И я знала еще одну вещь: я не позволю Кейджу Танаке уйти от меня снова.

— На это нет времени, — зарычал Кейдж, его лицо натянулось. — Ты нужна мне здесь. В безопасности.

Я сжала кулаки:

— Я НИКОГДА не была в безопасности! — выкрикнула я. — И никогда не буду. Не с Виктором. Ты это знаешь. Знаешь с самого начала! А теперь посмотри, что он натворил. Он отправил Блейка убивать всех — убивать твою семью! Вся твоя семья в городе, Кейдж!

Плечи лидера Авари задрожали.

— Я побегу за тобой! — поклялась я. — Клянусь, я это сделаю! Наду лошадь. Пойду пешком, если придется. Пойду одна. — Я глубоко вдохнула: — Но я не отступлюсь от тебя сегодня ночью.

Он прикрыл глаза:

— Ладно.

Одно слово. Но этого хватило. Всё в этом мужчине было более чем достаточно.

Мы бежали по лестнице плечом к плечу, руки едва касались друг друга. И этого тоже хватало.

Глава 34

Флоренс

Город горел. У меня был дракон, а Вейлмар пылал. У меня был дракон, а я стояла здесь в полной безопасности, пока Вейлмар горел.

Вокруг плакали студенты. Кейдж и Реган прошмыгнули мимо. Они уходили. Я понятия не имела, каков их план, но они хотя бы действовали. Они пытались.

Никсарис! Ты видел это. Ты знал! Почему ты его не остановил?

Дракон ответил мгновенно, и его голос прозвучал ледяным холодом: Я защищаю своего всадника. Я не защитник улья из мрази высокородных.

В Вейлмаре есть рождённые мором, их там тысячи! И дети! Слезы текли по моим щекам. Мои кулаки беспомощно колотили по бедрам.

Давно я перестал взвешивать ценность ваших человеческих городов или ваших человеческих жизней. Он звучал отстраненно, будто намеренно пытался не принимать близко к сердцу мои слова.

Я почувствовала, как ладонь Медры скользнула в мою руку. Она тоже плакала. Слезы оставляли красные дорожки на изрезанной когтями щеке. Она смотрела на меня, молча.

Маленькие дети. Младенцы, — прошептала я. — Неужели их жизни ничего для тебя не значат? Я бы хотела сказать то же самое. Наверное, так проще — когда тебе плевать. Но мне не плевать, Никсарис. Они очень много значат для меня.

Воцарилась тишина. Я прикрыла глаза, охваченная жутчайшим разочарованием. Если он не поможет, мы погибнем.

Давным-давно я начал сочувствовать человеческой доле. Сочувствовал вопреки разуму и мудрости, — голос Никсариса прозвучал с горечью.

Что ты имеешь в виду?

Веками я жил их зубами, когтями высокородных. Я убивал любого, на кого они указывали. Это я был разрушителем городов. Это я вырезал младенцев в их колыбелях.

Я дрожала: Это не тот Никсарис, которого я знаю. Ты больше не такой.

Нет? Ты считаешь меня безопасным? Считаешь меня кротким? Я был их карателем. Их клыками. А потом…

А потом? — рискнула спросить я.

Я потерял своего всадника из-за их жестокости. Пауза. Молиндра пришла ко мне. Предложила шанс исправить то, что я помог разрушить. Я отдал свой дух. Выбрал камень, чтобы… искупить вину.

Картина того, как Никсарис добровольно позволил заковать себя в камень, раздавила меня.

Ты пожертвовал собой, — прошептала я. — Это совсем не похоже на бессердечного монстра.

Никсарис молчал целую вечность. Затем: Если я взлечу, я рискую потерять тебя так же, как потерял её.

Ты не потеряешь меня, — прошептала я. — И у нас нет выбора. Именно ради этого мы и предназначены. Если мы не попытаемся остановить его, где всё это закончится? Я сглотнула. Я не храбрая. Я никогда этого не хотела.

Ты обладаешь всем, чем нужно. Ты мой всадник.

Если я твой всадник, значит, мы должны попытаться. Нас свели именно ради этого. Ты уже жертвовал собой, потому что знал, что это правильно. Помоги мне сейчас. Помоги мне остановить Блейка.

Блейка? — зарычал Никсарис. — Этот зверь — не пара твоей подруги.

Мои глаза округлились. Что ты имеешь в виду? Но Медра сказала…

Это Вораго, — огрызнулся он.

Медра уставилась на меня, видя, как изменилось мое лицо:

— Красный дракон, — прошептала я ей вслух. — Инферни, что стоял во дворе. Блейк с ним что-то сделал?

Ее лицо исказилось от боли:

— Виктор сказал, что Вораго исчез из Драконьего Двора. Осталась только кучка пепла.

Голос Никсариса наполнился презрением: Вораго никогда не был стражем. Он не был одним из нас. Его заточили. Вораго был в сотню раз хуже меня, беспощадный и дикий даже по меркам Инферни. Неуправляемый. Он уповался разрушением.

— Но ты только что сказал, что он пожертвовал собой, — произнесла я вслух, чтобы Медра тоже слышала. — Что четыре дракона отдали свободу, чтобы спасти Санграту.

Смех Никсариса прозвучал остро, точно разбитое стекло: Три дракона предложили себя. Вораго — нет. Молиндра, Алабрaйсс и я помогли заковать его. Ритуал требовал по одному дракону из каждого рода. Как же он орал о предательстве, пока его чешуя каменела!

— Как такое возможно? — прошептала я. — Как дракон снаружи может быть Вораго? Ты хочешь сказать, Блейк просто… исчез?

Лицо Медры побледнело под веснушками:

— Думаю, Блейк менялся и сопротивлялся этим изменениям. Думаю, он считал, что сможет прикончить собственного дракона. Но каким-то образом вместо этого разбудил Вораго.

Она сжала обе мои ладони, глядя мне в лицо, пока я ждала ответа Никсариса.

Дурак. Мелкий дурак из высокородных, — зарычал Никсарис. — Он влезал в магию, которой не понимал. Глупая сделка. Тянулся к свободе, а в итоге спустил с цепи второго тирана на ваши головы.

Второго? — прошептала я. — А кто первый? — Я снова взглянула на Медру.

— Медра, это Виктор сотворил с тобой? — Она медленно кивнула.

Никсарис, — прошептала я в ужасе, — сколько драконов снаружи?

Пока один. Но скоро может стать два.

— Два дракона, — у меня голова пошла кругом.

Слушай, маленький всадник. Вораго не остановится на Вейлмаре. Он прочешет всю Санграту, пока не оставит лишь пепел.

Я прикрыла глаза, ища внутренние силы. Ты когда-то сочувствовал этому миру, иначе не позволил бы превратить себя в камень. Если тебе хоть когда-то было не все равно, сочувствуй мне. Сочувствуй сейчас.

Его воспоминания соприкоснулись с моими. Я увидела небо, пылающее огнем. Всадница падала вниз, её тело было охвачено пламенем. Рев Никсариса сотрясал небеса. А затем камень — холодный и вечный. Десятилетия одиночества и скорби.

Я заплатил за это сочувствие веками тишины.

Я притаила дыхание.

Что ж, маленький всадник. Я сделаю это. Ради тебя.

Облегчение затопило меня, но под ним клоктало кое-что еще: дикая, сумасшедшая паника. Я сжала руки Медры в ответ:

— Он поможет нам. — И тут меня осенило: Ты возьмешь и её? Тревога подступила к горлу, когда до меня дошло, на что я подписываюсь. Я никогда не дралась у тебя на спине. Я толком оружие держать не умею. Я не воин, ты же знаешь. Но Медра…

Отклик пришел мгновенно: Нет. Ты мой всадник. Только ты.

Но…

Готовься. Встретимся на парапете башни. Живее.

Хорошо, — прошептала я в ответ. — Я иду.

Я посмотрела на Медру:

— Я понятия не имею, как сделаю это. Я хочу помочь. Но мне так страшно.

Она сжала мои ладони:

— Бояться — это нормально. Я не дралась ни в одном бою, где мне не было бы страшно. Ты не была бы смертной, если бы не боялась.

— Мне нужен план. Нужна оружка. Я без понятия, как мы это прокрутим, — застонала я.

В тумане я пересекла коридор, возвращаясь в лазарет. Внутри Виша и Лисандр стояли у стола рядом с профессором Родригесом и профессором Санкарой.

Виша подняла взгляд, когда мы с Медрой вошли: