Он хочет увидеть меня.

По крайней мере, именно так написано в сообщении.

Я могла бы отказаться. Сослаться на усталость, домашние дела или внезапную необходимость пересмотреть все решения, принятые за последние двадцать четыре часа.

Но правда заключается в том, что я хочу пойти.

Хочу увидеть его не в кабинете, не в коридоре и не в лифте, где каждое слово приходится взвешивать. Хочу понять, каким он будет со мной за пределами офиса. И, если уж совсем честно, хочу снова оказаться рядом с ним.

«Хорошо. Во сколько?»

«Заеду в семь».

Я убираю телефон в сумку и некоторое время просто смотрю на стену.

Ну что ж. Печать в архиве поставлена, но документы, видимо, потерялись по дороге.

Вечером я выбираю платье, которое надеваю нечасто. Оно не слишком нарядное, но подчёркивает фигуру и позволяет мне чувствовать себя красивой без необходимости каждые пять минут проверять, не съехала ли куда-нибудь бретелька.

Я укладываю волосы, наношу немного макияжа и смотрю на себя в зеркало.

— Мы идём просто ужинать, — напоминаю я своему отражению. — Никаких ожиданий. Никаких фантазий. Никаких планов на совместную старость и собаку.

Отражение выглядит скептически.

— Собаку можно будет обсудить позже, — добавляю я.

В семь без пяти приходит сообщение, что Марат уже внизу. Я беру сумку и выхожу из квартиры.

Он ждёт возле машины. Увидев меня, улыбается, и я сразу чувствую, как все мои тщательно выстроенные защитные сооружения начинают осыпаться.

— Привет, — говорю я.

— Привет. Ты прекрасно выглядишь.

— Спасибо.

Он открывает дверь, дожидается, пока я сяду, и только потом обходит машину. Никаких громких комплиментов, никаких попыток немедленно обнять меня. Всё очень спокойно и естественно.

И это почему-то действует на меня сильнее, чем если бы он начал вести себя как герой романтической комедии.

В ресторане мы заказываем ужин. Марат рассказывает о переговорах, я — о том, как едва не отправила клиенту не тот файл. Мы смеёмся, спорим о том, какой кофе лучше, и постепенно я ловлю себя на мысли, что снова чувствую себя рядом с ним совершенно свободно.

Вот только теперь я внимательнее слежу за его словами.

Когда он спрашивает, как прошёл мой день, я отвечаю. Когда интересуется, не устала ли я, говорю, что немного. Но я не задаю встречных вопросов о том, почему он ушёл утром, и не пытаюсь выяснить, что для него значит наша близость.

Я решила не торопить события. По крайней мере, сегодня.

— Ты какая-то задумчивая, — замечает Марат.

Я поднимаю глаза от тарелки.

— Правда?

— Обычно ты отвечаешь быстрее.

— Может, я стала серьёзнее.

— За два дня?

— Бывает. Возраст, опыт, жизненные обстоятельства.

Он усмехается.

— Алина, тебе двадцать семь.

— Именно. Возраст, когда пора задуматься о будущем.

— И какое будущее ты себе представляешь?

Я едва не роняю вилку.

Вот это, конечно, поворот. Я ожидала вопросов о работе, отпуске, погоде — чего угодно, но не разговора о будущем за ужином с мужчиной, который ещё вчера умудрился не написать мне ни одного личного сообщения.

— Ты сейчас серьёзно?

— Вполне.

Я откладываю вилку и думаю, как ответить так, чтобы не выставить себя мечтательницей, которая уже мысленно выбирает цвет штор в общей квартире.

— Хочу заниматься тем, что мне нравится. Развиваться, хорошо зарабатывать, путешествовать. Хочу рядом человека, с которым будет интересно жить, а не просто проводить время.

— А что для тебя значит интересно жить?

Я улыбаюсь.

— Ты решил устроить мне собеседование?

— Нет. Мне действительно интересно.

Я смотрю на него внимательнее.

В его голосе нет насмешки. Он не пытается перевести разговор на шутки, не торопится менять тему. И мне вдруг становится проще отвечать честно.

— Мне хочется, чтобы мы могли разговаривать обо всём. Чтобы поддерживали друг друга, делились проблемами, радовались успехам. Чтобы мне не приходилось гадать, нравлюсь я человеку сегодня или он уже решил, что я ему надоела.

Последние слова вырываются сами собой.

Марат молчит.

Я понимаю, что сказала больше, чем собиралась, и пытаюсь сгладить впечатление:

— В общем, ничего необычного. Нормальные отношения.

— Понятно, — говорит он.

И всё.

Я смотрю на него и жду продолжения. Но он берёт бокал, делает глоток воды и спрашивает, закончила ли я с гарниром.

Вот теперь мне хочется рассмеяться. Или заплакать. Или попросить счёт и уйти, чтобы больше никогда не обсуждать собственные представления о счастье с человеком, который отвечает на них словом «понятно».

Разумеется, я ничего такого не делаю.

Я доедаю ужин.

Потому что даже разбитое сердце не повод оставлять хорошую еду.

После ресторана мы возвращаемся к машине. Вечер прохладный, и я кутаюсь в пальто, пока Марат открывает мне дверь.

По дороге домой он спрашивает, не хочу ли я ещё немного побыть с ним.

— В каком смысле? — уточняю я.

Он бросает на меня короткий взгляд.

— В прямом. Можем поехать ко мне. Выпьем вина, поговорим.

Я смотрю в окно.

Вот оно. Предложение, которое одновременно радует меня и заставляет насторожиться.

Мне хочется поехать. Хочется оказаться в его доме, увидеть, каким он бывает вне работы, и провести с ним ещё несколько часов. Но я не хочу снова проснуться утром с ощущением, что вчерашний вечер имел значение только для меня.

— Ты уверен, что хочешь именно поговорить? — спрашиваю я.

Марат улыбается.

— А ты хочешь только разговаривать?

Я поворачиваюсь к нему.

— Я задала вопрос первой.

— Знаю.

Он останавливается на светофоре и смотрит на меня.

— Я хочу побыть с тобой. Мне нравится, когда ты рядом. Я не собираюсь притворяться, что дело только в разговорах.

По крайней мере, он честен. И я ценю это больше, чем красивое объяснение, которое ничего не проясняет.

— Хорошо, — говорю я. — Поехали к тебе.

Его квартира оказывается просторной, современной и удивительно аккуратной. Большие окна, сдержанные цвета, минимум лишних вещей. Всё выглядит так, словно здесь живёт человек, который точно знает, где должна находиться каждая вещь и зачем она вообще существует.

— У тебя даже квартира организованнее меня, — замечаю я, снимая пальто.

— Не уверен, что это комплимент.

— Это наблюдение.

— Тогда принимается.

Он предлагает мне устроиться в гостиной, приносит бокалы и открывает бутылку вина. Я сижу на диване, разглядываю город за окнами и пытаюсь не чувствовать себя гостьей, которая случайно оказалась на территории человека, о котором слишком много думает.

Марат садится рядом.

Сначала мы действительно разговариваем. О работе, о его привычках, о том, как он проводит выходные. Он рассказывает, что редко позволяет себе просто бездельничать, потому что привык постоянно держать всё под контролем.

— А отдыхать ты умеешь? — спрашиваю я.

— Иногда.

— Это когда?

— Когда рядом правильный человек.

Я поворачиваюсь к нему.

— И кто же этот правильный человек?

Марат смотрит на меня с улыбкой.

— Сейчас сидит рядом со мной.

Я чувствую, как у меня теплеют щёки.

— Ты всегда знаешь, что сказать?

— Нет. Иногда я просто говорю то, что думаю.

— Опасная привычка.

— Почему?

— Потому что люди могут тебе поверить.

Улыбка постепенно исчезает с его лица. Он смотрит на меня серьёзнее, чем прежде.

— А ты мне веришь, Алина?

Я не сразу отвечаю.

Мне хочется сказать «да». Хочется поверить, что он действительно хочет быть со мной, что я не просто женщина, которая оказалась рядом в подходящий момент. Но я уже поняла, что одного желания недостаточно, чтобы построить отношения.

— Я хочу тебе верить, — отвечаю я.

Он медленно кивает.

— Это честно.

Несколько секунд мы молчим. Потом Марат придвигается ближе и касается моей руки.