И всё же я решаю не торопиться. Пусть всё развивается постепенно. Один ужин, один поцелуй, ещё одна встреча. Никаких обещаний, никаких фантазий о совместном будущем. Пока что мне вполне достаточно того, что завтра я снова увижу его не только в кабинете, среди документов и бесконечных таблиц.

Хотя, если он опять меня поцелует, я вряд ли стану возражать.

В конце концов, я не железная.

Суббота начинается раньше будильника, и первым делом смотрю на телефон. Никаких сообщений. Вообще-то Марат Рашидович обещал написать сегодня, чтобы договориться о времени, так что повода для беспокойства нет. Я это понимаю. Честно. Но есть одна небольшая проблема: мой здравый смысл почему-то совершенно не умеет разговаривать с той частью меня, которая уже успела придумать пять вариантов нашего сегодняшнего вечера и ещё три — на случай, если всё пойдёт не по плану.

Я отбрасываю одеяло, иду умываться и решаю заняться чем-нибудь полезным. Например, приготовить завтрак, разобрать вещи, почитать. Можно даже сделать генеральную уборку, если вдруг захочется довести ситуацию до абсурда. Но в итоге я готовлю себе кофе, съедаю бутерброд и устраиваюсь с книгой на диване. Прочитываю три страницы, возвращаюсь на две назад, потому что не помню, о чём шла речь, и сдаюсь. Автор, возможно, очень талантливый человек, но сегодня у него серьёзный конкурент за моё внимание. Причём конкурент даже не находится в одной комнате со мной.

Телефон вибрирует ближе к полудню.

Марат Рашидович: «Доброе утро, Алина. Надеюсь, сегодня вас не заставляют воевать с таблицами».

Я улыбаюсь и печатаю ответ. Потом стираю его, потому что он получается слишком радостным. Пишу другой, перечитываю и наконец отправляю. Если бы кто-нибудь рассказал мне, что в двадцать семь лет я буду редактировать обычное сообщение мужчине так, будто составляю заявление в министерство, я бы попросила этого человека не употреблять сомнительные вещества.

Я: «Доброе утро. Сегодня у меня выходной от таблиц. Пока они не начали скучать, стараюсь не попадаться им на глаза».

Ответ приходит почти сразу.

Марат Рашидович: «Разумное решение. Тогда предлагаю сегодня вечером продолжить вчерашнюю практику — поужинать без документов и расчётов. В семь вам удобно?»

Я читаю сообщение дважды. Потом ещё раз, просто потому, что могу.

Я: «Да, в семь удобно».

Марат Рашидович: «Тогда заеду за вами. Адрес у меня есть».

Я смотрю на экран и невольно улыбаюсь. Конечно, адрес у него есть: он провожал меня домой после первого свидания. Но почему-то сейчас эта простая фраза звучит почти интимно. Он помнит, где я живу. Он собирается приехать за мной. Мы снова проведём вечер вместе. И всё это не потому, что нам нужно срочно согласовать бюджет или обсудить перспективы компании.

Я кладу телефон на диван и смотрю в потолок.

— Ну что, — говорю я вслух, — кажется, мы влипли.

К счастью, потолок не отвечает. Иначе пришлось бы признать, что даже он считает меня безнадёжной.

До вечера я успеваю принять душ, сходить в магазин и трижды поменять решение насчёт одежды. Сначала выбираю платье, потом решаю, что оно выглядит слишком нарядно, и достаю брюки с блузкой. Затем возвращаюсь к платью, потому что брюки напоминают мне рабочую неделю. В конце концов останавливаюсь на тёмном платье чуть выше колен, которое подчёркивает фигуру, но не выглядит так, словно я собираюсь на вручение премии. Волосы оставляю распущенными, макияж делаю лёгкий. Перед зеркалом задерживаюсь чуть дольше, чем собиралась, и мысленно приказываю себе прекратить оценивать собственную внешность глазами мужчины, который, возможно, даже не заметит половины моих стараний.

Хотя он замечает гораздо больше, чем я хотела бы.

Ровно в семь телефон сообщает, что Марат приехал. Я спускаюсь, выхожу из подъезда и вижу его машину у тротуара. Он стоит рядом, разговаривает по телефону, а когда замечает меня, заканчивает разговор и убирает мобильный в карман. На нём тёмные брюки и рубашка с закатанными рукавами. Ничего особенного, если не учитывать, что на некоторых мужчин, кажется, распространяются другие законы физики: им достаточно просто надеть рубашку, чтобы окружающие забыли, зачем вообще выходили из дома.

Марат оглядывает меня и улыбается.

— Вы сегодня особенно красивая.

Я чувствую, как щёки предательски теплеют.

— Спасибо. Вы тоже неплохо выглядите.

— Неплохо?

— Не хочу, чтобы вы слишком зазнавались.

— Поздно. Я уже начал.

Я смеюсь, и напряжение, которое успело накопиться за весь день, немного отпускает. Он открывает мне дверь, дожидается, пока я устроюсь, и садится за руль. Когда машина трогается, я замечаю, что он не спрашивает, куда я хочу поехать, и не предлагает выбрать ресторан. Видимо, всё уже продумано.

— У вас есть план на вечер? — спрашиваю я.

— Есть.

— И мне не полагается знать подробности?

— Если расскажу всё заранее, исчезнет элемент неожиданности.

— А если мне не нравятся неожиданности?

Он бросает на меня короткий взгляд.

— Тогда в следующий раз составим подробный план с расписанием и запасным вариантом.

— С указанием времени на поцелуи?

— Это уже зависит от того, насколько плотный у нас график.

Я смеюсь так громко, что сама удивляюсь. Марат улыбается, и я вдруг понимаю, что рядом с ним мне всё легче быть собой. Не нужно каждую фразу проверять на уместность, бояться показаться глупой или стараться выглядеть загадочной. Я могу шутить, спорить, говорить то, что думаю, и не чувствовать, будто прохожу собеседование на должность женщины, которая ему понравится.

Мы приезжаем в небольшой ресторан в тихом районе. Здесь нет громкой музыки и толпы посетителей, а столики расположены так, что можно разговаривать, не посвящая в подробности личной жизни соседей. Марат явно выбирал место не наугад. Он помогает мне снять пальто, отодвигает стул и садится напротив. Я замечаю эти мелочи, хотя не собираюсь придавать им слишком большое значение. Просто приятно, когда мужчина внимателен не только к собственным желаниям.

Мы заказываем ужин и начинаем разговаривать. Сначала обсуждаем работу — всё-таки от неё никуда не деться, особенно когда у обоих в понедельник ожидается непростой день. Но довольно быстро Марат переводит разговор на другие темы. Спрашивает, чем я занимаюсь в свободное время, что читаю, куда люблю ездить. Я рассказываю о книгах, прогулках и о том, что иногда могу целый выходной провести дома, не испытывая ни малейшей потребности куда-то выбираться.

— Вы не похожи на человека, который любит сидеть дома, — замечает он.

— Почему?

— Вы любопытная. Вам интересно, как всё устроено, почему люди принимают те или иные решения. Я думал, вы любите постоянно куда-то ходить.

— Любопытство не обязательно требует выхода из квартиры. Иногда достаточно открыть книгу или посмотреть хороший фильм.

— А иногда?

— Иногда достаточно посмотреть на человека, который сидит напротив, и попытаться понять, зачем он пригласил тебя на второй ужин.

Марат откладывает вилку. В его взгляде появляется знакомое выражение — то самое, от которого мне хочется одновременно улыбнуться и спрятаться за меню.

— И к какому выводу вы пришли?

— Пока собираю информацию.

— И как успехи?

— Недостаточно данных для окончательного заключения.

— Значит, придётся продолжить наблюдение.

— Похоже на то.

Он улыбается, но на этот раз не спешит переводить разговор в шутку.

— Если серьёзно, Алина, мне с вами хорошо. Я хотел увидеть вас ещё раз. Не по работе и не потому, что мне нужно что-то обсудить. Просто хотел провести с вами вечер.

Я опускаю взгляд на бокал, хотя прятаться от его слов совершенно бессмысленно. Именно этого я и ждала, но теперь, когда слышу прямой ответ, не знаю, что сказать. Признаться, что мне тоже хорошо с ним, несложно. Сложнее не показать, насколько сильно он успел на меня повлиять.