Так мы забираем пару.

Я замер. Затем вздрогнул, барахтаясь в поиске воздуха, выжигая волей чешую, молясь, чтобы Пендрагон не открыла глаза и не увидела её. Чешуя затаилась лишь наполовину. А затем зверь двинулся, управляя моим телом точно рукой в перчатке. Мои бедра толкали вперед, и я вошел в нее.

Ощущение накрыло с головой — мощное, опьяняющее. Я выкрикнул её имя, силой вогнав себя в нее. Вот только это был не я. Это был он.

Пендрагон ахнула, когда я толкнулся снова, вбиваясь в её бедра. Ее волосы свисали тяжелым алым пологом вокруг плеч. Я отпихнул их, целуя её спину.

— Жестче, — попросила она, и ее голос охрип от жажды.

Нечто внутри меня рыкнуло в согласии. Моя хватка сжалась, синяки расцвели под большими пальцами. Медра лишь выгибалась, выкрикивая мое имя точно молитву в Святилище.

Она хочет меня, — прошипел дракон.

Она хочет меня, а не тебя! — огрызнулся я в ответ. — Меня, а не монстра в моей шкуре!

Дракон расхохотался и ответил толчком, который не нес ни капли нежности.

— Боги, Блейк, что ты со мной творишь? — Капли пота выступили на ее шее. Прядки прилипли к влажной коже.

Мой дракон отпихнул прядки и лизнул загривок Пендрагон, соленый вкус скользнул по языку. Я провел губами по шее, мои клыки вошли в кожу прямо под ее левым ухом до того, как я вообще осознал, что дракон обнажил их. Я пытался загнать их назад, но мое желание и зверь слились воедино. Я просунул руки под нее, сжимая ее груди.

Выдох Пендрагон перешел в сломанный стон. Ее кровь неслась по нашим венам — жажда дракона и ее ответный кайф кружились каруселью, пока комната не поплыла перед глазами.

Хватит! — зарычал я. Но приказ оказался бесполезен.

Дракон пил глубже, толкаясь снова и снова — всё грубее и грубее, подтягивая ее бедра к своим, заявляя права. Его рот жадно припал к ее глотке, выпивая слишком глубоко.

— Потрогай себя, — велел мой дракон.

Она застонала, подаваясь бедрами назад ко мне и просовывая руку между ног, чтобы гладить клитор, не замечая следов от пальцев на бедрах и той боли, которую я уже нанес ее телу. Мои руки скользнули выше, когда она прикоснулась к себе, обхватив ее горло, сжимая, удушая. Ее пальцы сжались на деревянном изголовье, и я почувствовал, как ее возбуждение взлетело до небес.

— Блейк! — хрипло ахнула она сквозь тиски, которые мой дракон зажал на ее шее, и я застонал — глухо и глубоко, когда мое семя излилось внутрь нее. Мы кончили одновременно.

Стой. Стой прямо сейчас! — Накрыла паника, дикая и отчаянная. Пульс Пендрагон трепетал под моими губами. Далекая часть меня осознала, что он замедляется. Я попытался оторваться, но дракон сжал хватку сильнее.

Где-то за гулом в моей голове раздался треск ломающейся мебели. Мое тело содрогнулось, Алые полотна взвились из моих лопаток, заполнив комнату шумом крыльев. Полки посыпались со стен, книги и безделушки полетели на пол. Я услышал звон разбитого стекла, когда одно крыло врезалось в окно, выбив раму прочь.

Пендрагон застонала под моим телом, все еще потерянная в угаре удовольствия, пока дракон пил её кровь, его жажда оставалась ненасытной.

Я почувствовал тот самый миг, когда всё переломилось. Мои руки сжались, клыки качали кровь из ее вен, а ее пульс… запнулся.

Я поймал свое отражение в разбитом зеркале напротив кровати. Мои глаза горели алым огнем. Мои руки покрылись чешуей, пока сжимали изящную глотку Пендрагон.

Я. Тебя. Сука. Уничтожу! — зарычал я. — Отпусти. Её!

Рывком собственной воли я выдернул дракона назад, вырвав клыки из ее кожи.

— Пендрагон! — ахнул я. — Медра!

Ее тело бессильно обмякло на изголовье. Я подхватил ее на руки, перевернул и прижал к себе. Она повисла на мне, губы приоткрыты, глаза тускнеют. Дыхание поверхностное. Кожа холодная и бледная.

— Будь со мной, — прошептал я сорванным голосом, качая ее на руках, пока мои крылья в отчаянии ходили ходуном, поднимая ветер в комнате. — Будь со мной. Пожалуйста, не оставляй меня.

Ее голова запрокинулась на мою руку, пока я прижимал дрожащие пальцы к ее шее, нащупывая пульс — слабый, но живой. У меня не было целительного зелья. Я не знал заклинаний лечения. У меня имелся только я сам. Инстинкт. Опустив голову, я полоснул клыками по своему запястью, алые капли высыпали наружу. Я направил исцеляющую силу своего рода на поверхность, протягивая ее между нами точно хрупкую золотую нить. Запрокинув ее голову, я дал своей крови капнуть ей в рот, нежно касаясь пальцами ее горла, заставляя ее сглатывать.

— Давай, Пендрагон. Пей. Пей меня.

Алые капли скользили по ее языку одна за другой. Я держал себя так — один мучительный удар сердца за другим, вливая в нее всё из себя, не думая о том, сколько потребуется.

Наконец она закашлялась, её ресницы задрожали. Я прижал большой палец к ее пульсу, чувствуя ответ под подушечкой. Она издала тонкий, рваный вдох, затем еще один.

Облегчение накрыло меня лавиной. Я издал дикий крик, бережно прижимая ее к груди, пока мои крылья распахнулись вокруг нас, точно плащ.

— Я люблю тебя, — прошептал я. — Я люблю тебя, и мне так, сука, жаль. Я больше никогда не причиню тебе боли. Никогда не предам. Ты слышишь меня?

Но я знал, что она не слышит. Сказал бы я эти слова, знай я, что она услышит?

Ее ресницы дрогнули, но глаз она не открыла. Может, оно и к лучшему. Я бы не вынес, увидь она меня таким — в шкуре монстра. Я опустил голову, сердце ожесточилось, груз вины давнул невыносимо.

Затем я бережно укутал ее в одеяла и уложил на кровать. Ледяной ветер дул сквозь разбитое окно. Я сдернул шторы и привязал их поверх проема, как мог.

Я заставил крылья втянуться назад в тело, каждая мышца напряглась, когда я принудил себя перекинуться. Боль раздирала тело, пока кости хрустели и вставали на место. Но боль изменилась. В ней стало меньше агонии и больше мощи. Я сжал зубы, челюсти свело, пока тело билось в конвульсиях, а крылья сминались внутрь странным и жутковатым образом. Дракон больше не сопротивлялся — наверное, потому что получил свое. Если так, то это был последний раз.

Я выскочил в коридор, притворив за собой дверь, зажав книгу Родригеса под мышкой. Я был в шаге от убийства женщины, которую любил. Женщины, которая значила для меня больше, чем кто-либо во всем этом богомерзком мире.

Теперь я покончу с этим, покончу с ним. Даже если это прикончит меня самого.

Глава 26

Медра

Я проснулась от сна, пропитанного крыльями и кровью. Ледяной воздух колол обнаженные плечи. Какое-то время я просто лежала, запутавшись в одеялах, щурясь на звездный свет, пробивавшийся сквозь окно башни. Затем ветер снова набрал силу, принеся запах весеннего дождя и врываясь прямо в оконный проем.

Я села, дрожа. Стекло из окна исчезло. Шторы раздувались на ветру.

Я оглядела комнату. Полки повалены, дерево растрескалось и разлетелось, книги рассыпались кучами по всему полу. Лампа разбилась на плитах. Зеркало напротив кровати пошло трещинами, а столик перед ним повален. Осколки стекла усыпали пол под открытым окном, где выбило раму.

Что, блядь, тут произошло, и как я вообще смогла это проспать? Воспоминания ускользали и путались. Вспышки стояли перед глазами: алые глаза, скрежет чешуи. Я вздрогнула. Наверняка это был просто кошмар — сон о Молиндре в Костяном Лесу. Я прогнала дурное предчувствие, сползла с кровати и начала искать свое платье. Нашла его под перевернутым письменным столом. Едва я попыталась в него влезть, как в голове раздался голос:

Медра, ты меня слышишь?

Я прижала ладонь к вискам. Я проспала как убитая буквально час, но чувствовала себя удивительно бодрой. Сильной. Полной энергии.

Да, я здесь.

Если ты спишь — вставай. Готовься. Где бы ты ни была, чем бы ни занималась — готовься.

Готовиться к чему? Что происходит?