— Десять минут, — отвечаю я. — Потом мне действительно нужно работать.

— Договорились.

Он произносит это с такой лёгкой улыбкой, словно мы не потеряли почти год, а просто случайно разминулись в коридоре.

И почему-то именно это задевает меня сильнее всего.

Кофейня находится на первом этаже бизнес-центра. Небольшое помещение, несколько столиков у окна, стойка с выпечкой и вечная очередь из людей, которые считают, что кофе способен исправить любую рабочую проблему. Я заказываю капучино, Марат берёт эспрессо, и мы устраиваемся за свободным столиком в углу.

Первые несколько секунд оба молчим. Я обхватываю чашку ладонями, хотя кофе ещё слишком горячий, и думаю, что десять минут — это очень мало для разговора с человеком, которого не видел целый год. С другой стороны, возможно, именно столько и нужно, чтобы понять: нам больше нечего сказать друг другу.

— Ты хорошо выглядишь, — произносит Марат.

Я поднимаю глаза.

— Ты уже говорил это сегодня.

— И всё ещё так считаю.

— Спасибо.

Он чуть улыбается, а я делаю глоток кофе, чтобы занять себя чем-нибудь полезным. Комплименты от него по-прежнему действуют на меня, и это раздражает. Я рассчитывала, что за год выработаю иммунитет, а вместо этого выясняется, что мой организм хранит некоторые привязанности гораздо дольше, чем хотелось бы.

— Как тебе новая работа? — спрашивает он.

— Хорошо. Мне нравится команда, задачи интересные. За этот год я многому научилась.

— Я рад, что у тебя всё сложилось.

— Спасибо.

Он смотрит на меня, словно ждёт продолжения, но я не тороплюсь рассказывать подробности. Не потому, что хочу его наказать молчанием, а потому, что больше не чувствую необходимости делиться с ним всем, что происходит в моей жизни. Когда-то я могла рассказать ему о любой мелочи, просто чтобы продлить разговор. Теперь у меня есть люди, которым я действительно хочу рассказывать о своих делах, и мне не нужно искать повод для общения с человеком, который когда-то отказался от отношений со мной.

— А у тебя как дела? — спрашиваю я из вежливости.

— Нормально. Работа, проекты, встречи. Всё как обычно.

Я усмехаюсь.

— Значит, за год ты не научился выращивать помидоры на балконе и писать стихи?

— Боюсь, нет.

— Жаль. Я бы хотела на это посмотреть.

Он смеётся, и на мгновение мы снова становимся похожими на тех людей, которыми были раньше. Нам легко разговаривать, мы понимаем шутки друг друга, можем перебрасываться репликами без долгих пауз. Именно это когда-то и заставило меня поверить, что между нами может получиться что-то настоящее. Не только физическое притяжение, не только его уверенность и моя влюблённость, но и эта простая лёгкость, когда рядом с человеком можно быть собой.

Я отвожу взгляд к окну.

Не надо. Я не собираюсь снова превращать несколько приятных минут в доказательство того, что нам предназначено быть вместе.

— Я не думал, что ты так быстро найдёшь новое место, — говорит Марат.

— Почему?

— Ты хорошо работала у меня. Я думал, тебе будет непросто уйти.

Я медленно ставлю чашку на блюдце.

— Мне и было непросто.

Он замолкает.

Я не планировала говорить об этом, но слова уже прозвучали, и теперь бессмысленно делать вид, будто ничего не произошло. Впрочем, я не собираюсь устраивать исповедь. Он спросил, я ответила. Всё честно.

— Но ты справилась, — говорит он.

— Да. Справилась.

Марат смотрит на меня внимательнее, чем прежде.

— Ты тогда действительно хотела уйти?

— Да.

— Даже если бы я попросил тебя остаться?

Я чувствую, как внутри поднимается знакомое раздражение. Мы снова возвращаемся к вопросу, на который я уже отвечала. Только теперь он задаёт его так, будто пытается выяснить, насколько серьёзным было моё решение.

— Марат, ты не просил меня остаться.

— Я знаю.

— И не предлагал ничего, что могло бы изменить моё решение.

— Я знаю, Алина.

— Тогда зачем мы это обсуждаем?

Он опускает глаза на чашку, затем снова смотрит на меня.

— Потому что я хотел бы понять, как ты тогда всё решила.

Я невольно усмехаюсь.

— Очень просто. Ты сказал, что не готов к серьёзным отношениям. Я поняла, что мне нужны именно они. Мы не смогли договориться, поэтому я ушла. Никакой тайны.

— Для тебя всё было настолько однозначно?

— Нет, конечно. Я долго сомневалась, переживала, надеялась, что ты передумаешь. Но в какой-то момент поняла, что не могу ждать бесконечно. Это не значит, что мне было легко.

Он молчит, и я впервые замечаю, что его вопрос, возможно, связан не с тем, чтобы оправдать себя. Может быть, ему действительно хочется понять, что произошло между нами. Но я не знаю, что он собирается делать с этим пониманием, и не хочу строить догадки.

— Я не думал, что ты так быстро перестанешь со мной общаться, — признаётся он.

Я смотрю на него.

— А как ты представлял себе нашу жизнь после этого разговора?

Он не отвечает сразу.

— Не знаю. Я думал, что мы сможем остаться в хороших отношениях.

— Марат, ты хотел, чтобы мы продолжали встречаться, но без обязательств. Я отказалась. Что именно ты представлял себе дальше? Что я буду приходить к тебе по вечерам, спать с тобой, а утром мы станем обсуждать погоду и рабочие новости?

— Я не думал об этом так.

— А я думала. Именно поэтому и ушла.

Я произношу это без злости. За год я успела понять, что он не обязан был хотеть того же, чего хотела я. Но и я не обязана была подстраиваться под его желания, надеясь, что однажды он изменит мнение.

Марат проводит пальцем по краю чашки.

— Я, наверное, не до конца понимал, насколько для тебя всё серьёзно.

— Возможно.

— Ты никогда не говорила, что любишь меня.

Я замираю.

Вот этого я не ожидала.

Несколько секунд я просто смотрю на него, пытаясь решить, стоит ли вообще отвечать. Он произносит это спокойно, без упрёка, но в его словах есть вопрос, который мне совершенно не хочется разбирать в кофейне посреди рабочего дня.

— А ты говорил? — спрашиваю я.

Марат не отвечает.

— Вот именно, — говорю я. — Мы оба не произносили некоторых слов. Но я надеялась, что мы движемся в одну сторону. А потом поняла, что, возможно, только я куда-то двигаюсь.

Он отводит взгляд, и я чувствую, что разговор становится слишком личным. Я согласилась на кофе, а не на подробный разбор наших отношений спустя год. Хотя, если быть честной, именно такого разговора мне когда-то и хотелось. Тогда я мечтала, чтобы Марат спросил, что я чувствую, почему ушла и чего мне не хватало. Только сейчас я уже не уверена, что хочу отвечать на эти вопросы.

— Нам пора возвращаться, — говорю я, взглянув на часы. — У меня действительно есть работа.

Он кивает, не пытаясь меня удержать.

Мы поднимаемся, забираем вещи и направляемся к выходу. У стойки Марат предлагает оплатить кофе, но я успеваю приложить карту раньше.

— Я сама, — говорю я.

Он смотрит на меня с лёгкой улыбкой.

— Ты всегда была упрямой.

— А ты всегда пытался заплатить за всё.

— Разве это плохо?

— Нет. Но иногда люди могут сами купить себе кофе.

Он смеётся, и я тоже улыбаюсь. На несколько секунд между нами снова возникает прежняя лёгкость, но теперь я знаю, что не обязана следовать за ней туда, куда она однажды меня привела.

У выхода мы останавливаемся.

— Рад был поговорить с тобой, — говорит Марат.

— Я тоже.

— Надеюсь, мы ещё увидимся.

Я смотрю на него и понимаю, что он говорит не только о следующих переговорах. Но я не спрашиваю, что именно он имеет в виду. Если ему нужно что-то сказать, он вполне способен подобрать слова сам.

— Мы работаем над одним проектом, — отвечаю я. — Думаю, увидимся.

Он улыбается, словно понимает, что я намеренно оставила его фразу в деловых рамках.

— До встречи, Алина.

— До встречи, Марат Рашидович.

Я возвращаюсь в офис, и остаток дня проходит в работе. Я отправляю итоговые замечания, отвечаю на письма, согласовываю с коллегами сроки подготовки документов. Всё идёт своим чередом, но время от времени я вспоминаю наш разговор. Не потому, что он сказал что-то невероятное, а потому, что впервые за год мы поговорили о прошлом без попытки сделать вид, будто ничего не произошло.