Ветер рвал одежду, вычерчивая вокруг нас снежные вихри, но я уже почти не ощущала холода. Кровавая Дева, что со мной происходит? Я директор. Я консорт Виктора Дракхарроу. Меня заграбастал самый могущественный высокородный в стране. И все же я стою здесь, дрожа от холода, и веду светские беседы с врагом. Я посмотрела на море. Дура на краю обрыва. А Кейдж явно не собирался оказывать мне услугу и толкать вниз.

— Зачем ты на самом деле здесь, Риган? — внезапно спросил он. Ни титулов, ни формальностей, никакой херни.

Возможно, мне следовало осадить его, потребовать уважения. Вместо этого я сделала глубокий вдох, не сводя глаз с черного моря: — Мне нужно было подышать. — Я взглянула на него: — Так ты сделаешь это?

— Убью тебя? — Он качнул головой. — Не в моем стиле. Извини, если разочаровал.

Мне хотелось отвернуться. Взглянув на меня, он будто видел всё насквозь. Мысли, которые я с большим удовольствием спрятала бы. Мое отчаяние. Это он должен был отчаиваться, а не я. И все же я чувствовала себя пойманной в ловушку и раздетой.

— К тому же я вижу разницу, — пробормотал он, не отводя взгляда.

— Разницу?

— Между чудовищем и тем, кто носит его цепи.

Я уставилась на него. Мне следовало оскорбиться. Мне следовало закипеть ледяной яростью. Мне следовало потребовать, чтобы он пошел за мной в Черный оплот прямо сейчас, привести его к Виктору, а потом…

Я отвела взгляд. Да, я была дурой. Но я знала, что ничего из этого делать не стану.

Кейдж стоял и смотрел на меня, и я знала, что он видит. Для него я была ручной собачонкой Виктора, паршивой высокородной девчонкой, играющей в грязные игры за власть. Или пешкой, которой торгуют мужчины. Еще одним драгоценным камнем в темной короне Санграты. И такой же пустой внутри, как этот драгоценный камень.

— Почему ты не закричала?

Я выдохнула воздух, наблюдая, как он превращается в облачко пара:

— Я устала кричать.

Кейдж склонил голову:

— Тяжелый день?

— Нисколько, — ответила я, пытаясь изобразить скуку в голосе. — С чего бы это?

Он пожал плечами: — Ты стоишь одна у обрыва на морозе и беседуешь с мужчиной, который еще пять минут назад был волком. Ты не побежала, хоть и думала, что я тебя убью. — Он накренил голову: — Да и та рождённая мором женщина на балконе утром. Ты могла обдурить остальных, но…

Я уставилась на него. — Насколько всё было очевидно? — выговорила я наконец.

— Довольно очевидно.

Я стояла там, чувствуя себя последней идиоткой. — Значит, не я одна слишком слаба для убийства, — холодно заметила я.

— Я убиваю, когда есть необходимость, а не ради того, чтобы произвести впечатление на толпу. В Доме Авари жестокость не считается признаком силы. — Без предупреждения Кейдж шагнул ко мне и легким движением отвернул воротник моего платья. Шелк соскользнул от его прикосновения, и из моих губ вырвался ах.

— Спокойно, — его голос звучал прохладно и властно. — Я не причиню тебе вреда.

Я замерла, даже не пытаясь посмотреть вниз, потому что и так знала, что он увидел: темные синяки, распустившиеся на моей груди, словно жестокие розы.

— Это Виктор с тобой сделал? — На его лице не дрогнул ни один мускул.

Я не ответила. Знала, что он и не ждет ответа. Я мысленно взяла себя в руки. Я не могла торчать здесь всю ночь, как бы сильно этого ни хотелось. — Что теперь?

— Ты никому не расскажешь о том, что увидела здесь сегодня. А дальше видно будет. — Он не прибегал к плетению чар и не задавал вопросов. Он констатировал факт, известный нам обоим.

Мне стало не по себе. Он стоял — спокоен и невозмутим, в то время как я держала его величайшую тайну в своих руках. Я могла уничтожить Кейджа, а с ним, возможно, и весь его дом тем, что узнала.

— Да, — медленно согласилась я. — Не расскажу.

Он кивнул:

— Дашь клятву?

Молча я протянула ему руку. Он достал серебряный кинжал и полоснул себя по ладони. Затем осторожно, невероятно осторожно, поднял мою руку и сделал то же самое.

Когда хлынула кровь, он прижал свою ладонь к моей — короткое, едва ощутимое прикосновение. Внезапный разряд, похожий на пламя, рванулся из его вен прямо в мои.

Я отдернула руку:

— Что это было?

Кейдж странно посмотрел на меня, но ничего не ответил. Я никогда раньше не давала Клятву; возможно, так и должно было быть. Я посмотрела на свою ладонь, разглядывая выступающую кровь. Высокородные заживают быстро. Это ничто по сравнению с тем, что я способна вынести. След исчезнет до того, как я вернусь в Оплот. Виктор ничего не увидит. Ему незачем знать.

— И что дальше? — Жжение в ладони уже угасало.

Авари развернулся, собираясь уйти, но замер и удивленно вскинул бровки: — Разве это не тебе решать? — Он помешкал: — Но сделай мне одолжение.

— Какое?

— Хватит смотреть на море так, словно в нем скрыты нужные тебе ответы. Это не так.

Я смотрела вслед Кейджу, когда он направлялся к двери башни. Как идиотка, я едва не окликнула его. А потом он исчез.

Я простояла на морозе, во тьме, еще какое-то время, пытаясь понять, какова хрена я только что дала нерушимую Клятву Крови волку.

Глава 6

Блейк

Защелка моей двери щелкнула за спиной. Я пошел по коридору, зевая и пытаясь размять напряженные плечи, а затем спустился по лестнице в гостиную.

Помещение было почти пустым. Большинство студентов уже ушли завтракать в трапезную. Очаг недавно развели. Я признательно втянул носом воздух: кедровые дрова. Они стоили дорого, поэтому их использовали только в башнях высокородных. «Только лучшее для лучших», — любил говаривать мой дядя, когда я рос. Будто рождённые мором не способны так же легко оценить приятный запах.

На столе стояли тарелки со свежими булочками и графины с кавой, чаем и соком — для студентов, которые были слишком усталыми, занятыми или пьяными, чтобы вовремя добраться до трапезной и нормально поесть.

Я огляделся. Это место стало моим вторым домом. На данный момент даже более родным, чем мой настоящий дом. На стенах между знаменами Дракхарроу висело оружие прошлых веков. Герб и девиз нашего драгоценного рода красовались повсюду: на подушках, гобеленах и даже на подлокотниках кресел, в которых мы сидели. Будто кому-то из нас требовалось столько напоминаний о том, кто мы такие. Sanguine Vincti. Связанные кровью.

Я покрутил головой. Довольно иронично, учитывая, что моя так называемая нареченная прямо сейчас находится в Доме Авари. Я сомневался, что она считает себя связанной со мной. Эта упрямая девчонка будет делать то, что ей вздумается — как и всегда.

И тем не менее от мыслей о Пендрагон в груди разлилось тепло. Упрямая или нет, она была моей. Хотя я наконец научился не повторять ей это в лицо слишком часто.

Несколько рождённых мором студентов сидели по углам, попивали чай, читали книги и зубрили материал перед началом занятий. Высокородные наверняка находились в трапезной или пили кровь из своих любимых подчинённых у себя в комнатах. Недавно я решил, что открытое кормление в гостиной — это дурной тон. Смешно, как быстро меняются порядки. Мой дом мгновенно усвоил этот указ.

Таковы новые правила. Подчиняйся или проваливай.

Тео развалился на красном бархатном диване у огня с книгой на коленях и чашкой дымящейся кавы в руке. На нем был один из его любимых свитеров — черный, с золотой нитью на манжетах, нелепо огромный и практически превратившийся в лохмотья. В каком-то смысле это была семейная реликвия. Свитер принадлежал моему отцу, когда тот учился здесь.

Я подошел и вытянулся в кресле напротив кузена.

Тео поднял взгляд:

— Тебе повезло. Ты только что разминулся с Риган.

Я вскинул бровь:

— Серьезно?

Он кивнул:

— Наша новая директорша только что с гордым видом прошла здесь со своим новым отрядом «Кровавой стражи», — проговорил он, изобразив свободной рукой кавычки в воздухе.