— Можно тебя поцеловать?

Я улыбаюсь, хотя внутри всё снова переворачивается.

— Ты ведь знаешь ответ.

— Хочу услышать.

— Можно.

Он целует меня, и я сразу забываю, сколько вопросов собиралась задать ему этим вечером.

Его ладонь ложится мне на талию, я обнимаю его за шею. Поцелуй становится глубже, и я придвигаюсь ближе, чувствуя знакомое волнение, которое с самого начала было связано только с ним. Я уже знаю, как он улыбается между поцелуями, как задерживает взгляд на моём лице, как иногда произносит моё имя тихо, почти задумчиво.

И всё равно каждый раз мне кажется, что этого недостаточно.

Я хочу быть ближе.

Хочу, чтобы он обнимал меня не потому, что вечер располагает к нежности, а потому, что ему действительно хочется держать меня рядом.

Марат словно понимает, что я задумалась. Он отстраняется и проводит пальцами по моей щеке.

— О чём думаешь?

Я качаю головой.

— Ни о чём.

— Не верю.

— Тогда зачем спрашиваешь?

Он улыбается.

— Надеюсь, ты всё-таки расскажешь.

Я смотрю на него и решаю, что сегодня не хочу снова прятаться за шутками.

— Мне хорошо с тобой, — говорю я. — Очень. Но я не хочу оказаться человеком, к которому ты приезжаешь, когда тебе удобно, а потом уходишь, будто ничего не произошло.

Марат долго смотрит на меня.

— Я не хочу, чтобы ты так думала.

— Тогда не давай мне повода.

Он чуть заметно кивает.

— Хорошо.

Я не знаю, достаточно ли этого ответа. Наверное, нет. Но сейчас он рядом, смотрит мне в глаза и не пытается высмеять мои сомнения. Мне хочется дать ему возможность доказать, что я ошибаюсь.

Поэтому я сама тянусь к нему и целую.

Он отвечает сразу, обнимает меня крепче, и разговор постепенно уступает место поцелуям. Мы больше не пытаемся объяснить то, для чего пока не нашли подходящих слов. Я чувствую его ладонь на своей спине, тепло его прикосновений и то, как легко мне снова забыть обо всех сомнениях, когда он оказывается так близко.

Позже, когда мы остаёмся вдвоём в спальне, я уже не думаю о том, сколько времени прошло и что будет завтра. Я хочу быть с ним, и он отвечает на моё желание. Между нами снова возникает та близость, которую я не могу назвать случайной, потому что сама выбираю её — осознанно, без уговоров и без необходимости кому-то что-то доказывать.

Но где-то глубоко внутри я всё равно надеюсь, что для Марата это тоже не просто удобный способ провести вечер.

Когда мы наконец устраиваемся рядом, я кладу голову ему на плечо. Он обнимает меня, и я закрываю глаза, позволяя себе поверить, что сегодня всё может закончиться иначе.

— Останься, — тихо говорит он.

Я поднимаю голову.

— Ты просишь меня остаться?

— Да.

Я улыбаюсь и снова устраиваюсь рядом с ним.

— Хорошо.

Он целует меня в лоб, притягивает ближе, и я постепенно засыпаю, чувствуя себя счастливой.

На этот раз я не строю грандиозных планов. Не представляю, как мы будем проводить выходные, не придумываю имена будущим детям и не выбираю собаку.

Хотя насчёт собаки я бы ещё подумала.

Я просто хочу, чтобы утром он был рядом.

Чтобы я проснулась и увидела его лицо, услышала его голос, почувствовала, что мне не нужно снова гадать, что между нами происходит.

Это ведь не так много.

По крайней мере, мне хочется в это верить.

Я просыпаюсь от запаха кофе.

Сначала даже не открываю глаза, просто лежу под одеялом и улыбаюсь, потому что первое, что приходит мне в голову, — Марат остался. Он не исчез утром, не оставил меня одну в пустой постели и не заставил гадать, было ли вчерашнее для него чем-то большим, чем приятный вечер.

По крайней мере, пока всё складывается именно так, как мне хотелось.

Я потягиваюсь, поворачиваюсь на другой бок и наконец открываю глаза. На соседней подушке никого нет, но из кухни доносится негромкий звон посуды. Значит, мой начальник, который обычно руководит людьми, подписывает документы и решает вопросы, от которых у меня одной началась бы мигрень, сейчас где-то там пытается приготовить завтрак.

Картина настолько приятная, что я готова простить ему даже отсутствие круассанов.

Хотя, если честно, круассаны значительно укрепили бы наши отношения.

Я быстро умываюсь, накидываю халат и иду на кухню.

Марат стоит возле столешницы в домашних брюках и футболке. Волосы немного растрёпаны, на плите что-то шипит, а на столе уже стоят две чашки кофе. Увидев меня, он улыбается.

— Доброе утро.

— Доброе. Ты готовишь?

— Как видишь.

Я заглядываю в сковороду.

— А это точно съедобно?

Он поворачивается ко мне.

— Ты сейчас оскорбила человека, который старается обеспечить тебя завтраком.

— Я просто уточняю. Вдруг мне нужно заранее заказать доставку.

— Можешь заказать. Но сначала попробуй.

Я смеюсь, подхожу ближе и обнимаю его со спины. Марат на мгновение замирает, а потом накрывает мои руки своими.

— Так и будешь мешать?

— Я не мешаю. Я оказываю моральную поддержку.

— Очень ценная услуга.

— И совершенно бесплатная.

Он поворачивается ко мне, целует в губы, и я тут же забываю, зачем вообще пришла на кухню. Впрочем, это уже становится моей привычкой: стоит Марату оказаться рядом, как все разумные мысли покидают голову, даже не попрощавшись.

Мы завтракаем вместе. Разговариваем о работе, обсуждаем планы на ближайшие дни, смеёмся над какой-то мелочью. Всё выглядит настолько естественно, что я поневоле начинаю представлять, как это могло бы быть, если бы мы действительно были парой.

Совместные завтраки. Вечера дома. Поездки за город. Споры о том, какой фильм смотреть, и неизбежные переговоры о том, кто сегодня моет посуду.

Я даже представляю, как Марат однажды обнаруживает, что я умею готовить только несколько блюд, и начинает подозревать, что в остальном тоже не соответствую его ожиданиям.

Впрочем, если он собирается оценивать меня по количеству освоенных рецептов, нам обоим предстоит много работы.

— Ты опять улыбаешься, — замечает он.

Я поднимаю глаза.

— Имею право.

— Я не спорю.

— Вот и правильно.

Он смотрит на меня с такой мягкой улыбкой, что я едва удерживаюсь от желания пересесть поближе. Хотя куда уж ближе? Мы и так сидим за одним столом, а я уже мысленно присвоила ему место в своей повседневной жизни.

Пожалуй, это происходит слишком быстро.

Но разве можно запретить себе радоваться, когда человек, который тебе нравится, остаётся с тобой, готовит завтрак и целует тебя так, словно ему самому не хочется никуда уходить?

Я решаю пока не портить утро сложными вопросами.

В конце концов, иногда счастье нужно просто прожить, а не немедленно разобрать на составляющие.

До офиса мы добираемся вместе. Марат высаживает меня неподалёку от входа, чтобы коллеги не увидели нас выходящими из одной машины, и обещает написать позже.

Я понимаю его осторожность. Мы работаем в одной компании, он мой непосредственный руководитель, и слухи здесь могут возникнуть быстрее, чем согласуется очередной документ.

И всё же, выходя из машины, я ловлю себя на неприятной мысли: мне бы хотелось, чтобы он не прятал наше сближение.

Не обязательно объявлять об этом всему коллективу. Не нужно хватать меня за руку посреди офиса или демонстративно целовать возле лифта. Просто иногда хочется почувствовать, что я не секрет, который ему необходимо тщательно скрывать.

Я отгоняю эту мысль и направляюсь к входу.

Рабочий день начинается привычно. Оксана рассказывает о своих выходных, коллеги обсуждают сроки по контракту, руководитель отдела просит проверить несколько документов. Я включаюсь в работу и постепенно перестаю думать о том, как хорошо было просыпаться рядом с Маратом.

Почти перестаю.

Потому что ближе к обеду он присылает мне сообщение.

«Как ты?»