— Ты помнишь, как мы познакомились?

Он приоткрывает один глаз.

— Ты принесла мне документы и очень старалась не смотреть на меня.

— Неправда. Я смотрела на документы.

— Разумеется.

— Это профессионализм.

— Конечно, Алина.

Я щипаю его за руку, он смеётся и притягивает меня к себе.

— А ты помнишь, что сказал мне в первый вечер, когда мы поцеловались? — спрашиваю я.

— Что хотел бы увидеть тебя снова?

— Нет. Ты спросил, можно ли меня поцеловать.

Марат становится серьёзнее и касается губами моего лба.

— Я рад, что спросил.

— Я тоже.

Я устраиваюсь у него на плече. Когда-то мне казалось, что любовь должна избавлять от сомнений, но теперь я понимаю, что она не делает нас неуязвимыми. Она просто даёт нам причину не отворачиваться друг от друга, когда становится сложно. Мы всё ещё можем ошибаться, говорить не то, уставать и сомневаться. Но теперь я знаю, что мне не нужно заслуживать право остаться рядом. Я могу говорить о своих желаниях, устанавливать границы, быть собой — и всё равно быть любимым.

Марат выключает свет, целует меня в темноте и тихо произносит:

— Спокойной ночи, любимый.

Я улыбаюсь. Мне до сих пор приятно слышать это слово от него, хотя теперь оно больше не кажется чем-то хрупким, что можно случайно потерять из-за одного неудачного разговора.

— Спокойной ночи.

Я закрываю глаза и думаю о том, что когда-то боялся остаться без него, а потом боялся снова подпустить его близко. Мне пришлось уйти, чтобы понять: я могу жить без Марата. И только после этого смог вернуться к нему не из страха одиночества, а по собственному желанию.

Теперь у меня есть дом, в котором ждут не потому, что я удобен, не потому, что я согласился на меньшее, а потому, что меня любят. И есть мужчина, с которым я хочу встречать не только праздники и красивые вечера, но и самые обычные понедельники, когда закончился кофе, не высохло полотенце и кто-то опять оставил чашку на столе.

Я прижимаюсь к Марату и засыпаю.

Завтра нас ждёт обычный день. И, кажется, именно этого я всегда хотел.