Зато я постепенно перестаю воспринимать собственную привязанность как доказательство того, что должна остаться.

Можно любить человека и всё равно понимать, что вам не по пути.

Звучит красиво. На практике, правда, гораздо чаще хочется лечь лицом в подушку и объявить окружающему миру выходной.

Но и это проходит.

В последний рабочий день я прихожу в офис немного раньше обычного. На столе почти ничего не осталось: несколько личных вещей, блокнот, ручки и фотография, которую я когда-то поставила рядом с монитором. На ней мы с подругой смеёмся на летней веранде, щурясь от солнца. Я долго не решаюсь убрать её в сумку, потому что фотография кажется символом той жизни, которая была у меня до всей этой истории.

Хотя, если быть честной, моя жизнь никуда не исчезла. Я по-прежнему тот же человек. У меня остались друзья, планы, работа, которую я умею делать, и куча вещей, которыми я давно собиралась заняться, но постоянно откладывала. Просто теперь в моей жизни не будет одного конкретного человека, вокруг которого я успела выстроить слишком много надежд.

Я складываю фотографию в сумку и закрываю ящик.

Оксана появляется у моего стола с небольшой коробкой пирожных.

— Не смотри на меня так, — предупреждает она. — Это не прощальный подарок. Это компенсация морального ущерба за то, что ты последние недели отказывалась со мной нормально обедать.

— Я не отказывалась.

— Ты называла кофе обедом. Я считаю, что это преступление против пищеварения.

Я смеюсь и принимаю коробку.

— Спасибо.

— Пожалуйста. И не пропадай. Я хочу знать, как у тебя всё сложится на новом месте.

— Обязательно.

Мы обнимаемся, и я вдруг чувствую, как к горлу подкатывает комок. Мне жаль уходить. Здесь я успела привыкнуть к людям, к ритму работы, к своему кабинету и даже к вечному шуму в коридоре. Я не хотела, чтобы всё закончилось именно так. Но, наверное, жизнь редко спрашивает нас, в какой момент нам удобнее менять направление.

Оксана отстраняется и смотрит на меня.

— И ещё. Не вздумай считать, что ты проиграла.

Я моргаю.

— С чего ты взяла?

— Потому что знаю тебя. Ты можешь сейчас решить, что не сумела удержать мужчину, который тебе нравился. Но отношения — это не конкурс, Алина. Нельзя выиграть человека, который не хочет участвовать в том же соревновании.

Я опускаю глаза, разглядывая коробку с пирожными.

— Ты когда-нибудь думала о том, чтобы открыть собственную философскую школу?

— Нет. Но если открою, ты будешь первой, кому я выставлю счёт.

Я смеюсь, и на этот раз мне удаётся не заплакать. Мы договариваемся встретиться на выходных, после чего я беру сумку и направляюсь к кабинету Марата. Нужно попрощаться с руководителем. Обычная формальность, ничего больше.

По крайней мере, я очень стараюсь в это верить.

Он стоит у окна, разговаривая по телефону. Заметив меня, заканчивает разговор и убирает телефон в карман.

— Всё готово? — спрашивает он.

— Да. Олег получил документы, список задач отправлен тебе и ему. По текущему проекту все расчёты проверены, основные риски я описала отдельно.

— Хорошо. Я посмотрю.

Он подходит к столу, берёт папку, но не открывает её. Некоторое время мы молчим, и мне становится неловко от того, насколько официально всё выглядит. Ещё недавно я могла прийти сюда с чашкой кофе, пошутить, рассказать о каком-нибудь пустяке. Теперь между нами лежит папка с документами, и это, пожалуй, самое точное описание того, во что превратилась наша близость.

— Спасибо за работу, Алина, — говорит он. — Ты хороший специалист. Мне жаль, что ты уходишь.

— Спасибо. Мне тоже жаль.

Он кивает, будто собирается отпустить меня, но затем спрашивает:

— Ты счастлива своим решением?

Я задумываюсь. Хотелось бы ответить уверенно, что да, что я всё обдумала и теперь смотрю только вперёд. Но это было бы неправдой. Я не счастлива уходить от человека, которого люблю. Я не счастлива, что всё закончилось, так и не начавшись по-настоящему. И мне совсем не радостно от мысли, что теперь придётся привыкать к новой работе, новым людям и жизни без него.

Но я спокойна в одном: я не хочу оставаться в надежде, что однажды он даст мне то, чего сейчас не хочет давать.

— Я думаю, что это правильное решение, — отвечаю я.

Марат внимательно смотрит на меня.

— Это не одно и то же.

— Знаю.

Он будто хочет что-то сказать, но останавливается. Я вижу, как он сжимает пальцы на краю папки, и на мгновение мне хочется подойти к нему, обнять, прижаться к груди и попросить не отпускать меня. Не потому, что я передумала, а просто потому, что мне больно уходить.

Но я остаюсь на месте.

— Береги себя, Алина, — говорит он наконец.

— И ты.

Я поворачиваюсь к двери, и на этот раз он не останавливает меня.

Когда выхожу из кабинета, мне кажется, что я оставила там не только работу, но и какую-то часть себя. Однако я не возвращаюсь. Забираю сумку, прощаюсь с коллегами и спускаюсь на лифте вниз.

На улице светит солнце. Город живёт своей обычной жизнью, машины сигналят на перекрёстке, у входа в соседнее здание кто-то разговаривает по телефону, а из кофейни доносится запах свежей выпечки. Ничего не изменилось. Мир не остановился, хотя мне иногда казалось, что именно так и должно произойти, если я потеряю Марата.

Я делаю глубокий вдох и иду к остановке.

Сегодня мне предстоит забрать документы, которые нужны для оформления на новом месте, а вечером я обещала Оксане встретиться. Завтра можно будет выспаться, разобрать вещи и подумать, как организовать следующую неделю. У меня достаточно дел, чтобы не сидеть дома и не разглядывать телефон в ожидании сообщения, которого, возможно, никогда не будет.

И всё же, когда я уже почти дохожу до перекрёстка, телефон вибрирует в кармане.

Я останавливаюсь так резко, что прохожий позади меня недовольно обходит стороной.

Сообщение от Марата.

«Ты уже ушла?»

Всего три слова. Никаких объяснений, никаких признаний, никаких обещаний. Я читаю их несколько раз, и сердце предательски ускоряет ритм. Вот ведь умеет человек испортить мне душевное равновесие даже после того, как я официально перестала у него работать.

Я могла бы не отвечать. Могла бы убрать телефон и продолжить идти, сохранив хотя бы видимость безразличия. Но я не хочу играть в такие игры. Он спросил — я отвечу.

«Да. Уже вышла».

Сообщение прочитано почти сразу. Несколько секунд ничего не происходит, а потом приходит новое:

«Понятно».

Я смотрю на экран и невольно смеюсь.

Понятно.

Конечно, понятно. Что тут ещё сказать? Я ушла с работы, он написал мне, я ответила. Вся наша история, кажется, могла бы уместиться в этом коротком диалоге, если бы не была такой мучительно сложной.

Я убираю телефон в карман и продолжаю путь.

На этот раз я не жду следующего сообщения.

Не потому, что мне всё равно. А потому, что больше не хочу превращать собственную жизнь в ожидание чужого решения.

Первую неделю на новом месте я чувствую себя человеком, которого высадили в незнакомом городе без карты, телефона и уверенности, что он вообще правильно произносит название улицы. Вроде бы всё понятно: обязанности знакомые, задачи вполне посильные, коллектив доброжелательный, начальник не пытается проверить мою стрессоустойчивость внезапными поручениями в половине седьмого вечера. Но я всё равно постоянно ловлю себя на том, что сравниваю происходящее с прежней работой.

Здесь другие кабинеты, другие голоса, другой кофе в общей кухне. Даже принтер работает иначе, хотя, казалось бы, у офисной техники вообще не должно быть характера. Однако этот экземпляр, судя по всему, считает своей главной задачей напоминать сотрудникам, что спокойная жизнь не входит в должностные обязанности. В первый же день он зажёвывает мой документ, во второй отказывается печатать таблицу, а в третий начинает мигать всеми лампочками сразу, словно пытается передать сообщение внеземной цивилизации.