе к семи.

Я собираю документы, выключаю компьютер и проверяю телефон. Новых сообщений нет.

Марат всё ещё занят подготовкой к встрече по контракту. Я видела его в коридоре несколько минут назад: он разговаривал по телефону, что-то уточнял у коллег и выглядел человеком, у которого в голове одновременно помещаются десятки задач.

Наверное, так и должно быть. Он руководит большой компанией, у него множество обязательств. Я не могу ожидать, что он будет проводить весь день, вспоминая о нашей ночи.

Но ведь я не прошу весь день.

Мне хватило бы одного сообщения.

Одного вопроса.

Хотя бы какого-нибудь знака, что вчерашнее не закончилось вместе с тем моментом, когда он вышел из моей квартиры.

Я надеваю пальто и направляюсь к лифтам. Двери почти закрываются, когда я слышу знакомый голос:

— Алина, подожди.

Я оборачиваюсь.

Марат быстро подходит ко мне, придерживает дверь и входит в лифт.

На несколько секунд мы остаёмся вдвоём.

Я невольно вспоминаю тот первый вечер, когда мы оказались в закрытом лифте и я не знала, куда девать глаза. Тогда мне казалось, что самое сложное — это стоять рядом с мужчиной, который мне нравится, и не выдать себя.

Как же я ошибалась.

Самое сложное — стоять рядом с ним после ночи, которую ты уже успела наделить огромным значением, и не понимать, что она значила для него.

— Ты уже уходишь? — спрашивает он.

— Да. Рабочий день закончился.

— Разумеется.

Он смотрит на меня, словно хочет что-то добавить, но телефон в его руке снова вибрирует. Марат бросает взгляд на экран и отвечает на звонок.

— Да, слушаю. Нет, этот вариант не подходит. Мне нужно, чтобы к утру всё было готово…

Я отворачиваюсь к дверям лифта.

Вот и всё. Контракт, сроки, документы. Его обычная жизнь, в которой вчерашняя ночь, возможно, заняла всего несколько часов.

Лифт останавливается на первом этаже. Марат заканчивает разговор и убирает телефон.

— Завтра увидимся, Алина.

— Конечно. До завтра, Марат Рашидович.

Я выхожу первой.

На улице прохладно. Я застёгиваю пальто, глубже прячу руки в карманы и направляюсь к остановке. Мне хочется поскорее оказаться дома, закрыть за собой дверь и хотя бы на вечер перестать думать о том, что произошло.

Но по дороге я всё-таки достаю телефон.

Открываю нашу переписку.

Последнее сообщение — моё. Короткое, вежливое и совершенно незначительное. Рядом с ним нет ни вопроса, ни продолжения разговора. Просто конец рабочей переписки между начальником и сотрудницей.

Я долго смотрю на экран, а потом закрываю его.

Наверное, нужно признать очевидное: я не знаю, чего хочет Марат. И пока он сам этого не скажет, мне придётся перестать додумывать за него.

Вчера я засыпала рядом с ним, уверенная, что между нами начинается что-то настоящее.

Сегодня я впервые допускаю, что, возможно, ошиблась.

И самое обидное даже не то, что он мог захотеть от меня только одну ночь.

Самое обидное — что я уже хочу следующую.

А он, кажется, совершенно спокойно обходится без неё.

Во вторник я принимаю решение больше не думать о Марате Рашидовиче.

Решение получается прекрасное. Продуманное, взвешенное, принятое на свежую голову и подкреплённое чашкой кофе. Я даже мысленно подписываю его, ставлю печать и отправляю в архив собственных неудачных романтических историй.

Остаётся сущий пустяк — начать его выполнять.

Утром я прихожу на работу, здороваюсь с коллегами, проверяю почту и с головой погружаюсь в задачи. Никаких лишних взглядов в сторону кабинета руководителя, никаких попыток случайно оказаться рядом с ним в коридоре. Если Марат хочет общаться со мной исключительно по рабочим вопросам, я вполне способна поддержать эту замечательную инициативу.

В конце концов, я пришла сюда работать, а не искать мужчину мечты. То, что мужчина мечты совершенно случайно оказался моим начальником, — обстоятельство неприятное, но не критическое. Люди переживают увольнения, переезды и даже ремонт в ванной. Неужели я не переживу одну неудачную ночь?

При этой мысли я едва не смеюсь.

Одну неудачную ночь?

Алина, дорогая, ты ведь прекрасно помнишь, что ночь была совсем не неудачной. В этом-то и заключается основная проблема.

Я заставляю себя вернуться к таблице.

До обеда всё идёт почти идеально. Я проверяю расчёты, отвечаю на письма, согласовываю документы с соседним отделом и даже успеваю помочь коллеге разобраться с ошибкой в отчёте. К полудню у меня появляется приятное ощущение, что жизнь постепенно возвращается в привычное русло.

А потом в отдел заходит Марат.

Я замечаю его боковым зрением, но не поднимаю головы. Он разговаривает с руководителем отдела, уточняет какие-то детали по контракту, просит прислать ему обновлённые данные. Голос спокойный, деловой. Ни единого намёка на то, что вчера мы стояли вдвоём в лифте и я ушла домой с ощущением, будто между нами выросла невидимая стена.

Когда Марат подходит к моему столу, я уже успеваю подготовить безупречно нейтральное выражение лица.

— Алина, у тебя есть минутка?

— Конечно, Марат Рашидович.

Я поворачиваюсь к нему.

Он смотрит на меня несколько секунд, словно пытается понять, почему я вдруг стала такой официальной.

— Мне нужны обновлённые данные по объекту на Ленинградском проспекте. Сможешь подготовить к трём?

— Да. Пришлю на почту.

— Хорошо. Спасибо.

Он собирается уходить, но задерживается.

— Как ты?

Вопрос звучит неожиданно. Настолько неожиданно, что я едва не забываю, как разговаривать.

— Хорошо, спасибо. А у вас?

Марат слегка прищуривается.

— У меня тоже.

— Прекрасно.

Мы смотрим друг на друга.

Я чувствую себя участницей крайне неудачного спектакля, в котором оба актёра знают, что должны играть любовную сцену, но по какой-то причине упорно изображают коллег, обсуждающих поставку канцелярских принадлежностей.

Наконец он кивает и уходит.

Я снова поворачиваюсь к монитору.

Вот и поговорили.

И ведь мог бы сказать что-нибудь ещё. Спросить, как я провела вечер, написать мне утром, предложить встретиться. Вариантов достаточно. У мужчины с его возможностями вообще не должно возникать сложностей с организацией встречи.

Но нет. Ему нужны цифры по объекту на Ленинградском проспекте.

Надеюсь, объект хотя бы оценит его внимание.

В три часа я отправляю расчёты. В четыре заканчиваю ещё один отчёт, а ближе к пяти начинаю собираться домой, потому что на сегодня у меня больше нет срочных задач.

Телефон вибрирует, когда я уже закрываю рабочие документы.

Сообщение от Марата.

«Освободишься сегодня вечером?»

Я смотрю на экран, чувствуя, как сердце немедленно забывает о принятом мной решении больше не думать о его владельце.

Нет, ну это уже какое-то издевательство. Я целый день старательно выстраиваю между нами профессиональные отношения, а он одним коротким сообщением рушит всю конструкцию.

Я набираю ответ, стираю, снова набираю.

«Вроде бы да. А что?»

Он отвечает почти сразу.

«Хочу пригласить тебя на ужин».

Я перечитываю сообщение.

И что теперь делать? С одной стороны, я весь день убеждала себя, что не собираюсь бегать за мужчиной, который после нашей первой ночи даже не нашёл времени написать мне. С другой — он сам предлагает встретиться. Не по работе, не для обсуждения документов и не потому, что ему срочно понадобился специалист, умеющий пользоваться таблицами.