Постепенно я перестаю думать о том, как выгляжу со стороны. Перестаю следить за временем. Перестаю мысленно репетировать разговоры, которые, возможно, когда-нибудь состоятся между нами.

Остаются только мы двое, наше взаимное желание и ощущение близости, которое оказывается гораздо сильнее, чем я ожидала.

Позже, когда мы лежим рядом, я устраиваюсь у Марата под боком. В комнате тихо, за окном изредка проезжают машины, а на тумбочке светится экран моего телефона, который я предусмотрительно перевернула ещё вечером.

Я не хочу сейчас ни с кем разговаривать. Даже с Оксаной, которая наверняка завтра устроит мне допрос с пристрастием.

Хотя нет, с Оксаной я бы поговорила. Но только после того, как высплюсь.

Марат проводит ладонью по моим волосам, и я невольно улыбаюсь.

— Что опять? — спрашивает он.

— Ничего.

— У тебя подозрительно много этого «ничего».

— Я просто пытаюсь осознать происходящее.

— И как успехи?

Я поворачиваюсь к нему.

— Пока нестабильно.

Он смеётся, целует меня в висок и притягивает ближе. Я кладу голову ему на плечо, слушаю его ровное дыхание и чувствую, как постепенно успокаиваются мысли.

Мне хочется спросить, что теперь будет с нами. Хочется услышать, что сегодняшний вечер для него тоже что-то значит, что он не проснётся завтра и не решит, будто мы просто позволили себе немного лишнего.

Но я не задаю этот вопрос.

Не потому, что он мне не важен. Наоборот, он слишком важен, чтобы задавать его в полумраке спальни, когда я лежу в объятиях мужчины, в которого, кажется, уже успела влюбиться.

Я хочу дать нам обоим время.

Хочу верить, что Марат не стал бы проводить со мной вечер за вечером, если бы ему было совершенно всё равно. Хочу верить, что его слова о желании видеть меня чаще, чем по субботам, означают нечто большее, чем красивую фразу.

И ещё я хочу запомнить эту ночь именно такой, какой она была: тёплой, нежной, немного неловкой и удивительно настоящей.

— Марат? — тихо зову я.

— М-м?

— Спасибо, что приехал.

Он поворачивает голову и смотрит на меня.

— Я сам хотел быть здесь.

Я улыбаюсь и закрываю глаза.

Наверное, мне стоило бы насторожиться от того, что мы так и не поговорили о будущем. Но в эту минуту я слишком счастлива, чтобы искать подвох в каждом слове. Я чувствую его руку у себя на спине, тепло его тела и спокойствие, которого мне так не хватало в последние недели.

Я засыпаю рядом с ним, уверенная, что между нами начинается что-то настоящее.

Первое, что я замечаю, проснувшись, — тишина.

Второе — холодную половину кровати рядом с собой.

Третье — собственную улыбку, которая появляется на лице раньше, чем я успеваю окончательно открыть глаза.

Я сладко потягиваюсь, переворачиваюсь на бок и провожу ладонью по простыне. Пусто. Ни Марата, ни его тёплого плеча, ни возможности прижаться к нему ещё на пять минут, прежде чем окончательно проснуться и вспомнить, что у взрослых людей вообще-то существует работа.

Я открываю глаза.

Подушка рядом аккуратно лежит на месте, одеяло откинуто, а на тумбочке стоит стакан воды, которого вчера вечером там точно не было.

Марат ушёл.

Я несколько секунд смотрю на пустую половину кровати, пытаясь сообразить, что именно чувствую. Наверное, это нормально. Ему нужно на работу, мне тоже, а будить меня ранним утром, чтобы торжественно сообщить о своём уходе, было бы странно. Особенно если учесть, что вчера мы легли довольно поздно.

Всё логично. Всё разумно. Всё совершенно не мешает мне испытывать лёгкое разочарование.

Я переворачиваюсь на спину и закрываю лицо ладонями.

— Доброе утро, Алина, — говорю я самой себе. — Поздравляю. Ты провела ночь с мужчиной, в которого давно влюблена, а теперь лежишь и разговариваешь с потолком.

Потолок молчит. Спасибо ему за поддержку.

Я вспоминаю вчерашний вечер: ресторан, прогулку, его улыбку, поцелуи в машине, кофе, который мы так и не выпили. Вспоминаю, как Марат смотрел на меня, как обнимал, как спрашивал, всё ли хорошо. И как потом, уже в спальне, я лежала рядом с ним, чувствуя себя совершенно счастливой.

Мне хочется снова оказаться в той минуте, когда он притянул меня к себе и я решила, что больше не буду думать о завтрашнем дне.

К сожалению, завтрашний день наступил.

И, судя по всему, наступил без Марата.

Я сажусь на кровати, убираю волосы с лица и оглядываюсь. На стуле лежит моя одежда, на полу возле кровати стоит его рубашка, которую он вчера снял и небрежно бросил рядом. Я смотрю на неё и улыбаюсь.

Потом замечаю телефон.

На экране нет ни одного нового сообщения.

Вот тут моя улыбка становится чуть менее уверенной.

Разумеется, он мог уйти рано. Разумеется, мог не захотеть меня будить. Разумеется, не обязан был писать мне послание на три страницы с подробным описанием причин своего отсутствия.

Но одно короткое сообщение вроде «Я уехал, не хотел тебя будить» не стало бы для него непосильной задачей. Уверена, у руководителя крупной компании найдётся пара секунд, чтобы воспользоваться телефоном.

Я отбрасываю одеяло и встаю.

Хватит.

Я не собираюсь устраивать трагедию из-за того, что мужчина уехал утром по своим делам. У нас не было никаких договорённостей. Мы не обсуждали, кто кому теперь должен писать первым, кто покупает продукты и в какой день знакомит второго с родителями.

Мы вообще ничего не обсуждали, кроме того, что хотим быть вместе вчера вечером.

А вчера вечером уже закончилось.

На кухне меня встречает нетронутая кофемашина. Две чашки по-прежнему стоят на столе, одна рядом с другой. Я смотрю на них, вспоминаю, как мы смеялись над какой-то ерундой, и чувствую, как внутри что-то неприятно сжимается.

Пожалуй, кофе сегодня я пить не буду.

Хотя нет. Буду. Кофе тут совершенно ни при чём, а лишать себя маленьких радостей из-за мужчины, который даже не оставил записку, — это уже какое-то чрезмерное самопожертвование.

Я готовлю завтрак, принимаю душ и собираюсь на работу. Всё как обычно. Только теперь я то и дело поглядываю на телефон.

Никаких сообщений.

Когда я уже надеваю обувь, мне приходит в голову, что можно написать самой. Просто спросить, как он добрался, или пожелать хорошего дня. Ничего особенного. Обычное сообщение от женщины мужчине, с которым она провела чудесный вечер.

Палец зависает над экраном.

А потом я убираю телефон в сумку.

Нет. Не потому, что хочу заставить его понервничать или проверить, насколько сильно он во мне заинтересован. Игры в молчанку мне никогда не нравились. Просто мне нужно понять, что происходит, прежде чем я начну вести себя так, будто между нами уже существуют отношения.

Пока у нас есть только вчерашний вечер.

И моё совершенно неразумное желание, чтобы он повторился.

В офис я прихожу за десять минут до начала рабочего дня.

Оксана уже на месте. Она сидит за столом с чашкой кофе и внимательно изучает что-то на экране. Увидев меня, тут же откладывает телефон.

— Доброе утро.

— Доброе.

— Как спалось?

Я останавливаюсь.

Вот ведь ведьма.

— Нормально.

— Только нормально?

— Оксана, сейчас восемь утра.

— И что? В восемь утра люди тоже могут быть счастливы.

— Некоторые люди в восемь утра вообще не должны разговаривать.

Она улыбается, явно довольная собой.

— Ладно, не буду тебя мучить. Но ты сегодня какая-то задумчивая.

— Я всегда задумчивая.

— Нет. Обычно ты задумчивая, когда работаешь. А сегодня ты задумчивая, когда смотришь в стену.

Я снимаю сумку с плеча и сажусь за стол.

— Может, я просто плохо спала.

— А может, хорошо, но не так долго, как планировала?

— Оксана!

— Всё, всё. Молчу. — Она поднимает чашку и делает невинное лицо. — Просто я за тебя рада.

Я поворачиваюсь к ней.

— За меня?